Девочка с зелёными волосами. Гл. 24

Старик уже не кричал, не умолял о помощи - ухватившись руками за решётку окна, будто распятый, молча и обречённо глядел он на бегущие из-под моста волны. Вода заливала тюрьму и уже доходила ему до колена, продолжая прибывать.

На мосту метался мальчик-принц, его берет сдуло в реку, жабо отстегнулось и сверкая фамильной брошью тряпкой валялось у парапета, разлохмаченные кудри липли к лицу. Он растерял туфельки и в белых чулочках бегал то к гайдукам, с трудом удерживающих от переворачивания карету, то к парапету. Перегнувшись через него, перекрикивая бурю, мальчик упрашивал узника подождать, твердя о приставе, который вот-вот, сейчас приплывёт на лодке и освободит его из тюрьмы.

Его мать в украшенном золотом и драгоценностями, вымокшем до нитки вечернем платье, с растрёпанной причёской, помогала гайдукам держать карету. Она уже поняла, что нанятая ею шлюпка с приставом, у которого был ключ от тюрьмы, не доберётся до моста. Она видела, как волны и ветер швыряли по реке, сорванные со стоянок и якорей лодки и яхты, выбрасывали их на берег, разбивали вдребезги о каменную набережную и перила. Она слишком поздно спохватилась и опоздала с выкупом долгов старика.

- Прячьте карету в переулок у прачечной! – решительно приказала она свите. – Кучер останется там! Остальные снимайте вожжи и сюда! Форейтор полезет к решётке срывать замок! Возьмите какой-нибудь инструмент!

Никакого инструмента в карете не было, и гайдуки вернулись из переулка лишь с кнутом в качестве рычага. Они обвязали дрожащего от страха форейтора-подростка вожжами, и спустили с моста к тюрьме. Но вскоре вернули его наверх, он показал сломанный кнут - сорвать замок не удалось.

Маленький принц крутился у всех под ногами, и чуть не плача, требовал, чтобы его вместе с форейтором отправили вниз, и они бы вдвоём попробовали вырвать решётку.

- Дайте я слазаю, - на ухо, чтоб было слышно, предложил его матери здоровенный гайдук. – Подковы, как-никак, на спор гнул. Вожжи крепкие. Глядишь, не лопнут.

- Возьми, - стащив с руки лайковую перчатку попыталась она вручить ему золотое, с бриллиантом кольцо. – Вытащи его. Только не сорвись.

- Не надо, барыня, - отмахнулся гайдук. – Не дело это. Не гоже человечьи души за подарки спасать.

Обвязавшись вожжами, он уже начал перелезать через парапет, да так и застыл на нём, уставившись в бушующую воду - там около решётки шевелился чёрный, мускулистый, со множеством щупальцев, в одном из которых были видны два тела, осьминог.

Спрут на глазах у изумлённых спасателей одним щупальцем легко сорвал замок, вынул из острога всклокоченного, в лохмотьях старика и положил его на гранит рядом с гайдуком. Старик судорожным движением тут же перевалился внутрь моста на пешеходную дорожку.

Опомнившись, но страшась заглянуть вниз в волны, откуда появился монстр, мать мальчика крикнула гайдукам: 

- Несём, несём его!

Все пятеро, подхватив узника, толкаясь и мешая друг другу, потащили его в переулок к карете, унося ноги подальше от морского чудовища. Но сойдя с горбатого моста на набережную, они оказались по пояс в воде. Один из гайдуков взял на руки чуть не захлебнувшегося мальчишку. В переулке гайдуки ухватили под уздцы оставшийся без вожжей выезд, и повели то плывущую, то едущую карету по улицам города. Внутри её, головой на коленях принца, поглаживающего его седые грязные лохмы, лежал старик, и едва слышно бормотал:

- Благодетели… Спасли… Вода… Чёрная… Как она страшно прибывала... До конца дней своих… за вас… молиться буду…

Мать мальчика, через переднее разбитое окно, ладонью хлопала по спине кучера:

- Голубчик, гони быстрее! Гони!

- Как же гони? Считай плывём, - стегал кучер половиной кнута по мокрым спинам лошадей и кричал на форейтора-подростка, беспрерывно бьющего пятками по бокам передней правой в упряжке…

Буря не сумевшая заполучить свою жертву, завыла казалось ещё злобней. Но ей уже готовилось новое жертвоприношение.

Осьминог подплыл к набережной, вырвал из железной ограды прут и вернулся к острогу. Он засунул в его тёмное пространство заглушающего своим визгом шум волн и вой ветра картёжника, закрыл дверцу, вставил штырь в скобы и легко, как завязывают силачи кочергу в цирке, закрутил стальной узел. Затем проверил щупальцем надёжность решётки и погрузился с Русалочкой под воду. Там не было ни грохочущих волн, ни визга приговорённого им узника, и спрут поплыл в тишине в глубину моря, чтобы положить мёртвую девочку с зелёными волосами в её розовый коралловый домик.