Письмо Зиме

              ;
Письмо Зиме
             В одном маленьком городке жила девочка Даша. Больше всего на свете она любила зиму. Однажды в начале декабря родители купили ей новенькие лыжи. Они были чудесного красного цвета и так здорово пахли, что Даше сразу же захотелось покататься на них. Но зима всё никак не наступала. А без снега лыжи были бесполезны. Это знали все, даже младший брат Максимка, который только начал ходить в детский сад. Вскоре из Дашиной комнаты лыжи перекочевали в угол прихожей. Да так и стояли там, покрываясь пылью, всеми забытые.
Каждый день она смотрела в окно на хмурое небо, вечно спешащие облака, мокрый асфальт и людей, которые никогда не улыбались. «Может, зима забыла про нас?» — думала Даша, вздыхая. Как-то раз, заметив её грусть, мама забеспокоилась:
— Что-то мне не нравится твой вид. Ты не заболела?
— Со мной всё хорошо, мамочка. Просто я думаю о зиме. Что, если она никогда не наступит?
— Так не бывает, — поцеловав дочку в лоб, ответила мама. — Просто надо немного подождать.
Но Даша не хотела ждать. Ночью, когда родители уснули, она включила настольную лампу, вырвала из тетрадки чистый листок и стала аккуратными буквами писать письмо Зиме:
«Уважаемая волшебница!
Мы с тобой не знакомы. Но я надеюсь, что когда-нибудь обязательно познакомимся. Я долго мечтала о лыжах, и вот наконец моя мечта сбылась. Лыжи у меня уже есть. Но покататься на них я не могу, потому что нет снега. Дорогая Зима, я понимаю, что ты очень занята. Не могла бы ты найти немного времени и заглянуть в наш город? Я тебя очень жду! И папа с мамой ждут, и брат Максим, и все-все соседи, и даже наш кот Мурзик, который любит валяться в сугробах. Не подведи! Даша Воронова».
Даша положила письмо в конверт, вынесла на балкон и оставила на подоконнике.
На рассвете, пока все спали, к балкону прилетел голубь-почтальон. Он не в первый раз собирал письма от ребят. Но все они, как правило, были адресованы Деду Морозу, а это — волшебнице Зиме. Покрутив конверт и убедившись, что ошибки нет, голубь взмахнул крыльями и устремился ввысь, к самым облакам.

***
А в это время Зима находилась у себя дома, в хрустальном замке, высоко-высоко в горах. Она сидела на резном стуле перед зеркалом и расчёсывала волосы. В комнате царил беспорядок: подушки были разбросаны, одеяло смято, столик усыпан фантиками от конфет, а пол — осколками разбитой чашки.
Неожиданно в комнату вошла служанка, Снежная Баба.
— Ай-ай-ай, хозяюшка, ты опять не в духе? — мягко пожурила она.
— Ничего не могу с собой поделать, — ответила волшебница. — Раньше меня люди любили и ждали. А сейчас я им не нужна. Даже в самые снежные месяцы горки пустуют, и на катке не слышно детских голосов. Попрячутся все по домам, как мыши, на улицу калачом не выманишь. А в этом году я решила не ходить к ним. Не хочу больше навязываться, раз им и без меня хорошо. Станем с тобой по вечерам есть мороженое и говорить обо всём на свете, как в старые добрые времена. А там, глядишь, и настроение улучшится.
— Ошибаешься, милая, не забыли тебя люди.
— Ах, брось! — махнула рукой Зима. — Не уговаривай!
— Не веришь? А вот смотри, что почтовый голубь принёс.
И служанка протянула хозяйке белый конверт.
Прочитав Дашино письмо, волшебница улыбнулась. И её сердце, согретое тёплыми словами, дрогнуло.
— А знаешь, — сказала она служанке, —  я готова поменять своё решение ради одной маленькой девочки. Отправлю в тот городок снежную тучу, пусть ребёнок порадуется. Принеси-ка из кладовой мою волшебную склянку. Пора заняться делом.
— Давно бы так, — одобрительно закивала Снежная Баба. — Как я люблю, когда ты такая решительная.
Служанка вышла из комнаты, но спустя пару минут вернулась с огромной банкой в руках, доверху забитой снежинками. Следом за Бабой, толкаясь и хохоча, забежали сыновья волшебницы Зимы — ветры Стужень и Сиверко. Всю ночь братья исправно несли службу на земле: гнали с севера тяжёлые тучи, призывали непогоду, разносили морозный воздух да покусывали за носы запоздалых прохожих. А вернувшись домой, они превратились в обычных мальчиков, похожих друг на друга как две капли воды. Их белые, будто припорошенные инеем волосы вились до плеч, а в ярко-голубых, как зимние озёра, глазах вспыхивали ледяные искры.
Но при всей схожести братья сильно отличались друг от друга. Стужень был более серьёзным, собранным и любил порядок во всём. Его прикосновения были такими холодными, что пробирали до костей. А дыхание мгновенно замораживало влажный воздух, благодаря чему вокруг клубилось колючее облако и на стёклах расцветали морозные цветы. Озорник и непоседа Сиверко обожал шалости и никогда не задумывался над тем, какие неудобства они причиняют окружающим: вызывал снежную бурю ради смеха, гудел в трубах или пел заунывные песни, от которых у людей бегали по спинам мурашки.
Неожиданно Сиверко так сильно толкнул брата, что тот едва не упал. Поняв свою оплошность, он спрятался за Снежную Бабу, а Стужень бросился его ловить. И сорванцы закружились вокруг неё, смеясь и дурачась.
Служанка вскрикнула:
— Мальчики, умоляю, остановитесь! У меня от вас голова кругом.
Но те её не послушали. Неожиданно Снежная Баба покачнулась. В глазах у неё потемнело, руки ослабли — и в тот же миг банка выскользнула, с грохотом упала на пол и разбилась вдребезги. Снежинки взметнулись в воздух, словно стая воробьёв, а затем опустились на пол белоснежным ковром.
— Ой! — испуганно вскрикнули братья.
— Ах вы, негодники! — рассердилась Зима. — Доигрались?! Как вы могли?! Новые снежинки теперь вырастут только через неделю, а на земле уже сегодня дети зиму ждут.
Мальчики виновато потупились и пробормотали:
— Мы не хотели. Это случайно получилось.
— Как же, случайно, — поморщилась Зима. — А мне что делать прикажете? Где я возьму столько снега?
Братья переглянулись и сказали:
— Не огорчайся, мама. Лучше найди подходящую тучу, а наполнить её мы сумеем.
— Ну, что ж, это можно, — обрадовалась Зима.
Она подошла к ближайшему окну и, распахнув его, трижды дунула в хрустальный свисток, висящий на груди. И тогда от стаи туч отделилась одна, самая могучая и неповоротливая, и не спеша приплыла на зов хозяйки.
В ту же секунду мальчики обернулись ветрами. Сиверко стремглав пробежался по комнате, заставив трепетать лёгкие занавески. А Стужень поднял к потолку снежинки, и они, послушные его воле, медленно поплыли к открытому окну, где их уже поджидала тёмно-серая, со рваными краями туча. Она распахнула невидимые отверстия, и белые сверкающие ручейки устремились в её нутро.
Стужень внимательно следил за их движением. А Сиверко это занятие показалось скучным, и он начал летать вокруг тучи и щекотать её. Та долго терпела, хмурилась, морщилась, шевелила боками и наконец не выдержала, и захохотала. И в тот же миг все окошки захлопнулись, и снежинки посыпались мимо.
— Ах, братец, перестань! — испуганно вскрикнул Стужень. — Если мама заметит, нам наказания не избежать.
Сиверко с опаской оглянулся и, заметив в глубине комнаты силуэт матери, сразу стал серьёзным. Он подлетел к брату и принялся ему помогать. Туча снова распахнула отверстия, и движение снежинок возобновилось.
Наполнив её до краёв, братья попрощались с матерью и, прихватив тучу с собой, полетели в тот самый городок, где жила Даша.
Девочка в это время стояла у окна, с надеждой поглядывая на небо. И вдруг в воздухе закружились первые снежинки. С каждой минутой их становилось всё больше и больше. А к полудню унылый городской пейзаж превратился в сверкающую сказку. Счастливые дети и взрослые высыпали на улицу с коньками и санками. Вскоре из подъезда со своими лыжами вышла Даша. Она надела их на ноги и легко заскользила по первому снегу. Её друзья Таня и Серёжа тоже были здесь. Дети катались во дворе до самого вечера, пока не устали.
Когда Даша вернулась домой, мама спросила:
— Ну что, доченька, зима всё-таки пришла?
— Да, — улыбнулась дочка, отряхивая с одежды снег. — Спасибо моему письму.
А мама сказала:
— Я, наверное, тоже напишу Зиме и попрошу новую кастрюлю. Наша-то почти прохудилась.
Они засмеялись, а Даша подумала: «Теперь я точно знаю, что, если очень-очень верить в чудо, оно обязательно произойдёт».