119

Оказалось, что приехали на сенокос с ночёвкой. Завтра купала, решили с утра пораньше ещё подкосить, пока роса, а как солнце начнёт припекать – домой, готовиться к празднику.
Когда Мара узнала об этих планах, удивилась, а где же ночевать все будут? Но ответ позже нашла сама. За день девушка так намахалась граблями, что поняла - уснёт в ближайшем стогу. И не надо ей покрывала, одеяла и подушек. Даже ужин не обязателен.
Работа в поле оказалась нехитрая. Мужчины с косами уходили один за другим к далёкому тёмному лесу, укладывая длинными полосами траву. Женщины следом разбрасывали её тонким слоем. Через несколько часов шли по тем же полосам и переворачивали изрядно подсохшую траву, чтобы она пропеклась другим боком.
Но монотонная, однообразная работа на солнцепёке требовала крепких рук. У Мары с этим были проблемы.
На покосе собралось почти всё селение. Лишь немощных стариков оставили дома. Да младенцев с малолетними няньками.
Девки трудились в ярких новых сарафанах. Жалко, конечно, портить их работой, но теперь самое время лишний раз попасться на глаза пригожему парню и его придирчивой матери. Парню показать свою красоту, его матери – трудолюбие. Вот и старались девки и там, и там успеть.
Мара держалась ближе к Иве. Та смиренно и некритично приняла полную неопытность Мары в полевых работах, помогала ей, подсказывала, заодно прикрывала от излишне любопытных взглядов. Особенно от недобрых глаз тётки Улиты.
Той, похоже, было не до собственных дочерей и их переживаний. Она всё старалась кольнуть дармоедку перехожую. И если словом не всегда получалось это сделать – дармоедка всё время оказывалась вне досягаемости слов, то недобрый взгляд долетал изо всех уголков широченного поля.
А между тем на Дашу было больно смотреть. Держалась она позади всех, головы не поднимала от земли, и бабы, поглядывая в её сторону, интересовались – что с девкой? Вроде всё нормально было. И спрашивали у своих дочерей.
В другое время, может, и забылись бы вчерашние страсти, а тут как забудешь, если продолжение на глазах? Девки и рассказывали своим матерям. А те – соседкам. К полудню вся женская половина тихо шушукалась. Мужская нет. Мужики шли и шли себе, хоть и вместе, но далеко друг от друга. Временами останавливались и налаживали оселками косу. Изредка к своему тятьке или брату подбегал дитёнок с кувшином воды. Но дитёнку и в голову не приходило пересказывать какую-то непонятную историю про Дашу. У него своих историй поле целое. Любуйся, наслаждайся, впитывай.
А бабы никак не могли угомониться:
- Я сразу поняла, что нечисто это…
- Ага… Неделю не было, а тут явилась, даже сарафан не помяла.
- Знамо дело, с самим лешим знакомая.
- Он ей, небось, все тропинки показал.
- Я надысь заблудилась, ночь в лесу пробыла, так света белого невзвидела.
- Смотри, как подурнела. Уж Даша ли это?
- Улита давно ведь жалилась.
- Так Тиша вроде говорил, что брехня это?
- Много мужики понимают!
- Она ему глаза застлала. Подменыши это умеют. А Улита, видать, разглядела.
- Знамо дело – мать. Что ж она своего дитёнка от подменыша не отличит?
- Бывает, что и не различают.
- Ну да…
- Бабы, так Дашка же старая для подменыша.
- Во-во. Столько лет нас дурачила. А теперь, видать, что-то недоброе задумала.
- Как бы скот не пропал.
И отяжелели сердца.
- Как бы дождь не улил. Сено тогда всё взопреет.
Но небо было ясным, и стариковы колени не подсказывали о дожде.
- Как бы голод…
Тут уж рты прикрыли. Можно и дальше беды перечислять, много их. Но лучше поостеречься, чтобы не накликать.
В полдень все разошлись по кустам. Отдых. Теперь нельзя работать. Полудница накажет.
- Что за полудница? - неосторожно поинтересовалась Мара.
Ива так и захлопала глазами.
- Ты не знаешь про полудницу?
Мара прикусила язык. Поздновато. Но доброе и бесхитростное сердце Ивы скоро нашло извинения:
- Ну вы в своём Дебрянске даёте! Уж ежели про полудницу забыли… Во что значит город…. Ну так я тебе сейчас расскажу.
Мара и Ива решили отдохнуть под шелестящими низкими ветвями белоствольных берёз подальше от остальных сельчан.
- Одна баба жито жала, - начала Ива. – А время за полдень было. Ей бы уйти, а думает, клочок малый остался, жалко бросать. Выпрямила спину, глядь, а по полю идёт… Высо-окая. Трёх человек друг на друга поставь - такая будет. В белой рубахе, платок на голове тоже белый. А в руке серп. Бабе надо бы бежать в село, а у неё ноги отнялись, шевельнуть ими не может. А та ближе подходит. Хотя… бабе не убежать. Парень ещё мог бы… А баба вряд ли… Полудница подошла близенько так и давай расспрашивать, вопросы с загадками задавать. Как пахали поле, да жито сеяли, как всходило оно и цвело. Все в подробностях спрашивает, а баба в подробностях говорит. У неё уже и язык отниматься стал, а замолчать нельзя – полудница серпом живо голову снимет. Так и говорила всё, говорила. Наконец охнула полудница: «Ты у меня силу отняла!». А баба вынула гребешок из-за пазухи: «На, мол, тебе подарочек!» Полудница и взяла… Дале пошла.
Мара с интересом поглядела на девушку. Верит ли она в эти сказки?
Глаза Ивы круглые, наивные, в них попеременно отражались все эмоции, которые должна испытывать та баба. И страх от встречи с потусторонним существом, и отчаянная попытка спастись, и усталость от долгих разговоров.
Губы Мары чуть дрогнули – верит.
- А ещё случай был. Мужик заснул на меже. А тут как что толкнуло под бок. Он открыл глаза – стоит. Он: «Чур меня!». А она высунула длинный язык и лизнула его в щёку. С тех пор у того язвы по щеке пошли. А другому мужику голову свернула. Потом на место прикрутила, да не так. С тех пор голова у него тяжёлая…
Мара села, поглядела на просторы. До чего же здесь всё же приятно, несмотря на полудниц и прочую нечисть. Вдалеке травы от ветра заходили зелёными волнами.
- Видишь, - прошептала Ива, указывая туда же пальцем. – Это она…
- Так нет же никого.
- Потому и не показывается, что нет никого. Нельзя сейчас работать под солнцем.
Мара снова чуть улыбнулась.
- Ива… Это всё очень интересно…
- Что ты! Страшно! – поправила Ива.
- Страшно, - согласилась Мара. – Но гораздо страшнее, когда невинную девушку со света сживают.
Ива молча закивала. Согласилась. Глаза из перепугано-наивных стали печальными.
- У нас тоже недавно случай был… Акулина утопилась… Сжили… со свету люди добрые.