Индульгенция

Индульгенция

«Родная, Солнце моё, я всё понимаю...» — уже в десятый раз он начинал про себя разговор с ней. Как обычно.
Он привык приносить ей крупицы каждого дня. Делился с ней мыслями о ней, о них самих... О том, что недоговорили. О том, что, может, и неважно... но ему было важно всё.

Важен каждый поворот головы, лёгкая мимика родного лица, едва различимая улыбка, потеплевший взгляд...

Она слушала, не перебивая, глядя своими большими, внимательными глазами. Иногда, не соглашаясь, едва качала головой. Потом он отвечал на вопрос за неё. И за себя...
Как тут не заслушаться, когда в каждом слове — любовь?

Разговор заканчивался тихо, когда она уже была в его объятиях, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Но от этой нежности не становилось менее очевидным то, что движет ими.

Это — тысяча лет друг без друга.
Дни и ночи, прошедшие чередой. Тоска по каждому несостоявшемуся прикосновению.
Он не мог себе простить, что так отпустил её тогда. Что не прокричал в лестничный пролёт то, что давно знал: «Я буду любить тебя всегда!

Она тоже понимала. Не услышала, не расслышала... или просто была не готова сказать это сама. Она помнила тот день и себя в нём.

Теперь они снова вместе.
Теперь и она говорит о «всегда». Всё чаще звучит её голос в поддержку, а реальность тепло переливается через край...

Они знают главное: Время — это мы. Время — в нас. И мы сами выбираем его для нашей жизни. Мы, и никто больше.

Потому что Тот, кто сделал возможным нам быть вместе, — вечен. Он вне времени.

— Слышишь ли ты меня, родная моя? Чудо моё, земное чудо с небес...
Я очень тебя люблю.
И буду любить всегда.