По городам и весям СССР

Жизнь подарила мне много встреч с интереснейшими людьми и много путешествий. Путешествовала я, правда, не как праздный турист, а сопровождая кого-то и переводя для кого-то, то есть работая.  В качестве переводчика сопровождала делегации ССОД и министерства просвещения во многие города СССР.

Мне довелось сопровождать известного фотографа, специализировавшегося на фотографиях птиц и детей. Это был англичанин, переехавший в Австралию. Он поведал мне о том, что у них с женой довольно долго не было детей. Врачи посоветовали им сменить климат, они переехали в Австралию, где вскоре жена забеременела и родила девочку. К ним приехала его теща. Когда жена немного отправилась после родов, ее мать рассказала: «Тут к тебе приходили ваши австралийские друзья, поздравляли, приносили лилии, но я их все выбросила».

Оказывается, в Великобритании считается, что белые лилии – это не только символ чистоты и красоты, но и печали: цветы, которыми принято в Великобритании провожать в последний путь. У австралийцев лилии не вызывают таких ассоциаций. В Австралии бытует суеверие, связанное с самым распространенным на континенте растением – акацией. Считается, что внесенная в дом ветка цветущей акации – к беде.

Меня удивил рассказ фотохудожника о том, что,  хотя он и его жена прожили в Австралии почти двадцать лет, круг их общения составляли в основном англичане, переехавшие в Австралию, как и они сами.  Их дети общались и с подростками австралийцами, но  только его внуки станут настоящими австралийцами. Я же предполагала, что поскольку англичане и австралийцы говорят на одном языке с незначительными  различиями, имеют общие культурные корни, то переезд из одной англоязычной страны в другую и адаптация в ней совершаются легко и просто. Я заблуждалась,

Одной из удивительных, незабываемых была поездка с канадцами (руководителями образования канадских провинций) в город с трудно произносимым названием – Сыктывкар, столицу Республики Коми. Я сопровождала делегацию из пяти человек и переводчицу с канадской стороны, потомка белых эмигрантов, немолодую женщину по имени Елена Николаевна. Она переводила с английского на русский язык, а я  с русского на английский, причем, она придирчиво следила за точностью  моего перевода.

Во время  довольно продолжительного путешествия в любом более или менее крупном населенном пункте к нам в автобус подсаживался кто-то из местного начальства и начинал рассказ об этом месте, повторяя примерно одно и то же: «Это наша центральная площадь, она носит имя Ленина, на ней памятник Ленину, это наша главная улица,  улица Ленина». Нас приглашали в горсовет на встречу с главой администрации города и здесь повторялась почти такая же история: на втором этаже – «Это бюст Ленина», на третьем этаже  – «это бюст К.Маркса», на четвертом – опять бюст Ленина.

В один прекрасный момент Елена Николаевна сказала: «Не переводите, мы догадались, чье имя носит эта площадь, улица и чей это бюст».

Могу сказать, что не только я, но и канадцы и довольно скептически настроенная Елена Николаевна были совершенно очарованы городом и его жителями, милыми и внешне, и по манере общения. Город довольно колоритен, уютен, чист. Как мне сказали, город и жителей существенно облагородили волны ссыльных всех национальностей, поскольку Коми издавна был местом политической ссылки, пережил несколько этапов «кулацкой ссылки», позже «волну» спецпереселенцев – «бывших польских граждан», затем российских немцев.

Там я впервые видела в православных храмах  деревянные раскрашенные скульптуры святых. Намного позже прочитала, что такие скульптуры характерны для нашего севера.

Когда мы приехали в одну из  школ, директор с гордостью показал  кабинет физики, где можно было нажать на кнопочку, и шторка открывалась или закрывалась. По лицам канадцев видно было, что они глубоко сочувствуют этому директору и что для них такой механизм – каменный век. Они искренне попытались помочь школе и оставить какие-то деньги, но директор испуганно отказался.

Примерно такая же картина повторилась, когда канадцы улетали из Москвы. У них оставались неизрасходованные рубли и они пытались отдать их мне. Но я так же, как и директор школы, отказалась.

Расставались мы  с канадцами  с большой симпатией друг к другу.

В другой поездке я сопровождала двух австралиек в Молдавию и Армению. Был декабрь и Кишинев поразил просторами, обилием зелени,  цветущих, припорошенных снежком роз, гостеприимством, щедростью хозяев.

Кишинев, о котором так замечательно поет София Ротару в песне на музыку Е. Доги "Мой белый город", действительно белый (многие его здания построены из котельца – белого  известняка).

Добыча и обработка котельца  – одно из традиционных ремесел в Молдавии, наряду с виноградорством и виноделием.

Мы побывали  в удивительном месте, неподалёку от Кишинёва, городе Крикова – подземном царстве вина. Там с XV века были штольни по добыче котельца.  В этих штольнях и был основан винодельческий комбинат игристых и марочных вин «Крикова». На автомобиле мы ездили по подземным улицам, образованным  огромными винными бочками, нам показали национальную коллекцию вин, рассказали об их производстве и провели в дегустационный зал, где был накрыт роскошный стол и подготовлены для дегустации образцы вин.

Нас одарили бутылками прекрасного молдавского вина. Шла речь о возможном экспорте молдавских вин в Австралию. По заверению австралиек вину не хватало только красивой обертки, упаковки и грамотной рекламы. Само вино было превосходным.

Через год, в 1985 г., началась антиалкогольная кампания, стали повсеместно уничтожать виноградники, Из 210 тысяч гектаров виноградников Молдовы было уничтожено 80 тысяч.

Много лет спустя подземный винный рай показали по телевизору. Сейчас туда организуют регулярные экскурсии и, при желании, можно побывать в Крикова и дегустировать молдавские вина.

В Кишиневе делегацию приглашали не только в рестораны, но и домой, что понравилось австралийкам.

Мы побывали в гостях у женщины, возглавлявшей молдавское отделение ССОД. Это была мрачного вида, неулыбчивая, одетая с ног до головы в черное черноволосая, кареглазая дама, не снимавшая очков с затемненными стеклами. Ее просторная квартира была  наполнена дефицитом: мебельными гарнитурами, "стенкой" с  подписными изданиями, "хельгой" с  хрусталем. Беседуя с гостями, эта женщина, между прочим, сказала, указывая на серьги с внушительного размера бриллиантами: «Вот, купила себе, а потом подумала, надо и дочери такие же. И ей купила».

Вероятно, хотела подчеркнуть, как хорошо живётся в республике, но гости и я даже при беглом знакомстве с Молдавией видели, что людям живётся нелегко, а австралийки, обведя глазами номенклатурную квартиру, сказали: «Здесь везде должна быть надпись – коррупция». Женщина, отвечавшая за связи Молдавии с другими странами, иностранными языками не владела, красноречием не блистала.

С этими же двумя австралийками мы полетели в город Ереван, самый древний город на территории СССР. Розовый, кремовый, белый туф и тонкая резьба по камню делают облик города неповторимым, розоватым.

Запомнилось обилие питьевых фонтанов на улицах Еревана. Как нам пояснили, такие фонтаны обычно устанавливают  в память о каком-нибудь человеке. Считается, что пока вода течет из фонтанчика, человек не будет забыт. Некоторые из них – небольшие, простые фонтанчики, но есть и настоящие произведения искусства, украшенные тонкой резьбой. Это вода очень чистая и вкусная, потому что поступает c самых высоких гор.

Откровением для меня стало творчество Мартироса Сарьяна. Его картины можно назвать волшебными, яркими, красочными, живыми, жизнеутверждающими.

Очаровали армянские дети, большинство из них с прекрасными черными глазами, вьющимися волосами. Бросалось в глаза, как их боготворят родители, причем часто с детьми гуляли папы, а не мамы. Нам показали замечательный документальный фильм о выдающихся людях Армении «Армянские глаза».

Кормили гостей вкусно и изысканно. В ресторане мало посетителей и много молодых, стройных красавцев официантов. Вот подходит к нашему столику один красавец и кладет вилку, за ним другой  еще c одной вилкой и так, не торопясь, приносят все приборы. То ли им хотелось рассмотреть гостей из экзотической Австралии, то ли действительно такая у них была традиция. Австралийки комментируют: «Скрытая безработица».

Спустя несколько лет, когда произошло землетрясение в Армении в Спитаке, австралийское общество дружбы одним из первых откликнулось на эту трагедию.
В августе 1991 г. во время путча, у меня дома  неожиданно раздался звонок из Австралии, причем слышимость была лучше, чем при разговоре  по телефону внутри Москвы. Звонили эти две прекрасные женщины. Опасаясь за меня и мою семью, приглашали к себе, подальше от стрельбы и неразберихи, обещая жилье и работу – преподавать русский язык. Моя мама, на пенсию которой как ветерана Второй мировой войны в Австралии  мы могли прожить всей семьей, сказала: «Счастье надо искать на своей стороне». И я с ней согласилась.

И, наконец, еще несколько строк от общения с делегацией из Мальты. Это были: высокая, стройная девушка, невидящая правым глазом и невысокий, сухонький пожилой человек с искусственным левым глазом. Девушку звали Доминикой или сокращенно Моня, а пожилого человека Паоло. Оба они говорили на прекрасном, правильном, понятном английском языке.

Оказалось, что у пожилого человека чудесный, чистый и молодой голос: он спел нам несколько оперных арий и итальянских песен. А Доминика удивила меня рассказом о том, что дома в столице Мальты г. Валлетта она ходит в том же бассейн, что и премьер-министр страны (население города чуть более 6 тысяч человек).

Поселили их в гостинице «Украина», огромной, многолюдной, шумной. Утром на завтрак был роскошный шведский стол: икра любая, красная и белая рыба и всевозможные деликатесы.  Думаю, проживание и питание гостей обходилось принимающей стороне,  то есть нашей стране, недешево. В то же время ощущалось, что гости чувствовали себя неловко, неуютно.

Посетив некоторые достопримечательности столицы, мы на поезде отправились в г. Ригу. Там нас поселили в уютной гостинице. Утром в небольшой столовой нам подали кофе и яичницу, каждому на небольшой сковородке. Занавески и скатерти в столовой были клетчатые и обстановка была практически домашней. Гости  расцвели. Я подумала, что нормальному человеку нужна обычная еда, а не икра и красная рыба на завтрак.

Город с невысокими домами, разноцветными, незадолго до нашего приезда окрашенными в нежные, пастельные тона, домами, показался уютным, интересным.

Я и подумать не могла тогда, что годы спустя сама окажусь на Мальте в г. Валлетта на конференции. Город тоже воспринимался как белый из-за многочисленных монастырей, соборов.

А в честь девушки Мони с островного государства Мальта я назвала Моней подаренного мне щенка мальтийской болонки.