Дочь помещика

Не зная толком своих корней, Надежда удивлялась на себя – откуда у неё барские замашки? Она - бывший октябрёнок, пионер, комсомолец: то командир звёздочки, то председатель Совета пионерской дружины, то секретарь комсомольской организации школы.


Но любит поваляться утром в постели: понежиться-потянуться, почитать, выпить чашечку крепкого кофе. От природы у неё тонкие запястья, щиколотки, талия. Её мать, отец – простые люди: отец – рабочий, тракторист, мать – домохозяйка. Дедки, бабки, тоже вроде, простые. А эти особенности костей человека, она читала,  являются признаками благородного происхождения.


Откуда у неё пристрастие к натуральному кофе, какао и шоколаду, желание красиво одеться и  сервировать стол, есть с ножом? А страсть к духам, классической музыке, иностранным языкам? Любовь к чтению? Читает каждый день. Немного пишет сама: рассказы, стихи.


Откуда любовь к морю, если выросла в тайге? Страсть к путешествиям откуда? Прямо не сидится, как её знакомым, на месте. И сёстры её любят путешествовать. Вот и в Белорусь ей хочется съездить, на родину предков. Станица Ланская стоит до сих пор и Брест тоже. Говорит, что обязательно съездит, как закончится СВО.

 
28 февраля этого года она поздравляла двоюродного брата с Днём рождения. Фёдору исполнилось 87 лет. Впечатляет, да? Серьёзный возраст, не каждый доживает. Тот сказал, что наш белорусский дед, Иов Степанович, и отец Фёдора – Гордей Иович, прожили столько же. Она пожелала Фёдору жить больше них.


Фёдор, самый младший из детей дяди Гордея. Он всего на 8 лет младше её мамы. У Нади с ним - общие белорусские дед и бабушка. Фёдор - «последний из могикан» рода Креней, из старшего поколения (хотя в Краснодаре у него есть сын и два внука – продолжатели белорусской фамилии).


Двоюродные братья и сестра по отцовской родне почти такого же возраста, как мать Нади. И в детстве язык не поворачивался называть сестру без отчества, тем более, что Ирина Гордеевна была учительницей. «Какая я вам Гордеевна, - говорила, смеясь, она. – Называйте меня просто Ира, я же ваша сестра». Ничего себе, сестра. На полгода всего младше мамы.

Она была очень красивой, кудрявой - в отца, с точеным носиком и мелодичным приятным голосом. Модно, красиво одевалась.

 
В конце разговора Фёдор сказал, что их бабушка Катя не из простого люда.
      - А ты знаешь, что наша белорусская бабушка – дочь помещика, из дворян? Панночка.
      - Ну, ты даёшь! Ничего себе, новости! А почему мы раньше этого не знали? – ответила она Фёдору. – Люди ищут князей, графов в своём роду. Покупают себе всякие поддельные или фальшивые грамоты за большие деньги. А мы знать ничего не знаем о своих взаправдашних предках. Выходит, я – правнучка помещика?


Фёдор рассказал, что сначала отец бабушки не хотел отдавать Екатерину замуж за Иова (поскольку бабушка по отчеству Игнатьевна, значит, прадед был Игнатом. А фамилия её девичья – Чуль. Такая фамилия распространена в Белоруси, Украине и Польше. Вроде, переводится, как «ручей, небольшая речка»).


Покорил Иов девушку тем, что был сильным, спортивным и с юмором. Фёдор рассказал, что первый раз дед пошёл свататься на коньках. Надо же было додуматься? И, правда, с юмором был. А так как он, станичник, стоять и кататься на них не умел, растянулся во весь рост на усадьбе у будущего тестя. «Лежу, - рассказывал дед, - во дворе и плачу». Тем не менее, его шутку оценили. 


Не сразу, но всё же помещик отдал Иову свою дочь, и молодые уехали из Брестской области осваивать Дальний Восток. Может быть, и помещик уже понял, что недолго ему осталось господствовать? Потому и разрешил дочери убраться подальше от людей, знающих их подноготную.


Не сожгли ли его вместе с усадьбой? Что с ним и его оставшейся семьёй стало во время и после революции, во время Великой Отечественной войны? Ведь в Белоруссии тогда погиб каждый четвёртый или третий мирный житель. Ничего мы не знаем.


Правильно дед с бабушкой сделали, что уехали на другой край земли. Там легче было затеряться. Осела их молодая семья в Приморье. Корчевали лес, разрабатывали землю под посевы. И когда разбогатели, началась коллективизация. Деда раскулачили, сослали на Амур.


Но и там власти не оставляли его в покое. Отец Нади рассказывал, что деда ещё три раза арестовывали, увозили в Николаевск-на-Амуре. Каждый раз по месяцу держали в застенках. Но предъявить ему было нечего. Он трудился, землю пахал, хлеб сеял.


В бандах не состоял, никого не расстреливал, на коммунистов не покушался. Наверняка знали в НКВД, что он из переселенцев. И всякий раз отпускали его домой живым. Вот времечко-то было!
 

Фёдор ещё застал деда крепким и здоровым, рассказал: «Когда мы жили на Халане, на нижнем Амуре, где ему определили поселение, дед учил нас и сам играл в городки, лапту и прочие игры на свежем воздухе. Таким он был спортивным, крепким".


Он помнит, как позже, когда дед жил уже в Решающем (последнем месте своего жительства), и был уже в возрасте, один молодой мужик спьяну решил с ним побороться. Дело было на Пасху, таял снег, в придорожных канавах стояла вода. Дед тоже был навеселе. Скрутил он этого молодого соперника и бросил его в канаву с ледяной водой. Вот таким он был сильным!

Почему предки никогда не рассказывали о своих корнях? Боялись репрессий? Так всё равно их раскулачили. Боялись, что расстреляют всю семью из-за бабушки?

*

Во времена Горбачёва или Ельцина (скорей, Ельцина) прошёл слух, что можно вернуть себе собственность, которую когда-то отняли у предков коммунисты. Надя помнит, что слышала разговоры отца с её родным братом, что наши старшие двоюродные братья: Пётр, офицер, и Фёдор, агроном, стали разыскивать бывшее родовое имущество. Мол, "откопали" где-то во Львове шикарный каменный дом. Это всё, что она запомнила об имуществе.


Конечно, никто ничего им не вернул. Украина тогда уже отделилась от Советского Союза или России. Очевидно, тогда, в результате розысков, братья и узнали о наших дворянских корнях, но, похоже, всё держали в секрете. И если бы им вернули собственность, нам, младшим, ничего бы не обломилось. А тут он проболтался на свой День рождения.

 
Надя тут же позвонила младшей сестре, пересказала ей новость от Фёдора.
        - Я же говорила тебе, что наши предки - непростые люди, благородных кровей! - ответила Ирина. - Конечно, дед был сильным, уверенным в своих силах. Если он был бы хлипким, трусом, разве поехал бы в такую даль, с запада империи на восток? Вряд ли. Так и жил бы в своём Бресте. Говорили, что земли там было мало, а народу, детей много. Надо было как-то выживать! Вот он и уехал на Дальний Восток.


       - Ты говорила про деда Собенникова, отца мамы - что он недобитый белогвардейский офицер. Замаскировался, мол, под бедного. Одним из первых в колхоз вступил, женился на молоденькой простой девушке (Аграфена Хохлова была младше мужа, нашего деда, на пятнадцать лет. Нашли в архиве документ о регистрации их брака, где её возраст - 17 лет был исправлен на 18. Прямо видно исправление цифр.


Другая архивная бумага поведала, что Груня не хотела с ним жить,  пыталась уйти от него. Но детей нарожала уже человек десять, разве их бросишь).


       - Так фамилия «Собенников» тоже не простая! Был в истории такой граф ещё при царях. А мама рассказывала, что до колхоза у её отца была собственная конюшня, извозом занимался. Возил грузы на золотодобывающий прииск. Машин-то раньше не было.


Да на машине и не проедешь по лесным тропам. И деньги у него всегда были. Пил, гулял с чужими женщинами. Предприниматель, блин. Где он насобирал этих лошадей? Не разводил же он их! Он не местный, из г. Тамбов, судя по документам архивным. Потом также легко сдал всех лошадей в колхоз! Не жалко ему их было.


       - Ну, не знаю-не знаю. Проверять всё надо, искать в архивах, писать куда-то, чтобы подтвердить всё документами. Так, на слово, я не верю.


Во Львове Надя была студенткой. Ездила с подругой на практику в Прикарпатье, полтора месяца там гуляли. И знать не знала, что это - город её предков. Но дед Иов Степанович переселился уже из Белоруссии. Вот туда её прямо тянет съездить, какой-то зов крови. По телику слышала, что да, существует такая генетическая память или память предков. 


Надя и раньше считала себя больше Крень, чем Собенниковой. Хотя национальность человека чаще определяют по матери. Большой семье или роду Крень присущи общие черты характера, такие как: стремление дать детям образование, у детей - тяга к знаниям. Ещё - трудолюбие, честность, справедливость, чтобы всё было по совести.


И все сёстры, брат Нади такие же. Может быть, все эти и другие черты характера, образ их жизни и, правда, заложены в крови, в генах, переданных предками?


Когда Надя рассказала о дочери помещика бывшей коллеге по перу, та сказала:
       - Я бы не удивилась, Надежда Ивановна, если это - правда. Есть в вас что-то такое породистое, благородное. Вы как-то и выглядите по-особому.
       - Ну, спасибо, тебе, Наталья, - посмеялась Надя. - За добрые слова.

28 февраля 2025