Пиломатериал

***

ПОЛУНОЧНОЕ

Что-то сегодня не спится. Хотя время - первый час ночи. Этажом выше кто-то долго ломал дверь. Потом затянулся бесконечный девичий вопль, перемежаемый мужской бранью. Всё это под аккомпанемент сокрушаемой мебели и боя посуды... Молодожёны.

Ворочаясь в постели, я вдруг вспомнил, что у моей подруги муж (гражданский, потому что первый - «пробник», тэксзэть) тоже был весёлым человеком - жёг звонки, ломал замки и когда ночью врывался в сломанную дверь, диким голосом орал: «Всем - на пол лежать, руки за голову, проверка документов!»

И теща, кряхтя, вставала с дивана и шла зятьку накрывать на стол.

Это она мне как бы невзначай рассказывала, когда мы вечерами втроём сидели у камина. При этом «мама» мечтательно вздыхала, а моя ненаглядная с поволокой в глазах погружалась в сладкие воспоминания.

Все они работали в «органах». Династии и традиции. И со мной им было невыразимо скучно.

Нужно ли говорить, что я был отставлен до истечения «медового» месяца. Без сожалений и церемоний.

Ну а затем, надо полагать, всё у них стало по-прежнему. Весело, задорно, с огоньком. Да...

И всё-таки жаль. Где же вы теперь, мои роднульки?

***

КАК ОКОНЧАТЕЛЬНО ПОБОРОТЬ ОДИНОЧЕСТВО

Если вы страдаете от одиночества - возьмите денег в долг!

Не обращайтесь к соседу за потолком. Он вам и так надоел.
Смело берите кредит. Лучше - два. Три и более - самый верный вариант.

Ах, да! Вы немного моложе Мафусаила? И ваш оптимизм, и планы на будущее не смогли убедить кредитный комитет?

Тогда вам верная дорога в микрозаймы. Берите! Берите больше, не мелочитесь!
То есть как - вам не нужны деньги? Вы хотите сказать, одиночество – спутник богатства?

Ну бросьте! Кто вам сказал, что вы станете богатой в нашем возрасте? Вы серьёзно? С микрозаймами?

Или вы хотите, чтобы я поверил, что вы уже богаты и одиноки? Не смешите меня: каждый месяц в день своей пенсии я узнаю о крайне нуждающемся родственнике.

Мне звонит незнакомец и просит денег до стипендии, до зарплаты, до пенсии, до выигрыша и выясняется, что я не могу ему отказать, поскольку мы – родня. Кстати, так я, наконец, составил своё генеалогическое древо. Его вид меня пугает своими очертаниями и размерами.

М-да, как видите, даже я со своей скромной пенсией не одинок - хотя бы раз в месяц.

Ну да будет толковать обо мне!
Давайте поговорим о вас!
Итак: отныне ваша жизнь изменится до неузнаваемости.

Просыпаться и засыпать вы будете с блаженной улыбкой: оказывается, вы так нужны людям!
Вы им очень нужны! Многим, очень многим. И пусть вы их совсем не знаете, никогда не видели, но голос каждого из них, - голос, полный заботы и неподдельного участия в ваших делах, - станет родным и желанным.

Ранее утро понедельника ознаменуется звонком менеджера банка «Х» Мирославы. Она осведомится о вашем самочувствии и планах. Искренне порадуются вашей вере в себя. Напомнит, что ей приятно иметь дело с таким экономически активным и ответственном членом общества, который помнит не только год своего рождения, но и дату предстоящего платежа.

Едва вы закончите дружескую беседу, как вам придётся ответить менеджеру банка «Y» Златозару. Осторожно: бархатный, сладкий голос Златазара способен вызвать диабет. Он сообщит, что счастлив донести вам благую весть: руководство кредитной организации посовещалось и решило сделать вам подарок. Это уличный баннер три– на-шесть метров с графиком платежей в человеческий рост. Златозар просто хочет уточнить, где вам удобней видеть баннер – у входа в подъезд рядом с лавочкой или у самого вашего окна.

Менеджер будет вас умолять: ну не стоит его так горячо благодарить! Да, конечно, это щедрый подарок. А как ещё проявить заботу о таком солидном клиенте, партнёре, скорее – друге? Да что там друг: отныне мы все – кредиторы и должники - одна большая семья!

Удивительно, но вам вдруг вновь захочется забвения. Ну хотя бы для того, чтобы  спокойно позавтракать. А это самое время для звонка менеджера банка «…»

К обеду … Что? Вы уже немного утомились? Напрасно! Ведь самое важное ещё впереди!
Да, да – когда вы раздадите кредитные деньги внукам, оставите пенсию в жэке и собесовской столовой, придёт время платить!

О, счастья миг!

Ваша жизнь поделится на «до» и «после», как только вы просрочите платеж. Вот теперь вы в полной мере можете насладиться таким вниманием, которое не снилось даже «звездам» экрана.

Ну что, вам всё ещё одиноко?

***

КВАРТИРА С ВИДОМ НА СИРЕНЬ

- Ты что ли, жилец? – пожилая женщина приоткрыла дверь после моего настойчивого звонка.

- Здравствуйте! Да, я хочу снять у вас эту квартиру на пару месяцев.

- На пару? – она разочарованно переспросила. – Как же на пару, я же до октября буду на даче. На пару не сдам. Только до октября, - ответила она недовольно и потянула на себя дверную ручку.

- Подождите! Мне сегодня нужно заехать. Мы же с вами обо всем договорились по телефону?! Время – обед, где я сейчас найду жилье?

- Нет! Только до октября!

- Хорошо, я готов вам заплатить за весь этот срок, но уеду пораньше – так можно?

Она молча смотрела на меня, соображая, как поступить.

- Проходи!

Она повела меня на кухню. Я огляделся. В комнате, примыкающей к кухне, висели массивные бордовые шторы. «Солнечная сторона», - догадался я.

Кондиционера не было. Это плохо. Комнаты ее располагались «вагончиком». Это хорошо — предстоящий летний зной не так страшен, ведь открытые на обе стороны дома окна должны обеспечить хорошее проветривание.

Меблировка и прочее убранство такое, как будто время здесь остановилось на рубеже 60-70 гг прошлого века: чешский сервант, заставленные хрусталем полки, пара деревянных кресел около журнального столика, комод с зеркалом и торшер в углу. Ну а что я мог ещё увидеть в обычной панельной пятиэтажке?

Да я в быту-то человек неприхотливый. Для сна мне вполне достаточно этого просторного, хоть и старомодного дивана. Рядом такой же древний письменный стол - пойдёт! Интересно, откуда он здесь  - такие просто так не приобретают. Хозяин, должно быть, какой-то научный работник. Но это вряд ли - книг и, тем более, хоть какое-то подобие библиотеки не обнаружены, только журналы с кроссвордами.

- А где жена? – строго спросила пожилая женщина. -  Я в объявлении писала: «Только для русской семьи без детей». Ты русский?

- Гм, знаете ли...

- Ты что, не женат? Развелся, что ли? Дай-ка свой паспорт, милок! - она внимательно изучила каждую страницу, изредка поглядывая на меня с прищуром.

- Видите ли, пока не думал об этом. Но в будущем, конечно! Вот только найду ту единственную… Да, то что я не женат – не отвечает вашим требованиям. А вот детей нет. И, в целом, можно считать, я достаточно достойный кандидат для заселения в вашу квартиру.

- Вот-вот, устроишь мне тут притон! Уж я повидала таких жеребцов. Слышу, с порога копыта звенят. Нет, я не сдам тебе жилье! – она стала с табурета, заняв почти все пространство маленькой кухонки.

Женщина надвинула на меня свое дородное тело, словно выпроваживая, но увидев пачку купюр в моих руках, остановилась.

- Послушайте, мне некогда пока заниматься подобными вещами. Ведь я приехал сюда не за … тем, а по служебной надобности.

- Ага, знаем мы вас, командировочных, - саркастически улыбнулась она. – Не первый год квартиру-то сдаю.

- Вот, до 30 сентября включительно. Я уеду в первых числах августа. Я понимаю, что вы будете на даче. Тогда я ключи оставлю в почтовом ящике. В том случае, если вы не придёте проверить квартиру перед выселением.

- Ну уж так я тебя и отпущу! Конечно, приеду и посмотрю, что тут творится. И соседей опрошу. Так что не думай!

- Хорошо. Вы не могли бы показать мне вторую комнату.

- Вот ещё! Конечно, нет! Я в неё никому не позволяю заходить. Она не сдается.

- Позвольте, в объявлении написано – «Сдам 2-комнатную квартиру»? Так, я понял! Давайте деньги назад, я поеду в гостиницу.

- Ещё чего удумал! – она инстинктивно поправила бюстгальтер на огромной груди, где минутой назад была спрятана моя арендная плата.  – Ладно, покажу! Но жить не дам!

- Я уже понял.

Мы прошли в спальню. Несмотря на солнечный день, в ней стоял мягкий сумрак. Прозрачный тюль застилал всю стену. У самого окна - большая двуспальная кровать с мягким изголовьем. Это, кажется, натуральная кожа бежевого цвета. Поверх красивого жаккардового покрывала лежали две подушки в белых кружевных наволочках. По обе стороны кровати стояли тумбочки, над ними - бра. Дорогая стенка напротив окна, пара пуфиков в светлых тонах перед зеркалом - будуар.

Такой контраст с тем, что я видел в первой комнате, меня удивил.  Я ещё раз окинул комнату быстрым взором и увидел небольшой портретик на прикроватной тумбе. Такой, какой бывает у сентиментальных особ – в золочённой рамочке. Кто на фото, разглядеть было трудно. Я и не старался - мне не хотелось показаться бестактным.  Но, как будто угадав мои мысли, женщина тихо произнесла:

- Это комната моей дочери.

Хозяйку словно подменили. Она стала спокойной и задумчивой. Женщина подошла к окну и заскрипела шпингалетами. Через мгновение комнату наполнила весенняя свежесть с густым сладким запахом молодых цветов.

- Понятно, - ответил я, глядя как медленно покачиваются за окном длинные ветви сирени и тихо постукивают по металлическому отливу. Ещё при входе в подъезд я обратил внимание на этот большой куст. Он разросся настолько, что закрыл часть фасада почти на три этажа.

Из-за того, что сирень давно не подрезали, ее упругие ветви с лиловыми гирляндами нетерпеливо расправились и проникли в комнату, едва распахнулось окно. Они нависли над широким белым подоконником, приветственно протягивая долгожданной подружке свои изящные кисти. Однако прозрачный полумрак девичьей спальни безмолвен и пуст.

Её нет. Девушки здесь нет. И, похоже, очень долго. Странно, несмотря на уютную обстановку, комната мне кажется нежилой. Однако это вкрадчивый шорох листьев, таинственное постукивание ветвей, беззвучное колыхание органзы – всё это настолько заворожило, что захотелось остаться здесь навсегда.

- Хочешь чаю? - вывел меня из забытья неожиданный вопрос женщины.

На кухне я молча наблюдал, как хозяйка накрывает на стол. Мне хотелось поскорей закончиться с формальностями и проводить хозяйку восвояси. Нужно немного убраться в квартире и сходить в магазин – купить что-нибудь к ужину. А затем душ и в кровать. Мне хотелось насладиться тишиной и одиночеством.

Да, и почему-то не выходила из головы эта странная ситуация со второй комнатой и ее невесть куда пропавшей обитательницей. Однако, чтобы не оказаться с вещами на улице, общение с этой странной женщиной я решил свести к минимуму.

- Спасибо, - поблагодарил я ее, увидев перед собой чайную пару, розетку с земляничным варением и печенье.

- Ешь! Я сама пекла. Аня очень любила, - сказала она, кивнув на «хворост».

- Вот же жизнь! Все меня бросили! – горько произнесла она, глядя в окно. Она осторожно гладила полными пальцами золотую кайму на чашке. – Предатель!

Я от неожиданности закашлялся.

- Кто «предатель»? – переспросил я, предчувствуя, что этот разговор всё-таки закончится моим выдворением.

- Муж мой, кто ещё! – уже спокойно, словно сообщая о всем уже давно известном факте, ответила она, всё так же глядя в окно.

Ну что тут скажешь?! Мне показалось, что разговор неуклонно движется к скандалу и попытка отмолчаться на этот раз нисколько не улучшит моё положение.

- Гм, - пробормотал я неопределенно.

- Да, да! Предатель! Предал меня. Бросил! – она закрыла лицо руками и всхлипнула.

- Мне очень жаль. Поверьте, никто не заслуживает того, чтобы его бросали. Особенно женщина. Жена, то есть. Ну и, вообще… Знаете, я, наверное, старомоден, но брак для меня – святое. Поэтому я так основательно… А вы знаете, у меня дядя -  вот же чудак! – тоже загулял однажды. Было дело. Но потом…

- Да ты что?! – она распахнула руки. На меня смотрели полные гнева глаза. – Кто загулял?! Он умер!

- Умер?! – изумился я. – А как же… Ну да, конечно, умер, - вдруг до меня дошёл весь ужас происходящего. Эта женщина совершенно серьёзно считает своего покойного мужа предателем. Да, она действительно полагает, что он ее «бросил». Он умер, а она говорит – «бросил». Боже мой, неужели такое возможно?!

- Наверное, травмировался? – осторожно предположил я. Версия о самоубийстве мне казалась более вероятной, но мне не хотелось, чтобы она узнала о моей догадке.

- Нет, просто умер, - ответила она, немного успокоившись. – Вот это-то и обидно! Предатель! –  добавила она с каким-то странным злорадством. – Всю жизнь мне испоганил.

«И я ещё пытался быть учтивым… Это же бесполезно. Ну так будь что будет! Нужно попытаться вывести разговор куда-то в сторону от покойного», - обдувал я свое положение.   

 - Скажите, но ведь было же что-то в жизни светлое? Было же? Ведь целая жизнь прожита!

Она упрямо покачала головой.

- А как же детство? Мама? Ну, может, бабушка и вот  - пирожки, - я показал на стол. – А детские радости? Ведь они такие беспричинные? Просто весело, а?

Женщина сидела, словно оглушённая.

- Подождите, а юность? Да, ваша юность прошла в тяжёлые годы для нашей страны. И всё равно юность – прекрасная пора. Это же во все времена, будь то война или лучше, конечно, мир... И потом -  вы же, кажется, вышли замуж? Свадьба. Разве это не счастье?

- Нет, не было никакого счастья. Никогда. Просто жили. Нет его, счастья-то. Ничего нет, - сказала она глухим голосом, глядя в стол.

- А ребёнок? – сорвалось у меня с губ прежде, чем я осознал роковую ошибку.

Женщина промолчала. Она сидела и смотрела на свои руки, прихватив ладонями край стола.  Затем медленно опустила на них голову и произнесла чуть слышно:

- Анечка, доченька моя! Где же ты? Где?

Тоскливую тишину нарушил звук падающих на пол тяжёлых капель. Я встал из-за стола, но женщина остановила меня, обхватив за пояс руками. Она уткнулась мне в живот лицом и безмолвно зарыдала.

To be continued

***

ЛИЧНЫЙ ПРИЁМ

Сегодня в нашем здании многолюдно. Личный приём у начальства. Ранняя весна, скоро выборы, поэтому активность населения заметно возросла.

С обращениями граждан у нас заведено так: градоначальник лично заслушивает ходатая и обещает разобраться, а многоопытный секретарь тут же определяет исполнителя и сроки. Схема отработана годами, поэтому на приём одного посетителя уходит пара-тройка минут. А дальше незримая бюрократическая машина приходит в движение.

Как ни прекрасен этот мир, особенно весной, проблем у людей хватает. И это понятно  - даже нашему цветущему хозяйству далеко до совершенства. Проблемы житейские, всем знакомые: квартиру получить, в детсад записаться, спортплощадку построить, дорогу залатать. Обычные дела, обычные люди.

Но случаются среди посетителей и весьма колоритные личности. Мягко говоря. Вот их - по давно сложившейся традиции -  направляют ко мне. На «уточнение вопроса», так сказать.

Вот так ко мне сегодня «отфутболили» этого странного гражданина. Несмотря на довольно прохладную погоду, он был очень легко одет: потрепанный светло-коричневый костюм- «тройка», потемневшая от старости некогда белая сорочка с франтоватым галстуком-бантом жёлтого цвета. Обувь - истерзанные сандалии на босу ногу.

Мужчина с благородными чертами лица имел пышную шевелюру чуть тронутую сединой и напомнил мне одного художника, что бегал в городском саду за девушками с предложением принять участие в пленере.

Войдя в кабинет, он быстрыми шагами подошел к моему столу и положил на него стопку рукописных листов. Думаю, пачки полторы бумаги формата А4.

Посетитель оглядел кабинет, неопределенно хмыкнул и грациозно присел на стул, закинув ногу на ногу. Мне показалось, что его совершенно не заботило, что принятая им поза была явно невыигрышна  - без того короткие брючины задрались вверх и обнажили худые лодыжки с густой растительностью.

— Здравствуйте! Мне отрекомендовали вас как грамотного специалиста. Вот! Полюбуйтесь! — он придвинул ещё ближе ко мне своё подношение с ликующим видом.

— Добрый день! Что это? — спросил я, мельком взглянув на удивительно ровно расположенные строчки и мизерные интервалы между ними. Текст был написан убористым, почти нечитаемым почерком. Обычно так пишут нам свои кляузы хронические жалобщики. Я с тоской оценил безрадостную перспективу прочесть хотя бы на раз этот труд. Уйдёт на это остаток пятницы и суббота. Нет, ещё и полвоскресенья. Если не спать.

— Вы не представляете, как вам повезло?! А ведь я мог обратиться в частную организацию! — мужчина порывисто встал и заходил по кабинету.

— Вы думаете? — с трудом сдерживая горечь от жалости к себе, спросил я. Пропали очередные выходные.

— Несомненно! — воскликнул визитёр и, подскочив к столу, навис надо мной.

— Так что же это?

— Это Конституция мира!

— Конституция мира?

— Ну да! Или иначе — Основной закон планеты Земля!

— Земля, — словно эхо вырвалось у меня из груди. Я полез в карман за корвалолом.

— Да, но это только преамбула к ней! — он небрежно похлопал ладонью по большой стопке бумаги. — Вы только представьте себе: сколько лет человечеству, а ведь никто до меня не додумался написать для всех нас Конституцию Земли!

Он внезапно смолк и с горделивым видом посмотрел на меня.

— Но это ещё не всё!

— Не всё...

— Да, это ещё не всё! Я параллельно работаю над созданием Конституции Вселенной. Но об этом я вас прошу никому пока не говорить, — на последних словах он понизил голос до шёпота и с заговорщицким видом склонился надо мной.

Пока я приходил в себя от услышанного, мой гость совершенно по хозяйски достал из шкафа две чайные пары и принялся в них наливать кипяток из кулера.

— Не возражаете? —  словно спохватившись, осведомился он у меня.

— Нет, нет... располагайтесь!

В дверь заглянула секретарша и окинув нас любопытствующим взглядом, понимающе заулыбалась и тут же скрылась за дверью.

— Сахар? — гость пододвинул белую вазочку.

— Нет, спасибо! Так вы говорите Конституция...

— ...мира.

— Мира.

— Да, Основной закон планеты.

— Планеты. Скажите, только нашей планеты или..., — я вдруг осекся. Меня устрашила мысль о том, что вот при таких драматических обстоятельствах мне придётся вспомнить школьный курс астрономии. А ведь есть ещё многочисленные астероиды...

— Я думаю, нужно оставить кое-что и будущим поколениям. Пока достаточно будет Конституции Земли и Вселенной, — великодушно поведал гость, шумно отхлёбывая из чашки.

Это сообщение меня немного успокоило. Но тут же я вспомнил, что передо мной «только преамбула». Несколько сотен страниц! Господи, за что?!

Порядок рассмотрения обращений граждан обязывает чиновника не только ознакомиться с текстом письма, но и дать конструктивный ответ по вопросам, поднятым заявителем. Даже самым абсурдным.

Кому-то (гм, «кому-то» - мне!) в нашей конторе нужно обязательно прочесть это многостраничное послание, составить пояснительную записку, подготовить проект письменного ответа и ждать резолюции руководства. И чтоб никаких отписок!

— Скажите, а нельзя ли вкратце пересказать, что тут написано, - не особо полагая улучшить своё положение, спросил я.

Мой гость снисходительно улыбнулся.

— Ну тут, в общем-то, ничего такого особенного. «Мы, жители планета Земля, объединенные единой родиной-матерью, колыбелью человечества...» ну и так далее.

— «Так далее», — машинально повторил я, приподняв несколько листов бумаги над огромной стопкой.

— Да, но самое главное... Нет, вы только подумайте! Встреча с инопланетным разумом - дело неизбежное. Полагаю, здесь двух мнений быть не может? — он посмотрел на меня строгим взглядом. Я тут же капитулировал. Он продолжил:

— И вот он — долгожданный контакт! Чем же, по-вашему, мы будем встречать пришельцев?

Я пожал плечами.

— Нет, вы подумайте! Хорошенько подумайте! - вперив в меня немигающий взгляд, настойчиво потребовал он.

Последовала долгая мхатовская пауза, во время которой мой собеседник с трудом подавлял мятежные судороги. Было понятно, что неподвижное молчание с трудом даётся моему визави. Надежда, что поначалу вспыхнула в его глазах, постепенно угасла. Наконец, разочаровано воскликнул:

— Ну что же вы, ну?

Он глядел на меня словно профессор на нерадивого студента, провалившего экзамен.

Я развёл руками. Тогда он предпринял последнюю попытку, скосив свой взгляд на пачку бумаги.

— А-а-а, — озарённый гениальной догадкой, протянул я.

— Вы уже поняли, да? — облегчённо выдохнул он.

— Кажется, да.

Автор всех небесных конституций поднёс к губам палец и оглянувшись на дверь, выразительно вытаращил глаза.

— Т-ссс! Как и условились, пока - молчок!

— Понял.

Он приблизился к моему лицу почти вплотную и перешёл на горячий шёпот:

— Вот! Мы их встретим не с пустыми руками! И я, как основной разработчик свода правил общежития для Вселенского правового пространства, предлагаю и вам посильное соучастие в этом грандиозном проекте!

To be continued

***

БЕССОННИЦА

Я встал около двух дня. В голове шум и мешанина из яви да обрывков снов. Включил TV, пошёл за кофе. Не дойдя до кухни, услышал конец субботнего репортажа «Вниманию всех, кто может опознать данную личность. Если вы обладаете какой-либо информацией...» и почему-то решил вернуться - я не люблю криминальные новости. На экране - общий план левобережной набережной и дорожной развязки, ведущей к мосту через реку. Всё то, что я вижу каждый день из своего окна. За исключением белого пятна на асфальте.

Значит это было вчера?

Пятница. Тяжелый день, тяжелая неделя, тяжёлое тело, тяжелые веки. Всё, закрыл глаза. Но сон не идёт.

Сегодня опять неспокойно за окном. Вообще, здесь всегда так: дом стоит у объездной дороги. С раннего утра до позднего вечера на шоссе не смолкает непереносимый автомобильный шум. Транспортная артерия большого города гулко пульсирует, раскалывая виски жильцов придорожных многоэтажек. Ежедневно. Только к вечеру пятницы становится заметно тише —  все хотят отдохнуть, даже автомобилисты и пассажиры. Культурно, с музыкой, до утра.

Место отдыха  —  прямо за дорогой. Кафе на набережной реки. Здесь берег низинный, а река довольно полноводна. Когда-то для защиты города от весенних наводнений, была выстроена высокая дамба. Берег укрепили плитами и засадили тополями. Затем уже проложили объездную дорогу, охватившую кольцом центральную часть города. И это пространство застроили многоэтажками. Тех новосёлов, что имел квартиры с видом на реку, считали счастливцами.

Действительно, это счастье —  первым в городе видеть рассвет. Встав у окна, следить, как из-за вершины холма на том берегу восходит весеннее солнце. Как оно прокатывается по вершинкам тополей, поигрывая лучиками с речной волной, блеск которой ещё пробивается сквозь молодую листву. Как медленно и величаво поднимается светило на свой звездный пьедестал  —  всё выше, выше, выше...

Словно повинуюсь небесному дирижёру, каждое утро начинает репетицию пернатый оркестр. Едва просветлеет небо и в роще на набережной зазвучат робкие одиночные партии, которые постепенно сливаются в многоголосый птичий хор.

Весна. Начат новый день. На реке половодье. Скоро тополя напитаются вешней влагой, наберут силу, их кроны отяжелеют, станут густыми и совсем скроют от постороннего взора гнёзда птиц, изумрудные воды, прогулочные катера – скроют всё до самой поздней осени.

Был уже первый час ночи, когда я лег на кровать. Спать не хотелось. Душно —  отопление парит так, словно наверстывая упущенное за зиму. Чтобы заснуть, придётся открыть окно балкона. Но тогда мне будет вообще не до сна - сегодня в кафе очередная гулянка. Кажется, свадьба.

Странно, только что прогремел салюта, устроенный в честь молодожёнов и больше никого шума у реки. Наверное, муж и жена принимают подарки от гостей. Это один из ключевых моментов брачного обряда, во время которого утихают все звуки и замирают сердца.

Мне послышалось? Нет. Это лебединый крик. Здесь? В городе? А почему ночью?

Я быстро вскочил с постели и бегом к балкону.

Дом уже спит. В редких окнах горит свет - такие же полуночники, как я. Перегнувшись через перила, всматриваюсь в ночную мглу. В небе —  тяжёлые мрачные тучи. Изредка в просветах облаков — лунные отблески. Вдруг я слышу нарастающий свист десятков сильных крыльев и через мгновение над домом пролетает стая лебедей.

Я стаю на балконе и пытаюсь сравнить это чувство восторга с тем, что мне в жизни приходилось испытать. Как жаль, что не с кем поделиться этой радостью —  птицы в городе. Лебеди прямо над нами. Прилетели из далёкого далека, из теплых благодатных мест  —  сюда. Сюда!

Нет, я не один. Заскрипели балконные двери, распахнулись окна в доме напротив - соседи-полуночники тоже услышали эти необычные звуки и бросили свои дела. Теперь они стоят как и я —  словно заворожённые и неотрывно смотрят в небо.

В это трудно поверить, но лебединая стая ещё раз и ещё раз прошла, чуть не задевая крыльями крыши. Покружив в ритуальном приветствии большой город, она направилась дальше вдоль реки к своим родным местам.

Интересно, подумал я, что это может значить? Столько лет я живу здесь, но такое вижу впервые. Что их привело в ночной город?

Шум музыки внезапно стих. В окнах кафе погас свет. Возбужденные гости вышли на улицу. Они громко смеялись, переругивались, допевали веселые песенки и просто орали: «Горько-горько-горько!» Встревоженные мужские и женские голоса искали то «Васю», то «Люду», то забытые где-то сумочки да ещё что-нибудь. Наконец, застучали дверцы автомобилей — такси развезет запоздалых пассажиров во все уголки большого города. Праздник окончен и наступила тишина.

На дорожке, что вела от кафе к мостовой развязке, именуемой в простонародье «клевер», появилась одинокая фигурка. Белое платье, чуть ниже колен. Темные длинные волосы. Конечно, лица с такого расстояния мне не разглядеть, тем более она шла, опустив голову. Но зато можно было полюбоваться её легкой, неспешной поступью.

Выйдя на мост, она оглянусь, а затем дошла до его середины. Встала, оперившись руками на бетонное ограждение и посмотрела в мою сторону.

—  Ну-ну, успокойся, —  мелькнуло у меня в голове. —  Очень ты ей нужен: в каменной многоэтажной стене десятки, сотни сонных окон и распахнутых на ночь балконов. Я сижу в кресле и меня вряд ли видно. Она просто смотрит на утренний город. Сегодня он проснётся поздно. Когда я лягу спать. Но спать по-прежнему не хочется.

Со стороны кафе выкатился длинный черный автомобиль и направился к развязке. Он спустился под мост и двинулся по объездной дороге в направлении моего дома.

Свадебный лимузин плавно набрал скорость на утреннем шоссе и вскоре скрылся из виду. Вслед за ним куда-то унеслась романтическая мелодия, негромко звучавшая из  приоткрытых окон автомобиля.

Я бросил прощальный взгляд на развязку, где мгновеньем ранее в светлеющем небе промелькнуло белое облачко —  одинокий лебедь, должно быть. Девушки на мосту уже было. Утренний ветерок нежно коснулся её отражения на асфальте.

To be continued

***

И В ЗАКЛЮЧЕНИЕ ВЫПУСКА - НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СПОРТЕ

Международный шахматный турнир. Среди студентов.

Был такой в «нулевых». Ну, официальную часть турнира все знают. Я хочу рассказать про кулуары. Конечно, в пределах разумного.

Так вот, спортсмены съехались со всех уголков мира. Каждую делегацию сопровождали штатские с армейской выправкой.  Они не были похожи на любителей шахмат с характерной гроссмейстерской задумчивостью во взгляде. Напротив, их глаза постоянно напряженно работали - вращались, высматривали и запоминали...

Зачем их приставили к студентам, к чему послали сюда, предстояло выяснить. На вопрос о цели визита, «шпионы», как правило, скромно уверяли, что они представители шахматной ассоциации скаутов, массажисты или попросту туристы. Дескать, интересно у нас тут, в провинции. Очень красивая природа, архитектура и, особенно, граждане — коренные жители. И жительницы.

Итак, за каждой делегацией стран-участниц их правительством был закреплен спецслужбист (порой и не один), который целыми днями неотступно следовал за своими спортсменами. Ну и мы тоже - как за своими, так и за всеми другими.

Соревнования начинались с утра и шли целый день.

Вечерами, после ожесточённых шахматных баталий, студенты отдыхали в гостинице при спорткомплексе пока журналисты и другая околоспортивная общественность жадно изучала записи партий и делала прогнозы на финал.

Тем же были заняты и мы - узкий круг тонких ценителей дебютов и гамбитов. Около турнирного штаба я снял просторный номер, где можно было неторопливо подводить промежуточные итоги состязаний. Под «это самое», разумеется.

На исходе первого дня я заприметил симпатичного темнокожего парня, слонявшегося без дела по гостиничным коридорам. Он явно заскучал. Его подопечная, студентка-шахматистка, была чрезвычайно милой и приличной девочкой из знатной семьи (какие-то дипломаты). Она не хулиганила, за водкой и местными парнями не бегала, закрывалась в номере и что-то читала. Отходила ко сну шахматистка рано, а значит ему, ее телохранителю, особенно присматривать за ней и спасать честь будущей чемпионки мира было незачем.

В-общем, тоска зеленая его обуяла. Да так, что даже в вечернем сумраке на чёрном челе её было не скрыть.

Пожалел я его. Пригласил, так сказать, «разобрать» интересную партию. Мои товарищи проявили лучшие традиции гостеприимства - достали вторую бутылку.

Понятно, что языковой барьер для нас не препятствие. Старательно артикулируя, громко и чётко, чисто по-русски, я кратко изложил славную историю российских шахмат, современное положение страны на международном шахматном поле и что-то там ещё про Пушкина.

Гость понимающе закивал, а в потом вдруг своим длинным смуглым пальцем показал на стопочки на шахматной доске и вопросительно посмотрел мне в глаза.

— Ах, это... Да так, разминаемся, — я выразительно щёлкнул пальцем по опустевшей бутылке. — Ну а чтобы шахматная мысль поживее была —  разгоняем её. По чуть-чуть!

Хмурый африканец молча дослушал тоскливый звон стекла, взял у меня бутылку и заглянул в горлышко.

— «По чьйут-чьйут!»? — переспросил он недоверчиво.

— Ну да! Вот, смотри! — я обратился к коллегам: — У нас есть стакан? Есть? Молодец, товарищ лейтенант! Наградной? Вот в самый раз! Ну, друг! Ты что?! Нет-нет, обожди! Сначала - «За знакомство!», а потом уже по чуть-чуть. Так у нас принято. Заведено не нами, не нам и менять. Традиция! На, держи!

Налил ему до краёв, а самый умный из нас пылко провозгласил тост.

Конечно, как полагается в дипломатической практике, произнес на языке международного общения. Единственную ему известную фразу — да вы ее тоже знаете:

— Лондон из зэ кэпитал оф Грейтбритн ... Ай вэйк ап...

Разведчик ошалело посмотрел на нас. Мы давай скандировать хором:

— Пей до дна!

И он начал пить мелкими глотками. Ну вы сами понимаете, что из этого вышло. У темнокожего бойца водка полилась изо всех отверстий, он закашлялся и возмущенно посмотрел на нас.

— Так ведь закусывать надо! — мягко попенял ему, указав на хлебушек, сальце и лучок. Всё это было заботливо разложено на свеженькой местной газетке с шахматными конями на передовице. — Не, давай сначала!

И беру у него стакан.

— Ноу, ноу, ноу! — протестующе замахал руками наш африканский друг.

— Эээ, так дело не пойдёт! - единогласно и твердо возразили мы.

И следом - «штрафную». Чтоб, значит, как положено - по полной и залпом.

Смотрю, заартачился, и вдруг ринулся бежать. Мы встали в дверной проем. Тогда он в стойку, каратист хренов - мы тут же его скрутили. Наконец, наш визитёр покорился немилостивой судьбе.

- Вот так! Ты это смотри, не дури тут! Давай к столу! Держи стакан!

Разведчик не без труда встал, чтобы приветствовать тостующего. Африканец побледнел  и беспрестанно кашлял. Мы по достоинству оценили его стойкость, одобрительно, но достаточно сильно похлопали его по спине, чтобы алкоголь без затруднений достиг самых потаенных уголков темнокожей души.

Тост был прежним, тостующий тоже (больше у нас полиглотов не было), но говорил он уже гораздо громче. Ну чтоб, значит, наш гость лучше усвоил, как следует пить водку:

— Лондон из ..., — и т.д

Он зажмурился и выпил залпом — как учили.

— Во-о-от, молодец! — заорали мы, глядя, как в полумраке комнаты лихорадочно засверкали его белки. - Закусывай!

Разведчик отчаянно вцепился огромными белыми зубами в здоровенный шмат сала и стал его драть. Пальцы предательски скользили, а зубы, как не старались, не могли прокусить кусок 10-тисантиметровой толщины.

Мы как завороженные смотрели, как он с рыком терзал это сало, пока, наконец, не сдался. Он сел и заплакал.

— Ты что ж, чудак? Вот же нарезанное лежит? - дружелюбно упрекнул его кто-то из наших.

— Да, отстаньте от человека! Видите, стресс у него, - возразил другой.

Разведчик вскоре успокоился. И мы продолжили вместе с ним разбор шахматных партий. Разошлись около 6 утра. Разведчика унесли в его номер.

На завтрак он не пришёл. Конечно, мы встревожились. Но его подопечная шахматистка объяснила, что наш новый друг взял паузу для осмысления вчерашних впечатлений. Она позавтракала и ушла на соревнования, а мы неторопливо поправляли здоровье. И предусмотрительно оставили ему полбутылки на обед.

К полудню в ресторан зашел наш разведчик. Зашел, как бы сказать, неуверенным шагом. Он старательно прятал глаза от окружающих, глядя в пол.

Мы встали и дружно поприветствовали его. Пусть все знают, что мы в любом состоянии можем соблюсти дипломатический протокол. К тому же нами руководила искренняя забота о самочувствии нашего иностранного коллеги.

— Старина, давай сюда! Сейчас быстро тебе поправим здоровье! - ласково предложили мы ему, полагая, что за вчерашний вечер он вполне сносно освоил русский язык.

Однако наш новый друг остановился посреди зала и испуганно уставился на нас.

— Да ты чего? Вот, глянь! - подбодрил старший из нас, осторожно извлекая из запазухи горлышко бутылки. - Всего-то по чуть-чуть!

— По чуть-чуть, - медленно, словно заклинание повторил разведчик.

— Во! Смотри! Запомнил! — обрадовались мы.

— Да, наш человек! — удовлетворенно кивнув головой, подтвердил старший.

Лицо разведчика исказила ужасная гримаса. Ещё мгновение и он вылетел из ресторана с криками: «По чуть-чуть! По чуть-чуть! По чуть-чуть!...»

В спортивном ресторане всегда было многолюдно и шумно: за каждым столиком звучала иностранная речь. Немецкая, английская, французская, китайская, фарси ...

Однако после отчаянного вопля нашего друга в зале воцарилась гробовая тишина. Все обернулись и посмотрели на нас, а затем вслед убежавшему негру.

Произошедшее произвело на нас удручающее впечатление. Чтобы как-то смягчить упадок духа, старший разлил долю разведчика по стаканам. Мы выпили, не чокаясь и не глядя друг на друга.

Вдруг повсюду зашелестел вавилонский шепоток: «чьют - чьют», «чут-чут», «чу-чу» ...

К нашему столику несмело подошёл один из гостей. Это был маленький, толстенький, пожилой шахматный судья из Цюриха. Он смущенно потёр лысину.

— Экскьюз ми, сё! Вот даз ит мин «Поу чут-чут!»? - спросил он, наконец.

— По чуть-чуть? Официант, у вас ещё осталась водка? - спросил старший, вставая из-за стола. - Видите ли ...

Мы потратили несколько дней и ящиков водки, чтобы удовлетворить любопытство иностранцев. Вскоре значение выражения «по чуть-чуть» усвоили все  - и теоретически, и (что оказалось важней) практически. Все без исключения - даже самый застенчивый шариатский студент.

Теперь уж вряд ли кто вспомнит имена победителей турнира.

Но в том, что никто никогда не забудет «по чуть-чуть», можно не сомневаться.

В результате организованных нами «культурных вечеров» работа иностранных разведок была полностью парализована, все провокации предотвращены, а наши шахматисты смогли беспрепятственно продемонстрировать своё спортивное превосходство.

Да, и кто-то из нас даже был представлен к награде.

Но это, как говорит Леонид Семенович, «совсем другая история»...

***

У ГЛАВРЕДА

Свой визит я предварил мягким стуком в дверь. Перед тем, как коснуться костяшками пальцев дубовых врат, отделяющих меня, начинающего автора, от мира высокой литературы, я предусмотрительно сделал несколько репетиционных взмахов.

- Можно? – негромко произнес я, и просунул голову в дверной проём.

За большим столом, заваленным рукописями, сидел пожилой мужчина и отрешенно глядел в пространство перед собой. Пыльную пустоту кабинета подсветил прощальный луч заходящего солнца.

Не услышав ответ, я приблизился к столу главреда.

- Ну как? - с робкой надеждой осведомился я, скосив взгляд на пухлую стопку бумаги, лежавшую перед ним.

Главред поднял на меня усталые глаза.

- Не читал, но…, — он взял многозначительную паузу.

- «… но осуждаю»? - подсказал я ему окончание этой сакраментальной фразы. Издевательский тон главреда мгновенно привёл меня в ярость.

- …но прочту обязательно, — словно ничего не расслышав, с иезуитской учтивостью продолжил издатель местной газетёнки. — Когда будет время. К концу следующей недели, вероятно. Я пообещал это сделать г-же Б. Она только что звонила мне, - он кивнул на старомодный телефон на столе.

- Я чуть полистал и не могу взять в толк: как вы можете рассчитывать на то, чтобы это, - он болезненно поморщился, перебрав несколько страниц рукописи, - могло понравиться такому эстету, как г-жа Б.? И, вообще, откуда она узнала о вашем... творчестве?

- Какая вам разница? – возмутился я.

- Ну в таком случае…, - главред с оскорбленным видом встал из-за стола.

- Хорошо, хорошо! Я всё объясню. Видите ли, мы с ней…, - начал я неохотно.

- Когда мы публиковали, - прервал меня главред, - в газете пространные сочинения ее мужа, вообразившего на склоне лет себя писателем, это ещё можно было как-то оправдать. Всё-таки, г-жа Б. один из главных спонсоров нашего издания. В конце концов, все эти рассказы про рыбалку и посиделки у костра, были написаны вполне сносно. Да, и, если убрать фрагменты про возлияния, получились бы короткие заметки для рубрики «Юный натуралист».

Но он вдруг вошёл во вкус и начал вести обзоры мировой экономики и политики, гм, на уровне экспертов с лавки у подъезда.

- Да, я их читал. Плодовитый автор. К сожалению, его с нами уже нет почти полгода.

- Вот именно, плодовитый! Ещё раз подчеркну: эти опусы были, что называется, «не в формате». Но ради г-жи Б. мы пошли на эти жертвы. Представляете, чего мне это стоило? Мне перестали подавать руку университетские друзья! А после того, как она потребовала публиковать астрологические прогнозы для рыболовов... которые тоже  составлял ее неуёмный супруг...

М-да... Но это уже в прошлом. Теперь пришли вы? Пришли с чем? Воспоминания о рыбалке, о походе в баню, о любовной истории забытой поры?

- Ну знаете, я никому не позволю…, - я вскочил со стула от возмущения.

- Бросьте вы! Уж сколько раз вы обивали порог моего кабинета, но сегодня впервые как протеже г-жи Б.! – горестно воскликнул главред. – Неужели эта прекрасная женщина вообразила себя хемингуэевской Эллен? Да? Ну хорошо! Ей позволительно всё с её красотой и в её положении. Но ведь она редкая натура: образована, начитана, у неё тонкий художественный вкус и вдруг... Как же так?!

М-да… Значит, вы её новоиспечённый Гарри Смит?

- Простите! О чём вы говорите? – произнес я раздражённо. - Я не понимаю!

- Ладно, неважно! Сколько вам лет?

- Какое это имеет значение? – грубо ответил я вопросом на вопрос, совершенно не скрывая неприязни.

- Имеет! Поверьте мне, имеет! Вы, как я погляжу, немногим старше меня. Большинство известных миру писателей, коим посчастливилось дожить до ваших лет, в таком возрасте брались за перо только лишь с тем, чтобы подписать чек или дать автограф. Нет, я не спорю, что для автора важен жизненный опыт, но не менее важны жизненные силы. Они у вас ещё есть?

Я привстал, угрожающе посмотрев на главреда. Он огляделся, оценивая свои шансы на спасение:

- Сядьте, пожалуйста! Сядьте! Вижу, что есть.

Да, вот ещё что... Гм, вы не новичок в литературе. Вы уже заметили, что писатель подобен женщине? Нет? Тем не менее, считаю своим долгом вас предупредить: у «позднородящего» автора высок риск... патологии его, так сказать, «плода». Если вы понимаете, о чём я?

- Но вы же ещё не читали..., - возразил я, вновь наполняясь гневом.

- Что вы, голубчик! Сейчас не читают даже Гомера и Шекспира, Байрона и Мопассана, Достоевского и Толстого... Хемингуэя не читают, наконец! – он порывисто встал и принялся лихорадочно укладывать ворох мятых станиц в стопку.

- Но вашу рукопись я всё же прочту, - пробормотал главред, и громко скрипнул зубами. Он испуганно поднял на меня глаза, услышав этот жуткий звук в тишине кабинета.

– Да и передайте г-же Б… А, впрочем, ничего не нужно! Пррр… До свидания! – и бессильно рухнул в кресло.

***

ПЕРЕДУМАЛ КРЕМИРОВАТЬСЯ

Мужчина в Индии очнулся... на погребальном костре.
В округе Джхунджхуну индийского штата Раджастхан молодой мужчина проснулся во время обряда кремации, сообщает Indian Express.

Я прочёл эту заметку, докуривая сигаретку на балконе. Курить же мне
захотелось после известий об очередном «прорыве» в угольной отрасли.

Глянул в окно. В вечерних сумерках повисла морозная седина... Бррр! Зябко.
Живо представил себя на месте «усопшего». Только в местных реалиях...

Холодный зимний день. Кладбище. Погребальное сооружение почти готово к
проведению обряда кремации. На одиноко стоящей невдалеке березке сидит ворона и
с любопытством следит за происходящим черным немигающим взглядом.

Вот уже собралась в ожидании заслуженной мной участи
немногочисленная группа зевак, из которых громче всех плачут кредиторы.

Другие же, напротив, выжидающе молчат. Они нетерпеливо топчутся, похлопывая
себя по ляжкам, чтобы согреться и злорадно ухмыляются. Ведь еще немного и
сбудется их заветная мечта - им таки удастся помочиться на мой прах.

Но время идет, а костер не полыхает.

Распорядитель суетится под недоуменные взоры
провожающих: бегает туда-сюда по расчищенной тропинке в глубоком снегу, куда-то
звонит, кому-то что-то кричит в телефон...

Наконец, он в отчаянии бросает трубку в снег и, повернувшись к толпе, возопиет:
«Ну нет угля! Не привезли!»
И, махнув в сторону «покойника» рукой, добавляет: «Черт его подери!»

Тут мое терпение кончается. Я восстаю из гроба смертельно озябший и, стуча
зубами, бегу домой греться...

Оглянувшись, я вижу, как с перекошенными от ужаса лицами, замертво падают в
сугробы все мои провожатые.

Вместе с похоронной командой.

***

ЭТОТ ДЕНЬ В ИСТОРИИ НАУКИ

Сегодня* всё прогрессивное человечество отмечает ...-ий юбилей со дня рождения великого ученого и политика ХХ-го столетия Верити Рэй, более известную как изобретатель радара Verity Ray machine.

В своих неопубликованных воспоминаниях Верити поведала миру, что на формирование ее личности решающую роль оказали детские годы, проведённые в лаборатории приемных дедушки и бабушки - супругов Кюри.

«Это потом я узнала, что моё детство было не таким как у всех детей. Мне не читали на ночь сказок. Помню, как баба Маша у моей колыбели увлеченно репетировала доклады об организации научных опытов, а чтобы я быстрей заснула, скороговоркой зачитывала таблицы их результатов из многостраничных отчетов. При этом ее глаза ярко светились неугасимым огнём».

Верити Рэй прославилась не только своими научными достижениями. Она была видным общественным деятелем прошлого столетия. Едва достигнув совершеннолетия, Верити возглавила Всемирный феминистский конгресс, которым бессменно руководила до её ухода в связи с увлечением консервативными идеями.

Она внесла большой вклад в теорию современного брака и улучшения нравственного здоровья мужчин, а также впервые сформулировала принцип паритетного целомудрия. Он предполагал безусловную добрачную чистоту романтической биографии не только невесты, но прежде всего жениха.

Именно в этот период на основе научных открытий её приемного дедушки и только что изобретенного Уильямом Марстоном полиграфа, Рэй совместно с группой энтузиасток из монастыря имени Святой девы Марии, удалось создать первый опытный образец «Радара невесты». После прохождения многочисленных испытаний в лучших исследовательских центрах мира, было однозначно подтверждено соответствие радара международным метрологическим требованиям, нормам безопасности и религиозной нравственности.

Технология изготовления радара была тщательно засекречена и запатентована, а сам прибор был назван в честь его изобретательницы - Verity Ray machine.

Удивительный факт: ещё на этапе лабораторных исследований была выявлена неспособность абсолютного большинства кандидатов в мужья пройти тест «Лучами Верити» - или, как их ещё называли «Лучами Правды». Это обстоятельство едва не послужило причиной отказа автора революционной методики от планов на личное счастье и удачное замужество.

Представители консервативной общественности всё чаще выражали обеспокоенность упорно циркулирующими слухами о возврате лучшей из невест (такое почётное звание она получила по итогам выборов на учредительном съезде Партии невест в Лас-Вегасе) в мрачный стан феминисток. Дело к тому и шло, пока в ходе проведения одного из публичных выступлений с презентацией возможностей радара, Верити не  повстречался юный кронпринц, который совершенно вскружил ей голову.

Верити Рэй была уже в элегантном возрасте. Поэтому тяжело переживала провал наследника престола на испытаниях радаром. Раз за разом прибор отказывался подтверждать чистоту его помыслов. Поэтому она, сохраняя публичную преданность своим теоретическим воззрениям на брак, начала тайно спонсировать создание антирадара. Это скрытно используемое средство должно было помочь возлюбленному Рэй преодолеть непреодолимые «Лучи Верити».

К сожалению, до самой кончины Верити Рэй работа по созданию антирадара не принесла успеха, а после прекращения финансирования, была полностью остановлена.

Вот таким был замечательным, одновременно великим и трагическим, уже подходящий к концу, этот день в истории науки.

*Данные уточняются, поскольку Верити Рэй старательно скрывала дату своего рождения, а многие исследователи по-прежнему подвергают сомнению сам факт её существования когда-либо.

***

ПАРУ СЛОВ О ВЕРНОСТИ

Зашёл вчера к приятелю. Вижу, тоска его одолела. Я было подумал, что он по семье соскучился. Жена его долго донимала. «Мы никуда не ездим. Только дача да грибы. Другие вон – по заграницам по два раза в год. Турция там, Таиланд, Бали …»

Вот и отправил он своих на курорт. Всех. Как подарок им на Новый год. Жена, сын, дочь и тесть с тёщей - все вместе полетели в тёплые страны на пару недель.

А он на двух работах да на выходных «таксует». Заботится о благополучии семьи. Как ни позвоню, всё занят.

Думаю, коль Магомед (да, кстати, друга Расулом зовут) не идёт к ко мне … Пришёл сам.

- Ну и чего такой грустный? Вишь? - стучу по запазухе. -  Счастье к вам приходит!

Следую за ним на кухню, вынимаю бутылочку «Дагестанского» и торжественно водружаю её на стол.

Расул достает стопку, ставит передо мной, и полез в холодильник. За закуской, думаю.

- Ты чего? – я беру в руку серебряный стаканчик и внимательно разглядываю затейливую гравировку неизвестного горского мастера. – А где вторая?

Кажется, Расул меня не расслышал.

- Ты что, не хочешь лишний раз мыть посуду? - я удивленно хохотнул. - Так быстро вспомнил холостяцкие привычки?

Расул оставил мою шутку без внимания. Странное поведение Расула меня насторожило, но я не подал виду.

- Ну хорошо! Нам посуда не нужна. Можно как в студенческие годы - из горлышка, - подмигнул я хмурому другу.

Тот вновь промолчал.
 
- Или заболел? - продолжил я его мягко подначивать, стараясь скрыть досаду от такого необычного приема. Вот так я пришёл в гости!

- Нет, - отвечает Расул совершенно серьёзно. – Извини, не могу я сегодня!

- Понимаю, - отвечаю я, лукаво улыбаясь. – Я с уважением отношусь к религиозным запретам. Сало себе тоже не нарезай, -  Расул вздрогнул, пластая мелкими ломтиками замерзший шматок. – Нужно быть последовательным. Если уж блюсти, то во всём. Нельзя так нельзя!

- Мне вечером на смену. В такси. Извини, не могу! - Расул сделал скорбное лицо.

За многолетнее знакомство с Расулом я научился точно различать, когда он откровенен, а когда - ну не врёт, а говорит не то, что думает.

- Расул! Я тебя не видел тыщу лет. Мне надоели эти телефонные сеансы «Извини, я занят!», «Я перезвоню!» и тому подобное непотребство. Ты что, обиделся на меня, что ли? В чем моя вина?

- Да нет же, что за ерунда! – Расул широко улыбнулся и приобнял меня за плечи. И в то же мгновение лицо его обрело прежний печальный вид. – Конечно, замотался я. Эта работа ... Я уже забыл, когда был с тобой на рыбалке. Про охоту уже и не говорю. Даже просто на шашлыки за город, когда мы ездили последний раз? А ты же знаешь, какие я делаю шашлыки?

- Ты мне ещё расскажи! Я-то знаю, только вкус уже не помню. Это ж когда было?! Ну ладно, ладно! Сейчас не до шашлыков, но по стопочке для сугреву – ты же видишь, в какой мороз к тебе на край земли приехал?!

А погодка-то стоит новогодняя - холод собачий! Ниже тридцатки по Цельсию. К сорока падает. У таксистов - самый «сенокос».

- Да я бы с радостью! Ты что думаешь, я из-за денег? Из-за такси? Ты же понимаешь, что деньги и дружба – это для меня не выбор! Друг для кавказца - это святое.

Расул запалил газовую плату, вооружился ножом и через несколько минут так сервировал стол, словно мы собирались пировать целый месяц. Свежая зелень - кинза, укроп, петрушка, сушёное мясо и любимое мое блюдо со времен студенчества - овощи с яйцом на сковороде. Мандирмак в исполнении величайшего кулинарного мастера.

- Слушай, пока готовится шурпа, вот, угощайся, сам делал, - Расул подвинул ко мне тарелку с каким-то мне ещё неведомым салатом и лепёшку ароматного ботишала. - Мои-то уехали, я тебе говорил?

Я кивнул, не отрывая восхищённых глаз от стола. Так красиво готовит праздничный ужин только настоящий горец.

Расул взял принесённую мною бутылку, с критическим видом ее осмотрел, но ничего не сказал. Откупорил и протянул мне.

- Давай, наливай!

- Один не буду – решительно запротестовал я и отодвинул стопку. С тоской оглядев ломящийся от яств стол, я привстал.

- Ты что?! Сейчас же сядь! – Расул навалился мне на плечи, как медведь. Все-таки, кандидат в мастера спорта по самбо.

Тогда я зашёл с другой стороны.

- По семье тоскуешь? Понимаю.

- Да, конечно. Но не в этом дело.

- А в чём же, Расул?! Кончай тут загадками говорить!

- Мне к врачу нужно. Анализы сдавать, – выдохнул Расул, сразу обмяк и мешком приземлился на табурет.

- Ты что, Расул? Заболел? -  не на шутку обеспокоился я. Какие могут быть болезни у мужчины в расцвете сил. В голову полезли жуткие мысли.

- Не знаю я, – рассеянно ответил Расул.

- То есть как, не знаешь? – теперь я окончательно сбит с толку.

- Ты помнишь Ленку? – он все-таки решил открыть мне свою страшную тайну.

- Какую Ленку?

- Лену - первую мою любовь? – Расул смущенно улыбнулся.

Ну я-то помню Ленку. Расул влюбился в нее ещё на первом курсе универа. Потом они стали жить вместе. В съемной квартире. Расул уже тогда начал работать, чтобы содержать свою маленькую семью. Утром лекции, а ночами, пока однокурсники беззаботно спали в общаге, Расул работал на разгрузке вагонов. Потом подрабатывал охранником, санитаром, таксистом …

- Помню – ответил я, погружаясь в воспоминания. Да. Лену Расул очень любил. Это была первая красавица вуза. Умница. Многие ее добивались, но уступила она только самому настойчивому и галантному кавалеру – Расулу Магомедовичу Гасанову, студенту 2-го курса механико-математического факультета. Спортсмену, комсомольцу, красавцу... Для всех девчонок нашего универа это был печальный день. Только не для Лены. А Расул так просто светился от счастья.

Поначалу всё было хорошо. Расул познакомил ее со своими родителями, а Лена представила Расула своей маме. Потом они устроили общую встречу. Дело неуклонно двигалось к свадьбе. Но Лена по совету мамы решила обождать с ней до окончания вуза. Как Расул ни пытался переубедить ее, ничего не выходило.

Когда пришло время преддипломной практики, их союз распался. Лена увлеклась своим руководителем на ведущем металлургическом заводе страны. Даже разница в возрасте – заместитель генерального директора был уже в летах, по нашим тогдашним меркам – старик, не смутила её. Мужчине было, кажется, лет 38-39. Около сорока.

Короче говоря, она, без пяти минут жена слесаря-механика 5-го разряда, ушла к директору завода.

Расул долго горевал. Да...

Но это дела давно минувших дней. Сейчас у него уже настоящая - официальная
 и любимая жена, двое детей – мальчик и девочка, уважаемый тесть, обожаемая теща. Иными словами, все что нужно человеку для счастья.

А Ленка так и не вышла за того замдиректора. Его то ли понизили, то ли уволили. То ли переехал куда-то. Уже никто точно и не помнит. А после того начальника я несколько раз встречал её на улицах нашего города то с одним мужчиной, то с другим. То с третьим. А что?! Мне-то все равно: «здрасте - до свиданья».

Так причём тут Лена?

- Она позвонила мне сегодня утром. Я сначала не узнал ее.

- Ну?

- Опускаю детали, дело такое: она говорит, что почувствовала себя плохо. Пошла к врачу. Назначил ей обследования какие-то. КТ там, ещё что-то …

- Ну и ?

- И нашли гепатит.

- Тьфу ты! Ну и что тут такого? Эка невидаль! Гепатит. Да раньше дети через одного болели …

- Да не такой гепатит. Говорит, «B» и «С», - на мужественном лице Расула застыла вселенская скорбь.

- И что «бэ» и цэ»? – отозвался я машинально. Расул смотрел на меня, словно прощаясь. Я достал телефон и набрал в поисковике эти невинные буковки, добавив известное с детства слово «ге-па-тит».

Листая наспех странички гугла, я понемногу и сам наполнился тревогой.

- Расул! Это, кончено, опасная болезнь. Я ей искренне сочувствую, Лене твоей, – ляпнул я неудачно.

- Да какая она моя! – вскипел Расул. – Я ее двадцать лет не видел! И столько же видеть не хочу.

Последние слова он произнес уже не так уверенно.

- Вот именно, - осторожно добавил я.

- Она сказала – медленно проговорил Расул, глядя куда-то в пустоту, – что врач посоветовал обследовать и её мужа.

- Мужа? – переспросил я Расула, поскольку он перешел уже на шепот. Мне показалось, что я ослышался.

- Мужа, - утвердительно произнес Расул.  – И поэтому она позвонила мне.

- Тебе? – я воскликнул от удивления. – Тебе?! Да ведь ты ей не муж!

- Эээ, потише! Она была моей женщиной! – Расул ударил себя огромный кулаком в богатырскую грудь. Глаза его сверкнули гневом. Казалось, мой друг словно забыл, что он уже давно не студент мехфака. Что с момента расставания прошли долгие годы. И у него уже жена и дети. Мальчику – 11, девочке – 9 лет. Два десятилетия Расул мучительно переживал разлуку, пока, наконец, не сдался на ухаживания его нынешней жены, Марины.

- Конечно, конечно! – поспешил я успокоить его. Видно было, что мой друг изнурён тяжелыми раздумьями.

– Расула, она что -  считает, что ты её ...

- Не знаю! - Расул грубо прервал меня. Затем опомнился, и миролюбивым тоном добавил: -  Ничего не понимаю! Как так? - он развёл руки.

- И что теперь?

- Нужно идти, сдавать кровь. Завтра с утра пойду.

- Завтра же суббота?

- Ну в понедельник! Вот поэтому и пить мне нельзя. Нехорошо это, сдавать кровь после возлияний.

- Тут ты прав, - согласился я с Расулом, мне уже самому расхотелось веселиться.

Мы помолчали. Вдруг меня осенило.

- Расул, но ведь у тебя уже есть дети!

- Да, Тимурчик и Эля! Элечека моя! – лицо Расула расплылось в доброй улыбке. – Ты же знаешь!

- Конечно, знаю!

- Эээ, как они тебя любят! – Расул продолжал улыбаться.

- И я тоже. Вот видишь! – радостно воскликнул я. – А это значит, что ты здоров! Ведь – тьфу!тьфу!тьфу! (я постучал по краюшку стола костяшками пальцев), если было бы что, ты давно бы узнал первым. Все эти женские консультации, роддома, детские больницы … анализы, анализы, анализы… Понимаешь?

Расул недоуменно посмотрел на меня.

- Расул, если бы ты болел, ты бы давно это знал. Каждый год проходишь медкомиссию. Ты что, забыл?

- Да. Наверно. Может ты и прав.

- Конечно, я прав! Ну, Расул! Долой тоску печаль, давай вторую рюмку! – я встал из-за стола и уже совершенно бесцеремонно полез в кухонный шкаф. Расул слабо отмахнулся, но мне показалось, что я его убедил.

***

Весь вечер звучали замечательные дагестанские тосты и воспоминания. Когда опустела бутылка, Расул распахнул свою кладовую и мы начали внимательно осматривать коллекцию домашних напитков с его далекой родины. Расул увлеченно рассказывал о секретах приготовления вин и коньяков, о тайных родовых рецептах виноделия, о его героических предках …

А потом вновь звучали тосты, и вот уже мой несмелый фальцет тонет в густом басе горца – Расул с героическим лицом исполняет старинную аварскую песню…

- Оставайся, а! Ты мой гость! – часы на кухонной стене уже перевалили за двенадцать ночи. – У нас все есть. Оставайся – мы же столько времени не виделись!

- Спасибо, Расул! – пытаюсь я высвободится из крепких объятий друга. – Но мне нужно домой.

- Эээ, зачем домой? Здесь твой дом!

- Надо, Расул! Надо!

- Что «надо»? Кому «надо»? Ты же не женат? Дети твои уже разлетелись по всему миру. Соня в Москве. Маша в Новосибирске. Оставайся, а?!

- Да, жены нет, Расул! Да жене бы я всё объяснил. Я думаю, нет – я уверен, она бы поняла. Мы с тобой дружим уже столько лет – целую вечность. Она бы отпустила раз в год, – подмигнул я Расулу, шутливо сетуя на его постоянную занятость.

Но Расул этого не понял, или не захотел понимать.

- Оставайся, друг! Завтра спокойно позавтракаем и поедешь домой. Хорошо?

- Спасибо, Расул! Но есть те, кто сегодня ещё не ужинал. Меня дома ждут две кошки. Им я не смогу объяснить, почему не пришёл домой. Хоть я и был у тебя, своего лучшего друга.

- Ааа, кошки ... Да, животных обижать нельзя, - твердо, но с горечью в голосе, сказал Расул.

- Ну, вот! Значит, теперь уже как-нибудь до следующего раза. Хорошо?

- Да, конечно, - Расул вновь помрачнел.

Мы прошли в прихожую, я не без труда обулся, надел куртку и протянул Расулу руку на прощание. Расул ответил рукопожатием и осторожно и приобнял меня за плечи

- Спасибо, что пришёл! – Расул грустно улыбнулся.

- Не отрывайся от коллектива, - шутливо посоветовал я Расулу и шагнул в открытую им дверь.

- Стой! – вдруг Расул вышел за мной на лестничную площадку.

Я обернулся. Расул стоял в нерешительности, явно желая что-то сказать.

- Ты позвони, как доберешься! – наконец, выговорил он.

- Обязательно! – пообещал я, и уже было развернулся к лестнице, как заметил его пристальный взгляд.

- Ты что, Расул?

- Старик, - на меня смотрели те самые глаза второкурсника мехмата, с которыми он мне впервые рассказал о встрече с самой лучшей девушкой Земли. Это была сказка о Прекрасной Елене из волшебной страны по имени Любовь.

– Если ей будет плохо, если она будет сильно болеть, если - не дай Аллах! -  она будет умирать, я ее не брошу! Клянусь!

- Подарки в прихожей. Ну, будь здоров, Расул!

***

ПЛОДЫ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Случай из врачебной практики

В одном далеком и забытом городке в начале девяностых была больничка. В ее хирургическом отделении врачи организовали стенд, на котором выставляли посторонние вещи, извлеченные из пациентов в ходе операций.

И вот однажды воскресным вечером в приёмный покой привезли солидного мужчину преклонных лет. Оказывается, он купил в только что открытом магазине для... романтиков какую-то развесёлую штуку, да так распалил воображение, что потерял контроль над ним.

Вернулся в магазин и долго не мог решиться на контакт: всё ходил странною походкой, виновато улыбался и заискивающе поглядывал на молоденьких продавшиц.

Надо сказать, что продажи таких вещей в те пуританские времена было делом новым и диковинным. Поэтому реакция посетителей магазина не отличалась разнообразием. Большинство же горожан поначалу просто обходило его стороной. Но вскоре оказалось, что это место обладает нездоровым магнетизмом и каждый день привлекает толпы любопытствующих.

Над козырьком магазина приветливо помахивал прохожим, медленно поднимаясь и опускаясь, стилизованный под шлагбаум, всем известный предмет.

Девушки игриво хихикали, прогуливаясь возле красных фонарей. Бабушки гневно посылали проклятия и угрожающе трясли палками перед бесстыдными витринами.

Мужики проходили для надежности строем. Затем они останавливаясь неподалеку на перекур. Пуская густые табачные завесы, они презрительно поплёвывали да изредка гоготали под солёные шутки.

Студенты на противоположной стороне дороги собирались стайками в кустах:  они подолгу рассматривали в бинокль томящиеся за огромными стеклами миловидные надувные экспонаты.

Случись пройти мимо этого нескромного магазина служителю закона, как и он поглубже натягивал козырек своей форменной фуражки, чтоб никто не сомневался, что  эта тлетворная продукция нисколько его не интересует, а даже, скорей, наоборот.

Лишь женщины совершенно спокойно и, казалось даже, благосклонно отнеслись к открытию данного заведения.

- Вам что, мужчина?

- Мне? Ничего. Напротив, я бы хотел вернуть, но не могу достать. Да, и пока батарейки ещё не сели, всё ужасно вибрирует и мешает спать. А мне завтра на работу. Меня ждут в коллективе.

Персонал для своего магазина директор подбирал очень придирчиво. Вера Григорьевна П., единственный в городе врач-сексолог, желала видеть своими сотрудницами только учителей общеобразовательных школ - биологов и химиков. Годы были трудными, учителям тогда платили мало, поэтому чтобы свести концы с концами некоторые отважные педагоги приняли приглашение стать продавцами-консультантами в этом салоне. Ну и, конечно, внешность: каждая из них могла без труда занять на пьедестале все призовые места в любом международном конкурсе красоты. Ну что я вам рассказываю, вы просто вспомните свою учительницу биологии!

Поэтому они имели приобретенный иммунитет на самые плотоядные мужские взгляды и могли спокойно принимать анонимные звонки, в которых раздавалось шумное сопение, томные вздохи и другие подозрительные звуки.

Проведя деликатный опрос покупателя, девочки выяснили, что ему требуется неотложная медпомощь.

И вот спустя полчаса запоздалый визитёр в солнцезащитных очках, большой фетровой шляпе и длинном черном плаще оказался в чём мать родила на операционном столе.

Прошло ещё минут тридцать. Вынув полуметровую силиконовую штуковину, врач её внимательно осмотрел, восхищённо цыкнул и принялся закреплять на стенде промеж пуговиц, монет, батареек, огурцов с морковками, лампочками, шпагами, скалками, швабрами и прочим шансовым инструментом.

- Спасибо, доктор! - вздохнул пациент с облегчением.

- Ну вот и прекрасно! Наконец-то, и до нашего захолустья добралась западная культура, - удовлетворенно отозвался тот. И добавил: - А вам, голубчик, я рекомендую впредь внимательно читать инструкции! Впрочем, о чём я толкую - наш человек привык всё постигать методом тыка... Вот вроде идёт цивилизация, а получается всё как всегда - через...

- Ой, извините! - поспешил обратиться молодой хирург к густо покрасневшим медсестрам.

***

ЧП МЕЖДУНАРОДНОГО МАСШТАБА

Пересматриваю отрывок из кинофильма «Собачий пир» (1990 год: жена выписала бывшего мужа из квартиры, пока тот «сидел» и вышла замуж во второй раз)
 
***

Для молодых и «зелёных»: в андропово-послеандроповское время (картина снята о той эпохе) сложилась суровая судебная практика - мужиков за побивание жён по первому же заявлению отправляли в заточение.

Конечно, семейное насилие - прискорбное явление. Оно было, есть и, к сожалению, будет.

Это лишь моё мнение. Но такая философская позиция, видимо, не устроила нашу власть и она решительно принялась искоренять сей порок. Однако у него обнаружилась неожиданная сторона: некоторые дамы использовали такое положение дел для сведения личных счётов. Ведь всё просто - заявление, арест, суд, тюрьма, развод - автоматом и через полгода - выписка из квартиры опостылевшего экс-супруга. Так предписывал закон.

Пугающая статистика «посадок» излишне пылких мужей со временем стала таковой, что даже кинематограф был вынужден откликнуться на эту проблему. Так последствия успешной борьбы с семейным насилием вы можете видеть в одном из эпизодов картины, когда герой Сергея Шакурова возвращается в «свою» квартиру. Там его встречает новый «папа» его двух малолетних детей и тёща вызывает милицию. Затем такие сцены всё чаще и чаще стали появляться в отечественном кино.

Граждане самой духовной страны мира были изрядно взволнованы происходящими переменами в советской семье и в СМИ развернулась большая общественная дискуссия. Ну а дальнейшее развитие этой животрепещущей темы вы уже хорошо знаете сами из событий современной истории.

В этой связи мне вспомнился один забавный случай того же драматического периода, когда власти уже осознали масштабы семейного бедствия.

***

Так вот, в середине 80-х мой знакомый женился на женщине с ребенком. Сам он уже имел в прошлом неудачный брак, от которого где-то рос его единственный сын. Мужик исправно платил алименты и ещё много оставалось для новой «семьи» - безработной даме бальзаковского возраста и ее девочке-подростку.

По просьбе молодой супруги он прописал ее с дочерью в своей квартире. Прежнюю, кооперативную, он оставил первой жене с сыном - не мог допустить их бедственного положения. «Новая» жена тоже была с провинции, да к тому ж она, что называлось в проклятом дореволюционном прошлом, «бесприданница».

Некоторым утешением от духовных и материальных потерь, понесённых им с крахом первого брака стала трехкомнатная квартира, которая мужику досталась после смерти матери. И вот в неё он прописал свою ненаглядную и ее девочку. Сам - из шахты в шахту, работал как вол. Все деньги домой. Ну, чуток выпивал с товарищами - так, самую малость. Нельзя же больше. Ведь он уже имел травму от падения угольного пласта на голову и врачи ему настойчиво порекомендовали перейти на легкий труд. Но куда там: дома его ждали две принцессы. А он любил их баловать.

Однажды ему поплохело (травма давала о себе знать всё чаще и тяжелее) и он вернулся со смены пораньше. Девочка была в школе, а супруга кувыркалась в кровати с двумя молодыми людьми.

Увлеченная постельной сценой и не желая её прерывать, она тем не менее, посетовала на вопиюще низкий уровень трудовой дисциплины на предприятии мужа, позволяющий нерадивым работникам досрочно покидать рабочие места и пообещала поставить этот вопрос перед его руководством. А пока же попросила своих молодых спутников вернуть супруга к трудовым обязанностям или попросту убрать с глаз долой. Очевидно, столь неожиданный визит мужа её сильно раздосадовал.

Мужик не успел возразить, как его сбили с ног, избили до потери сознания, спеленали и увезли куда-то. Он очнулся и увидел, что лежит связанный под столом в каком-то притоне.

Новые знакомые неторопливо ужинали, делясь впечатлениями о женских прелестях, любовной сноровке и необузданной страсти его жены. Заметив, что поверженный муж пришёл в себя, они любезно поведали о своих ближайших планах - отправить его к праотцам той же ночью. Для этой цели начали лить водку ему в рот, чтобы затем создать видимость утопления «по пьянке». Дескать, несчастный случай на воде.

«Война - путь обмана», вспомнил наставление своего армейского старшины наш герой, и, притворившись в стельку пьяным, решил бороться за жизнь до конца. И когда молодёжь, изнурённая неумеренными любовными утехами, ожесточённой борьбой с соперником и обильным возлиянием, задремала, он как-то умудрился убежать со связанными ногами и руками.

Так он и попрыгивал по ночному городу домой закоулками, полагая, что его могут преследовать. Поскольку руки-ноги были связаны, ему пришлось ходить «по большому» и «по малому» - стоя. Это всё, что он мог предпринять для улучшения своего положения - так было легче вытряхнуть продукты жизнедеятельности из брючин.

Наконец, под утро он пришёл домой, где застал совершенно изумленную жену, ибо, как можно догадаться, молодые любовники клятвенно пообещали, что к утру она овдовеет.

Без пяти минут вдова плакала, каялась, валялась в ногах, просила простить... Девочка перепугалась и тоже горько плакала.

Потрясенный произошедшим, с трудом осмысливая пережитое, ибо злодеи-похитители в него вылили с литр-полтора водки (деньги взяли у него же), искренне сочувствуя ребенку, он счёл за благо принять извинения и скорее все забыть.

Некоторое время спустя, возвращаясь домой, он встретил у подъезда участкового. Тот довольно нелюбезно предложил пройти с ним в опорный пункт.

В «опорнике» милиционер сообщил, что на мужика поступило бумага. И добавил, что обычно так никогда не делает, но, изучив его данные с места жительства, школы, ПТУ, армии и работы, решил сделать исключение - дал прочитать это заявление.

Из существа прочитанного мужик узнал, что не было и нет, да и просто быть не может на земле большего мерзавца, чем наш «герой» (ни слова про грамоты, дипломы, награды и благодарности, хорошие характеристики с места учебы, работы, службы - служил, кстати, в погранотряде в монгольских степях, охраняя границу 16-ой советской республики от «братского» Китая): «пил, бил, гулял, бранился ...»

Мужик сказал, что по мере чтения потемнело в глазах - то ли от слёз, то ли от помрачения рассудка... Но это ещё не все.

Вырвав бумагу из рук окаменевшего от горя шахтёра, милиционер приказным тоном подвёл итог «запойному чтению»:

- Я тебе говорю первый и последний раз: немедленно разводись! Ещё один «сигнал» - отправлю валить ангарскую сосну, а по возвращении из лагеря ты же останешься без мамкиной квартиры. Разводись, выписывай их и ... думай, как тебе жить дальше!

Этого вполне достаточно, чтобы уже сейчас тебя «закрыть». Да, достаточно. Но она с дуру дописала в конце заявления, что ты ко всему прочему ещё и «английский шпион». Ду ю андерстэнд ми? Английский шпион!!! Ты понимаешь, куда дело клонится?!

Так вот: пока я тут работаю, на моем участке не будет никаких английских шпионов! Всё, свободен! Пока ...

Мужик сделал всё, как ему было велено. Но квартиру оставил. Ушёл жить к сестре. Подкопил, купил домик. Стал жить один. Вскоре его стал навещать сын. У него тоже не сложилась семейная жизнь. Он тоже развелся.

Но иногда привозит своих дочек - любимых внучек дедушки. И тогда они все вместе ходят гулять в парк, где однажды и поведали мне эту поучительную историю.

***

ВЕРНОСТЬ

Сказы несвятаго старца Ефима Печалицы. Верность

***

Отступило море
Вихри гонят соль
Ждет упрямо Грея
Бабушка Ассоль

Спутан белый локон
Платье в лоскутах
Где-то бригантина
Превратилась в прах

Скроют веки горе
В голубых глазах
Вместе будут двое
В бесконечных снах

И полоской моря
Вновь бежит босой -
Дождалась героя
Девочка Ассоль

-– Как же бабе одной в деревне-то, а? Пропасть! Эх, Зинка! До чего же ты страшная уродилась! Просто кровь из глаз, - говорила бабушка внучке перед кончиной. – Ну что ж теперь: не красна изба углами, а красна пирогами. Помнишь, как я тебя учила пироги печь? Нет? Вот я напоследок напеку – не простые пироги, а с заговором на хорошего жениха. Так ты вот, смотри, не прогадай!

Зинка, и вправду, уродилась неудалая: худая, длинная как палка, лицо в конопушках, волос толстый и рыжий как ржавая проволока. В общем, в хозяйстве такую никому даром ненадоть.

Но Зинка бабке не верила. Когда бабушка пахала поле, внучка крутилась перед зеркалом и от восхищения цокала языком – ай да красавица!

Перед тем, как отдать Богу душу, бабка дала строгий наказ: чтоб, мол, кого попало заветными пирогами не кормила. А всего лучше - пригласила бы к столу председателя колхоза.

Зинка побожилась исполнить родительскую волю, но в тот же вечер накормила Ваньку - соседского паренька. Взяв с него клятву никому об этом не говорить, Зинка иногда подкармливала Ваньку. Девке жалко было его. Хотя пирогов было не очень жалко, ибо молодость щедра, но кормила не досыта. Всё-таки, не ровня ей, а значит - не в коня корм. Потом выпроваживала Ваньку огородами, чтоб, значит, никто не видел.

А вот суженный всё не шёл.

Как-то увидала Зинка - председатель в телеге едет с поля. Взяла тарелку с пирогами, да и у окошка села. А сама-то губёшками их обдувает -  делает вид, словно только с печи сняла.

Зачуял председатель запах лакомый, взял да и зашёл. Важно осведомился, а не подают ли в доме сем свеженьких пирогов. Зинка согласно закивала, вся раскраснелась и поднесла тарелку.

Председатель попробовал немного, крякнул от досады. Дескать, надо же – малость подостыли. Да и, вишь ты – как будто и аромату в них меньше стало.

Но перед уходом пообещал подумать, не начать ли столоваться отныне у Зинки, потому как жена ещё хужее готовила.

Зинка так обрадовалась, что вечером погнала Ваньку со двора, едва он ступил на порог - пришёл, мол, поужинать. Ванька расстроился и через это случилось у него несварение.

Ждала Зинка председателя и провела в томленьи много дней. Она плакала, но утешалась тем, что тарелка с пирогами почти полная, да пироги ещё тёплые.

И всё-таки, председатель больше не приходил. Ванька тоже. Видать, обиделся.

Из конторы, правда, нанёс визит агроном, а следом и счетовод. Люди они были вежливые, но пожилые и нездоровые, без аппетита. А посему регулярного питания не искали.

Одна радость - в уборочную забегали шофера с городской автобазы. Но есть им было некогда – так, слегка понадкусали, обратно в тарелку побросали, да опять в дорогу.

Шли годы. Кажись, уж сорок пять ей стукнуло. Тоскует Зинка у окна. Сжалилась  соседка-старуха да подсказала: ей, бога! - пироги будут вкусны как двадцать лет назад, ежель поставить их на окошко и подогреть на солнце в хороший день.

Дескать, пусть все видят, что хозяйка она добрая и пироги отменные. А коль погода будет жаркая, то и тёплые.

И вправду, на запах скоро потянулся конюх. Но Зинка сдуру прогнала его со двора.

Потом повадился Сенька – тракторист. Делать нечего, пришлось угостить. Тот поморщился. Сказал, что как закуска пойдёт, но только к очень серьёзной пьянке.

Затем вернулся конюх. Зинка долго выбирала, кто из них лучше нахваливает пироги, но они оба всё больше хвалили водку.

Однажды утром Зинка обнаружила, что пироги  засохли. Это её очень удивило, а ещё больше испугало: как же пропасть добру?!

Зинка схватила тарелку и понеслась по деревне, забегая в каждую хату – нет ли едока. Поначалу-то деревенские бабы испугались, что мужики оставят домашнее питание и будут у Зинки харчеваться. Даже хотели ей тарелку разбить.

Но мужики сами разбежались от Зинки - уж больно пироги черствые. Догнать мужуков Зинка, конечно, не смогла. Потому как немолодая и скорей даже старая - бегала плохо.

Села тогда Зинка на завалинку и горько заплакала. А сухари она по дороге все растеряла.  Так, остался один огрызок в тарелочке.

Тут глядь - Ванька подошёл. Сел рядом. Взял сухарик да в рот. Хрусь! – и у Ваньки последний зуб отвалился. Тут у него слёзы-то и ручьём.

Подивилась Зинка, да руки в бока:

- Ты что, Ванька, сморщился? Так уж ли плохи мои пироги?!

- Да разве в них дело, Зинка? - отвечает Ванька. - Пироги-то мне и раньше были без надобности.

Всё потому, что большое у меня к тебе чувство.

***

СЕКРЕТ ЕЁ УСПЕХА

«Блин, а ведь я этого хочу!»: как посудомойка доросла до директора ресторана, а потом создала крупный модный бизнес, прочёл я давеча в новостной ленте.

У меня знакомый создал службу питания с нуля. Вместе с гражданской женой и приёмными детьми.

Всей семьёй по ночам пекли и упаковывали, а днём разносили обеды по офисам. Дело пошло. Пришлось нанимать людей и переезжать с кухни малометражной «двушки» в съёмный пищеблок.

Наконец-то, тесть и тёща (и соседи) вздохнули свободно, ведь дочь и внуки переехали вместе с «зятем» в офис - жить и работать 24 на 7. А то ведь не квартира, а адская кухня была. Но ради личного счастья дочери терпели. Ведь первый-то зять - нечего взять, обычный работяга. А это вроде ничего - приличный такой, обходительный. Учитель математики из сельской школы.

Такой энтузиазм принёс заметные результаты. И обороты для небольшого городка весьма приличные.

Ну этот товарищ всё оформлял на себя. Купил трёхэтажное здание в несколько тысяч метров, где развернулся на всю катушку. И стал своими обедами окромлять полрегиона.

Деньги потекли рекой. Появилась иллюзия стабильности. Он стал посещать бизнес-семинары, симпозиумы, форумы.

Ему захотелось немного побывать «на паркетах и в столицах»: почувствовать себя вельможей. Стал ночную лигу посещать, водить знакомства, приосанился.

Бросил пить, но начал блудить. Вошел во вкус - просто распоясался на пятом десятке. Но душа же кошкина - выбрал, наконец, себе фаворитку из низов. Она была мать-одиночка (как и первая избранница, но только с малолетней дочкой), доставку обедов делала - бегала с сумкой-термосом по городу.

Парень он прозорливый, видать. Расчётливый. Математик ведь прежде был. Учёный. Универ закончил и начал было даже о диссертации подумывать. Да, но это в прошлом. А сейчас он, короче, какие-то таланты в этой бабёнке разглядел после пары вечеров. Поставил её финансовым директором.

Пошёл ропоток в коллективе. «Супруга» деликатно отмалчивалась. К тому же, она готовилась к родам: у них должна была родиться совместная дочь.

И всё же он ушёл из семьи. Гражданскую жену уволил. Детей еёных тож: мальчики были уже взрослые, всё понимали. Ради матери не стали скандалить и помогали ей справиться с горем, как могли.

А вот новоиспеченный финдир ходила промеж бывших товарок и гнобила их почем зря: дескать, смотрите, вы - грязь, а я своими талантами королева.

Его друг, который с самого начала вместе с ним ночевал среди кипящих кастрюль, сделал замечание: мол, нехорошо это, не по-человечески. И тоже был уволен.

А сам бизнесмен совсем отстранился от дела, стал спонсором хоккея и даже преуспел в игре. И всё было вроде очень хорошо, но...

Но в итоге банкротство. Долги на десятки миллионов. Обида на весь мир.

Обиженный вид никого не впечатлил. И тогда он, спустя три года, решил, что не всё так плохо. Ведь он послушал модных психологов, которые ему внушили, что он обрёл опыт и мудрость.

Теперь он таксист. Записывает истории про пассажиров - канал в «телеге» на два подписчика. Скучает по прежним временам.

Я как-то встретил его и послушал - он очень словоохотлив. Стал рассказывать про Карнеги, про Наполеона Хилла, про дианетику... И у меня сложилось впечатление, что никакого урока из произошедшего он не вынес. Не понял причин своего нынешнего состояния.

А вот бывший финдир (которая перед крахом бизнес-империи, таки стала законной супругой бизнесмена), немного помучилась от безденежья и вышла на работу кассиром в сетевой продмаг. Спустя полгода развелась с банкротом-таксистом.

И открыла салон мод. В бывшей детской спальне.

***

НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ

20 лет счастливого брака. Полет нормальный.

Написал и перечитал несколько раз. Каждое последующее прочтение отозвалось всё более мучительной болью... Два долгих десятилетия перед глазами один тот же человек...  у неё. И как только у жены хватает терпения?!

А вот мои приятели... Впрочем, зачем я буду ябедничать - пусть расскажут сами.

История первая.

«Короче, я недавно завел роман. Ну не роман, а романчик. Так - интрижку.

Жена сегодня утром куда-то резво ускакала. Я к телефону. «Зайка, как ты? Я к тебе? Все, Окей!»

Тщательно побрился. Потом посмотрел на подмышки - и там прошёлся.

И только покончил с бритьём вдруг вспомнил, что полгода назад жена вдруг стала тоже. И очень тщательно.

Что такое? Что это может значить?

Ехать уже никуда не хотелось. Только одно желание - узнать, где она сейчас.

Телефон не отвечает. Еще раз — 100-ый  — смс-ку!

Ага, вот и ответ: «Не могу говорить, я с подружкой в кино!»

Ну слава Богу! А я то подумал... Вот чудак!

Чмокнул экран и пошел смотреть футбол.»

История вторая.

«Жена уехала на отдых. Я набираю подружке...

Перед возвращением супруги - генеральная уборка и трехдневный пост.

Наутро после приезда демонстративно несу белье на глажку мимо постели. Она спросонья не может понять, что происходит и не верит своим глазам.

А я ей ласково улыбаюсь:

- Смотри, как я упахался тут без тебя, дорогая: и готовлю, и стираю, и убираю, и глажу. Вот тебе, милая, твои постиранные и отглаженные носочки!

После того, как она устала меня колотить, я спросил:

- За что?!!!

Оказалось, что женские носки, которые я нашел за диваном, были не её.»

***

КАК Я НЕ СТАЛ ПРИНЦЕМ

Прочёл заметку о том, как житель Алтайского края женился на африканской принцессе.

Вот ведь повезло!

И я вспомнил, как мне на электронку годами приходило какое-то странное письмо о любовных страданиях осиротевшей принцессы из Чада. Подписанное ее безутешной тётушкой.

Дескать, девочка оставила охваченную бунтом страну и скрывается в саванне  - в лагере беженцев. Конечно, ей грустно, ведь она королевских кровей и не привыкла жить в таких условиях.

Тут, в лагере, все уже пришли в отчаяние, как вдруг выясняется, что я - далекий родственник этой принцессы по тётиной линии.

«Какая удача!», ликовала в письме тётушка. Мои внешние данные и личные качества были тщательно изучены секретной службой королевства и был вынесен однозначный вердикт - я посланник небес! Невеста, прознав о моих многочисленных добродетелях, впала в сладкую истому. Ежедневно лучшие поэты и музыканты ублажают её уточненный слух поэмами и музыкой, которые посвящаются нашей неземной любви.

Весть о намечающемся свадебном торжестве и восстановлении престола с помощью там-тамов мгновенно разнеслась по всему чёрному континенту. Лагерь беженцев и всё прогрессивное африканское человечество пришло в неистовый восторг. Враждующие племена перестали воевать и есть друг друга, встав для плясок в один трансконтинентальный танцевальный круг. Об этом уже сообщали в новостях, живописала тётя.

Так ближе к делу! Тётушку больше всего беспокоила судьба многомиллионного приданного, которое я после возвращения с брачной церемонии должен буду получить в нашей поселковой сберкассе. И как джентльмен, распорядиться им благоразумно в интересах молодой семьи.

Разумеется, если у меня вдруг остынут чувства к невесте, я имею полное право ее (съесть - шутка, наверное?) вернуть обратно - тётя клятвенно пообещала её забрать. При этом за мной останутся половина всего королевства, драгоценностей и денег от её приданного.

Но это вряд ли, уверяла тётя: невеста - девочка очень тихая, скромная и послушная. В еде непритязательна, ест мало и это очень укрепляет брак, убеждала тётушка. Речь невесты мне не разобрать и сие есть залог спокойствия и глубокого взаимопонимания между супругами.

Из одежды предпочитает бусы, которые надевает на шею и щиколотки. В отношении жилищных условий тоже крайне неприхотлива - после лагеря беженцев моя крохотная хрущёвка покажется ей настоящим дворцом.

Конечно, самым большим достоинством невесты является отсутствие тёщи. На это обстоятельство тётя указала неоднократно, чем практически меня убедила безотлагательно жениться.

Правда, перед тем, как вылететь на собственном аэробусе (тётушка пообещала мне подарить на свадьбу самолёт, так у них принято) к любимой, мне нужно было переслать тёте 100 у.е. Сто долларов!!!

Ох, уж эта свадебная суета! - посетовала тётя. Всего же не упомнишь, не оказалось мелочи, чтобы нанять переводчика и православного батюшку. Сто баксов? Для миллионера? Да, в сущности, пустяк! Тётя, я потом отдам, когда получу приданное, - хотел ответить я.

Предвосхищая такое непристойное предложение, африканская тётя в письме капслоком написала - переводчик и батюшка только за мой счёт! И вообще, она твёрдых правил (мне кажется или я уже это где-то слышал?): свадьба должна пройти по обычаям страны жениха. Так предписывает древнейший закон королевства. Затем жители Чада - многочисленные мои подданные - должны были лично присягнуть мне на верность. Конечно, если я срочно сегодня же вышлю тёте «Беню Франклина».

Поначалу пышные королевские церемонии мне показались очень обременительными. Ну откуда тётя взяла, что у меня есть американские деньги?! - свои-то забыл когда видел. Я вышел на улицу и закурил. Подошёл дворник и «стрельнул» сигаретку. Я малодушно посетовал на предстоящие мне хлопоты. Петрович посмотрел на меня внимательно, немного подумал и пообещал часть забот взять на себя. При условии, что я посвящу его в бароны. Чтобы я не сомневался в его решимости, дворник попросил поллитру в счёт гонорара. Похоже, я действительно выгляжу очень хорошо, раз и тётя, и Петрович разглядели во мне богача-аристократа.

Я ответил тёте, что моё согласие на престол у неё почти в кармане. Всё складывалось как нельзя лучше, но вот беда, тут же ответила безутешная тётушка: все переводчики съедены, а православные священники, по ее словам, в Африке встречаются реже полярных медведей.

Вот если я отправлю ещё 100 долларов США, так она договорится с местным  жрецом вуду. Тетушка клялась, что за эту символическую сумму он согласится на время перейти в другую конфессию.

Я не поверил и отказался от престола. Бедная принцесса! Хотя... денег у меня всё равно не было. А жаль!

***

О СУДЬБЕ

Алексей

Алексей всю трудовую жизнь проработал в одной организации. Начал с монтажника и дорос до генерального директора.

А взял выпускника вуза к себе в компанию видный бизнесмен местного пошиба. Разглядел какие-то таланты или еще по каким соображениям – не знаю.

Немного расскажем об этом человеке – бизнесмене. Тот – прежний комсомольский работник районного уровня, после развала страны и разгона партии нашёл приют учителем труда в техникуме.

Как-то на отдыхе за границей он присмотрел какую-то западную идею и приехал с горящими глазами строить на родине «бизьнес» - именно так он называет свое занятие.

Навыки ораторской деятельности в комсомоле не пропали даром - он «просочился» на приём к промышленно-финансовым воротилам через посредничество своих более удачливых товарищей – горкомовоцев, райкомовцев и парткомовцев, пристроившихся в крупные предприятия и банки замами по общим вопросам.

Но до этого учитель труда смог заручиться рекомендацией власти, «олимп» которой занимал всё тот же экс-советский партхозактив. Против такого аргумента руководители организаций устоять не могли —  на благословлённое верхами коммерческое начинание заводами-пароходами-банками были выделены значительные финансовые и материальные ресурсы. Что-то в форме вклада в уставный капитал, что-то в виде долгосрочных безвозмездных кредитов, а что-то попросту в качестве безвозмездной помощи.

Всё-таки товарищ-«бизьнесмен» оказался по-комсомольски задорным и напористым - вскоре было создано это закрытое акционерное общество.

Следом он, избранный генеральным директором ЗАО, открыл фирму-клон - ООО с тем же названием и тихо перевел все активы. А главное - зарегистрировал на себя как единственного владельца это тайного общества с ограниченной ответственностью некий товарный знак, который оценивался в миллионы долларов.

Дело пошло. Но денег так и не было. То есть, они, конечно, были, но не у всех. Только у нашего хлопотуна. Участники от промпредприятий не были особенно в претензии: они занимались перераспределением бывшей госсобственности – более осязаемыми и весомыми активами.

Энергичный гендир ежегодно выступал с оптимистичными докладами перед своими бывшими товарищами по комсомолу: эра процветания приближается и т.п. Помните обещание века — «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме»? Ну вот что-то подобное говорил и он — старая школа. Поэтому мизерный размер выплачиваемых ЗАО дивидендов никого не смутил. Ведь шли эти выплаты в доход предприятий-акционеров, а не им лично.

Да, поначалу им лично что-то приносил наш «бизьнесиен»: конверты, подарки, путевки, конфеты и цветы... Потом сообразил, что дешевле вручать грамоты. На эти расходы он все-таки согласился, чтобы подстраховаться от неудобных вопросов компаньонов: когда же мы будем делить наши деньги?

В общем, ничего такого интересного, чего бы вы не прочитали прежде в биографии А.И. Корейко.

Ученик – Алексей - довольно быстро усвоил базовые принципы быстрого обогащения. И к моменту описываемых событий, будучи в возрасте О.И. Бендера, имел достаточное состояние при скромной зарплате и даже удачно женился на дочери богатого промышленника.

Разница в возрасте супругов была значительной: женщина была вдвое его моложе. Понятно, что общие интересы мужа и жены ограничивались лишь воспитанием сына.

Сам Алексей был человеком закрытым. Очень. Близких друзей не было при огромном количестве знакомых. Тусоваться не любил. Предпочитал одиночные поездки на квадроцикле по дремучим лесам и крутым горкам. С бутылочкой виски в багажнике. Техника была «породистой» - дорогой и престижной. Впрочем, как и все, что предпочитал иметь Алексей.

Одним из автомобилей в его коллекции был импортный седан представительского класса. Вот именно на нем однажды наш герой и подрезал несчастного автомобилиста на каком-то «ведре» -не помню, да и неважно, что это была за марка.

Виноват был Алексей – вина безусловна. Но благодаря его связям, наказали невиновного. Страховая компания «виновника» аварии выплатила компенсацию пострадавшему и подала иск к бедолаге-водителю.

У нас сложились с Алексеем хорошие приятельские отношения. Человек он был внешне очень привлекательным, обладал хорошим чувством юмора, был умён и деликатен.

Поэтому история с ДТП произвела на меня сильное впечатление. Рассказывая об этом, Алексей как-то нехорошо усмехнулся: дескать, да, ладно – лоху не привыкать. И тут он открылся совершенно с незнакомой мне - с другой стороны.

Его откровение меня огорчило: у Алексея было достаточно денег, чтобы не создавать гибельных проблем для простого работяги, будь тот хоть сто раз неправ. Алексей был вовлечен в дела куда поважнее, чем эта суета с судами и приставами. Он вёл проекты на миллионы долларов. Что за блажь?

Рассказал, а зачем - исповедь или хвастовство?

Спустя некоторое (недолгое) время он погиб. Опрокинулся квадроцикл. По свидетельствам очевидцев, на месте аварии - на дне оврага в глухой тайге - были обнаружены следы тщетных попыток Алексея выбраться из-под тяжелой машины. Наверное, он до последнего вздоха боролся за жизнь.

Но спастись Алексею, к сожалению, не удалось.

***

ПАРТИЙНЫЙ ПОДХОД

К вопросу возрождения крепкой многодетной семьи, или ещё одно размышление о том, как нам обустроить Россию

С высоких думских трибун вновь зазвучали призывы к «возрождению крепкой многодетной семьи».

Крепкая многодетная семья. Любовь, дети, счастье! Хорошее дело!

Конечно, в этом непростом вопросе есть немало трудностей. И многие из нас знакомы с ними на своём печальном опыте. Согласно данным статистики, количество разводов с каждым годом устойчиво растет и превышает число вновь заключенных брачных союзов.

Есть призыв, но нет энтузиазма, чувствуете? Да и статистика... Ну это же понятно. Кому-то эта затея показалась безнадёжной авантюрой уже при беглом знакомстве с теорией - с уже многими забытой работой Ф. Энгельса о семье, частной собственности и государстве. А кто-то приуныл от осознания правового положения мужчины в вопросах брака и семьи - не декларируемого, а реального.

И вот таки снова «Возрождение»? Кому же адресован этот призыв? Может жителям Кавказа и Памира? Так их и призывать не надо - там всё давно в порядке с крепкими многодетными семьями.

А если нам? Ведь налицо демографическая катастрофа! Вот вы, например, почему уклоняетесь? Да-да, я к вам обращаюсь! Молчите? Вот то-то же!

Думаю, простыми призывами тут не обойтись. Тут нужен партийный подход. Нет, ну только представьте!

- Сигизмундов?
- Так точно!
- Ты член партии?
- Да!
- Ну и что ты стоишь? Сядь! Вот так! Ну и что же ты сидишь?!
- Не понял?
- То есть как, «не понял»? Тут же русским по белому написано: Возрождать! Крепкую. Многодетную. У тебя дети есть?
- Есть. Трое. Вы же сами знаете?
- Да нет же! Не те, что за границей, а которые здесь? На Руси-Матушке.
- Нет, здесь их нет!
- Плохо, Сигизмундов! Плохо. Плохо вы воспитали своих детей. Явный дефицит патриотизма. Надеюсь, это не наследственное?
- Да вы что?!! Да я... да я же здесь, вот прям здесь, не покладая... не поднимая... не выпуская... Вот, взносы тоже... Ну, а ваши-то, к примеру, тоже  - «там»!
- Ты, Сигизмундов, не сравнивай! Мои «там» - передовой отряд нашей партии. Задание у них. Короче, в засаде они там. Изучают слабые места условного противника. Ты думаешь, легко им среди этих буржуев? Звонят мне, плачут. Про березки поют. Говорят, так порой хочется... рубль в руках подержать - просто хоть волком вой. Всё эти доллары, евро... Тьфу! Эх ты... бесчувственный ты человек, Сигизмундов!
- Да я это так... не подумал. Извините!
- Ну ладно, ладно. Давай к делу! А деньги-то у тебя есть? Да есть же, есть - не хитри, не вертись! Мы знаем, Сигизмундов! Мы всё знаем! Скоро выборы! Пора поскрести по сусекам - партийная касса пуста.
Давай, не жадничай! Ну, конечно, не всё - чтоб и на возрождение осталось.
Ну вот, молодец!
Ты это - не сиди тут, штаны не просиживай на заседаниях, а иди домой - возрождай! И чтоб к понедельнику доложил: сколько возродил? Понял? Да смотри, чтобы без брака!
- То есть как, без брака? «Налево», что ли?
- Налево коммунисты пойдут. Ты иди прямо домой. К жене! Ишь ты, «налево» ему! Без брака, это значит... Ну что б не просто так, понял? Сейчас не до удовольствий. Перед партией стоит серьёзная задача. Некогда думать о себе, думай о партии. Думай о Родине!
- Так как же это: возрождать и думать одновременно? Я так никогда не пробовал.
- Вот оно и видно! Довели, понимаешь, страну! «Не пробовал». Не пробовать, а делать надо! Понимаешь? Делать!
- А...
- А будут проблемы, направим комиссию. Инструктор партии, представители научной общественности и духовенства. Помогут, подскажут. Всё должно быть научно обосновано и духовно-нравственно подкреплено. Без самодеятельности и дилетантства.
- Ну а если, к примеру, жена...
- Ты, Сигизмундов, прекращай тут полемику! Сказано тебе: возрождение крепкой многодетной! Где тут про жену? А-а-а, вот оно что?! Тебе что, Сигизмундов, жену что ли новую дать - из партийного резерва? Или должность подоходней на это... на возрождение?
- Нет, спасибо! Новой не надо! Да и не бедствуем пока!
- Вот! Вот вы пока и не бедствуйте! Возрождайте!
Ты смотри, Сигизмундов! Ты это там смотри - если нужно, подставим... плечо! Не сомневайся! Да не в этом смысле, ты что - совсем уже, что ли? Я к тому -  если трудно с деньгами станет, переведем тебя по партийной линии поближе к Якутии.
Ну-ну, не возражай!
Сядь, Сигизмундов! Да сядь, я тебе говорю! Вот, успокойся! Я же сказал, «если»... Там тебе немного полегче будет. Все-таки, богатства Сибири... Правда, климат там... М-да!
Но, Сигизмундов, помни: главное наше богатство - люди! Как возродишь... нет, не в церковь, сразу неси мальца сюда - будем ему торжественно вручать партбилет! Я на твою семью отложил двадцать мандатов. Так что - план поставлен. Действуйте!
- Но...
- Никаких «но»! В понедельник жду с докладом! Всё!

***

НОВОСЕЛЬЕ

Обычная квартира в многоэтажке. Вечер трудового дня. Немолодые супруги уединились на кухне, пьют чай.
- Неужели там никого не нашла? Ведь целых 5 лет было в ее распоряжении?!
- Нет, Юра! Не нашла. Так и сказала: достойных не было. И нет!
- Ну а недостойных? Там же с первого курса у них там «пестики-тычинки», у биологов этих?
- Что теперь об этом говорить? Она поселилась в твоем кабинете.
- Люба! Как в кабинете? А где же я буду… ? А мои работы? А книги? А…
- Мы вчера все унесли в кладовку. И рабочий стол. Книги не вошли. Да, и пока она будет спать на раскладушке.
- В кладовку? Да ведь там и места свободного не было!
- Вот так, Юра! Теперь вот так.
- Господи, ну в кого они такие?! Вот их мать: из глухой деревни, где всего-то жилых полдома, приехала в город, нашла самого умного, самого красивого, с жилплощадью …
- … и с мамой …
- Да, и с мамой!
- … и с мамой, которая тоже когда-то из глухой деревни, где всего-то жилых полдома, приехала в город да не одна, а с двумя детьми. И нашла она не самого умного, самого красивого – где там в деревенской библиотеке такого найдёшь?! – а женатого водителя грузовика с трёхкомнатной квартирой…
- …у дяди Коли сын был уже взрослый и жил он отдельно. А чувствам не прикажешь …
- … которого быстро развела и поселилась со своими детьми в его «трёшке». Между прочим, сын дядю Колю так и не простил, царствие ему небесное, доброму человеку!
- Ну ты сравнила!
- А какая разница?! Только что я никого не развела, вроде? Ну а то, что порасторопней других была, это да. Хоть и не умница, и не красавица, как считала твоя мама.
- И куда только мои глаза глядели!
- Куда глядели? Показать?
- Перестань!!! «Какая разница?» Большая! Твоя деревня на полста километров дальше от города.
- Нужно что-то делать! Со вчерашнего дня в нашей квартире опять столпотворение. Детям по комнате, а мы, как на вокзале, будем спать в зале.
- Маме нужна отдельная комната.
- Да никто не покушается на ее комнату! А вот из зала теперь будет проходной двор.
- Что же делать? Мне нужен мой кабинет. Да и не комната это – клетушка метра три. А если Ленку отдать замуж?
- За кого?
- За Семёна? Соседа.
- И где они будут жить?
- Где они будут жить? У Софьи Михайловны.
- Она против. Говорит, Семену рано жениться, но, если он хочет, пусть живёт у вас.
- Да ты что?!
- Да, так и сказала. Но я тоже против. Принципиально.
- И что же Семен?
- А Семена не спрашивали.
- Да-а-а, дела. Я завтра пойду в профком.
- Юра, не надо! Ты же знаешь, что бесполезно!
- Нет, я пойду! Сколько можно терпеть!!!
Отрывается кухонная дверь, входит благообразная старушка – Нина Георгиевна, мать Юрия Валентиновича.
- Любушка, извините! Я случайно услышала последнюю фразу. А что Женечка так и не нашла себе жениха в институте?
- Гм, мама… как-то это неловко!
- Ага, Нина Георгиевна! Вот сами ее и спросите! Куда его везти-то, жениха? Сам, видите, не увёз – домой отправил. Оно и понятно – сейчас что ни зять, то нечего взять.
- Да и невестки бывают разные, Любушка … Но вот для нашей Женечки я уж постараюсь. Не стыдно будет перед людьми, пока у неё есть бабушка.
- Мама, что ты такое придумала?
- Завтра, Юра, я всё расскажу!

***

Вечер следующего дня. Отец семейства вернулся с работы, он взволнован.
- Люба! Собирай всех на кухню. У меня важное сообщение. Антонина Аристарховна уже пришла?
Вот и прекрасно!
Кричит в проем двери:
- Лена, зови Семёна! Только быстро!
- Юра, что случилось!
- Дай воды! Лучше водки! Нет, давай воды!
Он жадностью пьёт и резко ставит стакан на стол. Люба вздрагивает от удара, смотрит испуганно на мужа.
- Что случилось?
- Всё! Я вышел из партии. Ха-ха-ха! Ты бы видела его лицо, - он гримасничает. – А я сказал: раз так – вот мой партбилет! Я хотел его порвать, но он оказался крепким. Да ты не пугайся, я не про парторга. Про билет.
В-общем, Люба: мне отказали в предоставлении жилья! В очередной раз отказали! Мне, заслуженному работнику сталелитейной промышленности! Инженеру! Начальнику бюро! Выпускнику высшей партийной школы. От-ка-за-ли!
- Юра, сядь!
- Не те времена, говорят! Сейчас ничего даром не дают, нужно иметь «тити-мити»! – он выразительно потёр пальцами перед лицом супруги. Она болезненно сморщилась и отпрянула назад.
- А я ему: даром?! А то, что я за свой труд получаю копейки – это не даром?! Да за границей … да там такого как я ... дом, вилла, машина, счет в банке и ещё …. Ну ничего! Мы обойдёмся! У нас есть другое решение!
- Юра… - жена подошла к мужу и обняла его, успокаивая.
В кухню входит Нина Георгиевна! Следом ещё бабушка, подруга юности, библиотекарь в отставке - Антонина Аристарховна, за ними Женя, Лена и Семен.
- Что тут происходит? – спрашивает Лена, младшая дочь. Она студентка первого курса.
- Садитесь все за стол, у папы есть серьёзное сообщение.
Все рассаживаются. Люба расставляет чашки с чаем.
- Семен, - начинает разговор Юрий Валентинович. – Мы не слепые. Мы видим, что у вас с Леной ... чувства.
Женя ехидно ухмыляется, глядя в свою чашку. Бабушки добродушно улыбаются, и друг дружке подмигивают, глядя на Семена и Лену.
- Да вы что, Юрий…
- Не надо, Семен! – обрывает его Юрий Валентинович. - Не нужно стеснятся высоких чувств!
- Да я вовсе …
- Ну вот что: мы понимаем, что семья – ячейка общества! И у этой ячейки … короче, ей тоже нужна ячейка. Жилплощадь. Квартира, одним словом.

Продолжение следует...

***

ОХОТНИЧЬИ БАЙКИ

Неудачная охота

Сейчас многие с замиранием сердца следят за драматическими событиями в Красноярской тайге возле далекого Кутурчина.

Ищут трёх пропавших туристов — семью с малолетним ребенком.

Строятся разные версии, интернет наводняется слухами и домыслами. Порой самыми абсурдными, кои «эксперты» всех мастей спешат изложить в своих комментариях. При этом многие сходятся во мнении, что хозяин сибирских лесов к исчезновению Усольцевых непричастен.

Тем, кто отвергает мысль о нападении медведя, рекомендую перечитать повесть Григория Федосеева «Злой дух Ямбуя»: этот сильный зверь способен так схоронить добычу, что пройдёшь мимо — не заметишь. И о коварстве медведя, способного напасть в самый неожиданный момент, написано немало. Но и мне есть что рассказать.

Было дело, год уж не припомню, а время  — начало сентября, сидел я в засаде на дереве, караулил медведя возле туши убитого им лося. Занятие это не каждому по душе, особенно любителю ходовых охот. Ведь приходится не один день долгими часами сидеть на осине словно большой трутовик. Сидеть и не ворохнуться  — да-да, без единого звука и шороха, чтобы не спугнуть сторожкого зверя.

Тот идёт по лесным тропам не спеша, останавливается, подолгу прислушивается и принюхивается. Если почует опасность, так же незаметно уйдёт, а если нет, подкрадётся, ляжет неподалеку от припрятанной добычи и до темноты терпеливо ждёт, чтоб спокойно поужинать.

Так и охотник - целый день, а порой и ночь сидит в ожидании медведя. Ни есть, ни пить не рекомендуется  — лишний звук и запах погубит всё мероприятие. Ну и другие, порой крайне неотложные, дела на дереве особо не сделаешь — это исключено. О подготовке к медвежьей охоте — разговор особый и обстоятельный, а посему не теперь ему быть. Скажу лишь, что не принято промеж медвежатников накануне выхода в лес ни словом, ни мыслью поминать владыку тайги, ни, тем более, загадывать исход охоты. А уж что касаемо водки пригубить или жены, то это, вообще, ни-ни!

Суеверие, скажете вы. Но вот такая опасная охота. Тут уж кто кого высидит: ты его или он тебя. Случаются на медвежьем промысле такие печальные происшествия, что и рассказать-то страшно. От одной только мысли муторно, аж с души воротит. Да, и поэтому с каждым годом всё меньше охотников на медведей. Ну а я, раз уж взял лицензию, обязан добывать. Тем более, зверь сюда ходит — видно по свежим лёжкам и тропинкам, вытоптанным в высокой траве на склоне холма. Теперь главное дело — не спугнуть мне этого медведя.

Но если б только я - где бы ни охотился, всюду найдутся люди. Казалось бы черновая тайга, бес ногу сломит, но и тут эти грибники-ягодники, туристы-романтики — шарятся всюду с утра до ночи, кричат, свистят и улюлюкают, так что зверь раньше полуночи и не подходит. Ещё и углевозы грохочут до темноты - лабаз мой у технологической дороги затерянного в тайге разреза.

Вечереет. Вот уже в лесу умолкли птицы, стихли людские голоса, грузовики с углем перестали носиться, поднимая тучи черной пыли. Украдкой глянул на смартфон: дело к 22 часам. Ну, думаю, сейчас и косолапый подойдёт — пора бы.

И верно: внезапно за моей спиной, совсем недалеко — шагах в двадцати и почти у самой дороги — мелкие птахи возмущенно заверещали в кустах. Кто их спугнул? Заяц, лиса, косуля или же...

На шоссе послышался шум проезжающей легковушки. Откуда она здесь, в запретной зоне угольного разреза да ещё в такое позднее время?

С чего-то вдруг пришла мысль: сейчас остановятся, выйдут люди и увидят меня. Начнутся расспросы и уж тогда мне про добычу можно забыть. Если медведь и есть где поблизости, обязательно уйдёт и тогда ещё один охотничий день насмарку. А жаль  — я сижу на дереве с 11-ти утра в ожидании зверя.

Как назло, автомобиль притормаживает, его двери распахиваются, раздается веселый мужской смех и шутливые женские причитания. Едва различимая в темноте фигурка отходит от машины и начинает осторожное движение по высокой траве. Она идет прямо по направлению того самого подозрительного места, где минутами ранее встревожились птицы.

Если это медведь, что почти бесшумно (кабы не сообщили мне пернатые часовые) подкрался к моему лабазу, то трагедии не миновать. Однако как узнать, кто там на самом деле? Казалось, эти мысли пронеслись мгновенно, а девушка прошла уже несколько шагов навстречу неизвестности. Итак, решение принято.

Я навожу ружье и включаю подствольный фонарь. В круглом пятне света —  затаившийся в траве хищник. Он прижался к земле и смотрит в сторону дороги на приближающегося человека.

Услышав щелчок фонаря, медведь рыкнул и резко обернулся. Он посмотрел вверх, щуря близорукие глаза от яркого света. Пока я раздумывал, стрелять или нет, медведь с недовольным рёвом бросился наутек. Он пробежал мимо дерева, на котором я сидел, и устремился вниз  — в глубокий таёжный лог. Земля так содрогалась от мощных шлепков его лап, что даже на восьмиметровой высоте эти удары вызвали у меня легкое волнение.

Девушка вскрикнула, побежала обратно к дороге. Я выключил фонарик. Автомобиль с вопящими пассажирами уже скрылся вдали, а из леса всё еще доносился шум несущегося на махах медведя.

Обдумав своё положение, я пришёл к выводу, что теперь уж сюда долго никто не сунется. Ни медведь, ни туристы. Весть об этом событии разнесётся по округе ещё до начала следующего дня.

Охота сорвалась. Но я всё же правильно сделал, что не стрелял. Агонизирующий зверь мог навредить случайной прохожей. А вот прояви он агрессию к ней, у меня бы не было выбора.

Спустившись с дерева, я внимательно осмотрел следы — медведь был старый самец. Большой и острожный. Вот поэтому-то этот мрачный исполин так незаметно подкрался — терпение и опыт сохранили ему долгую жизнь. Чего, к сожалению, нельзя сказать о его добыче. Которой сегодня чуть не стала девушка, бредущая в кустики "по нужде".

Я неторопливо собрал охотничье снаряжение и пошёл к автомобилю, который оставил в лесу километрах в двух от лабаза.

Кстати, моё предположение оказалось верным: до окончания сезона охоты больше у лабаза никто не появлялся.

***