Добирай, добирай штурвал!

  Добирай,добирай штурвал,ну...видишь...как легко мы покатились!
Этими словами меня "крестил" мой командир Ан-2, Михаил Николаевич Ромоданов,
пилот первого класса,налетавший за свою жизнь более 17 000 часов в небе Заполярья и проведя за штурвалом почти два года своей небесной жизни.
 В этот день  с раннего утра мы выполняли лесоавиационные работы по тушению пожаров в тайге,но погода была исключительно жаркая для русского Севера,а стрелка указателя  термометра ТЭУ-48 показывала +32 градуса по шкале Цельсия.
 Форменные галстуки мы сняли и они болтались на крючках для зимней одежлы у нас за головами.С собой мы взяли термос с горячим чаем и изредка попеременно пили его из оранжевой крышки. Командиру было сорок пять лет и все пилоты нашей Лешуконской отдельной авиаэскадрильи (ЛОАЭ) звали его с большим уважением - Старый.
 До этого я летал зимой с Сашей Щёкотовым несколько месяцев на полуостров Канин Нос за рыбой для жителей города Архангельск,а затем он ушёл после учебы летать в Талаги вторым пилотом самолёта Ан-24.
 Меня специально поставили к "Старому" набраться опыта, а затем ввестись командиром нашего колхозного "лайнера" Ан-2.В просторечье называемым жителями сёл и деревень -"Кукурузник".
 Полёты всегда доставляют лётчикам большое удовольствие,не смотря на любые погодные условия.А погода на Северах не балует — особенно в межсезонье! Для подготовки к ним каждые полгода проводится учеба — ВЛН и ОЗН-- весенне-летния навигация и осенне-зимняя.
 Весной 1981 года я прошёл обучение на Базе Лесоавиационной подготовки лётного и штурманского состава в Архангельске и сдал все зачёты с оценкой "Отлично".А затем меня с командиром авиаэскадрильи Горшковым Алексеем Борисовичем проверил пилот- инспектор нашего Архангельского Управления Гражданской Авиации Валерий Александрович Белецкий и допустил к выполнению полётов по тушению пожаров.
 В этот день в полёте "Старый" уступил мне своё левое командирское кресло и просто сказал,— Рули за командира,привыкай, а я немного отдохну, ведь идёт уже третий час полёта.Вчера мы с тобой налетали аж восемь часов и заработали на завтрак,обед и ужин
дополнительные шесть рублей "приварка".
 Я лишь улыбнулся в ответ...
 — Командир!Хочешь, анекдот расскажу?
- Валяй!— "мели Емеля"!Лететь еще целый час.
- Встречаются два лётчика,одно училище закончили.Один пашет на Ан-2, а другой переучился на Ми-6.Пошли в ресторан, заказали обед и бутылку водки.Вертолетчик наливает себе полный стакан, а Ан-два-шнику только половину.
 Ну,тот и говорит:
— Это по какому такому случаю явная несправедливость?
— Так я пока до рта донесу, только половина останется, На Ми-6 десять тонн вращающегося железа!Трясёт от взлёта  и до посадки.
 Мой "Старый" только кивнул мне,
- Хорош! Смотри за курсом, поворотный через десять минут. А сам продолжил читать журнал "Огонёк".
- 07638, Гравюрный,— вызвал нас диспетчер.
— Гравюрный, 638 на связи, Борт порядок!
- Вам после посадки готовиться на Архангельск. Санрейсом пойдете.
- 638, понял, Архангельск
. Мы поменялись с командиром  местами,я взял в руки штурманскую линейку НЛ-10М и за пять минут рассчитал полёт на Кегостров и обратно в Лешуконское. После посадки Старый ушёл подписывать в АДП "Задание на  полёт", а самолёт в это время был заправлен "под пробки" бензином марки 91/115 и маслом МС-20.Через пятнадцать минут подъехала машина Скорой помощи и привезла пострадавшего при пожаре на маслозаводе. В салон на носилках загрузили мужчину, у которого даже голова была в белых стерильных бинтах, только глаза оставили без повязок.Для сопровождения больного был выделен сопровождающий фельдшер с кислородной подушкой,который разместился на сидении ближе к кабине экипажа. Командир лишь только посмотрел на больного и занял своё кресло.
 Ввиду срочности санзадания лететь решили на номинальном режиме двигателя. Для экономии топлива заняли семьсот метров высоты и включили высотный корректор. Ветер в этот раз был для нас попутным со скоростью 40 км/час.
 После пролета Пинеги,по разрешению диспетчера, немного спрямили маршру и рассчеты показали, что будем в Архангельске через 47 минут. Фельдшер попросил разрешения покурить и присел на струбцину между нашими креслами. Для этого я специально приоткрыл свою форточку и дым сизой струйкой устремился из кабины. Больной лежал не шелохнувшись и только просил пить.
 Над Ломоносово были видны яркие вспышки молний и мы пошли немного северней, взяв за видимый ориентир вышки широковещательных радиостанций высотою более двухсот метров.
 Над Архангельском была гроза и диспетчер из Талаги перенаправил нас на Васьково - бывший военный аэродром.Запросили внеочередной заход на поскдку короткой фразой,
— Необходима "Карета"!-что означало выполнение Санзадания.
 После посадки,на рулении,сразу увидели на месте стоянки машину Скорой помощи и ждущих наш борт медиков.
— Довезли,- такой короткой фразой был закончен наш полёт во имя спасения жизни...
 Обратный рейс был с геологами Тимано-Югорской экспедиции в Мезень.Загрузили самолёт полностью,благо я участвовал в загрузке  и все их грузы были размещены рядом с кабиной экипажа,тем самым избежав задней центровки. Геологи весь полёт пели бардовские песни под гитару:Визбора,Высоцкого,Галича и спели незнакомую мне до этого песню:

  Кожаные курти,брошенные в угол.
. Снегом запорошенное низкое окно.
. Ходит за ангарами северная вьюга,
. В маленькой гостинице пусто и темно.

. Командир со штурманом мотив припомнят старый,
. Голову рукою подопрёт второй пилот.
. Подтянувши струны старенькой гитары,
. Следом бортмеханик им тихо подпоёт...

 Разве знал я тогда,что с Александром Моисеевичем Городницким встречусь в Москве в бард- клубе "Гнезде глухаря" в 2014 году и он мне собственноручно подпишет на стандартном листе бумаги текст своей песни с своими пожеланиями:
— Гравюрному!
Летай, сколько возможно!
 А. Городницкий

 А тогда я тихонько про себя подпевал геологам песни Юрия Визбора, знакомые мне ещё с летного училища.
 Заночевать пришлось в Мезени;лётная столовка уже не работала в позднее время и мы набрали в ближайшем магазинчике рыбных консервов и взяли две буханки чёрного хлеба. Есть хотелось до спазмов в желудке — хорошо ещё,что чайник и заварка были у дежурной гостинницы.
— Так язву можно заработать, - констатировал Старый, - профессиональную болезнь пилотов Ан-2 и вертолётчиков в отрыве от базы.
— И "Бычки в томате" жуй с сухарями белого хлеба — у меня в портфеле они постоянно есть,жена в духовке специально готовит, А то тебя на медицинской квартальной комиссии "пошлют по кругу",если будешь жаловаться на боли в желудке и спишут... Кто тогда со мной,летать будет? А с тобой мы сработались:
.—Когда брал тебя вторым пилотом, спросил у Щёкотова,— как летает?
— Потянет, — только и сказал он, —бери,не подведёт!
 Я жевал "Бычки в томате" с сухарями, запивал всё это крепким чаем,и ...молчал,но был благодарен и моему первому командиру Саше Щёкотову,и Михаилу Николаевичу Ромоданову,за то,что научили меня летать в условиях Заполярья!
. Конечно,как и все вторые пилоты,я стремился сесть "в левую командирскую чашку", а затем по прошествии года двух уйти в Архангельск вторым пилотом на Ан-24.А может...налетав 1500 командирских на Ан-2, пойти на переучивание "вторым" на Ту-134,тем более учился я заочно в авиационном ВУЗе.И отлично знал,что в Москву мне не пробиться летать — нет блата и, как говорили тогда — "нет шерстяной руки"...
. Наш вылет на завтра был перенесён на десять утра по условиям нашей поздней посадки..
Спокойно легли и проснулись в семь часов утра.
. Столовка уже работала и можно было поесть молочной рисовой каши,яичницу и выпить стакан крепкозаваренного чая. В магазинчике купили финских конфет и копченой рыбы.
И только через два часа взлетели на Лешуконское,оторвав колёса от земли...
 Налёт  в конце этого  месяца приближался к 100 часам лётного времени и осталось нам летать еще три дня, а потом возьмём законные два дня выходных.Надо же и в бане хорошенько попариться...
 Два выходных дня пролетели незаметно: сходил в баню, а потом занялся "постирушками". Хорошо ещё,что выручала столовая ОРСа деревозаготовителей и время на готовку обеда было сэкономлено.А в этой столовой,в отличии от нашей лётной, всегда были говяжьи языки с картофелем фри, венигреты и салаты,да и борщ был всегда "домашний".
 Утром я зашёл за Старым и мы спокойно поплелись на восьмичасовой вылет для полета в ближайшую деревню,куда быстренько слетали за сорок минут и были готовы лететь опять по маршруту патрулирования.В 9-25 снова "оторвали колёса от земли" и вот мы уже в воздухе.
 Немного убавилась жара и небо было ясное — правда дул сильный боковой встречный ветер порядка 60 км/час на восьмистах метров и угол сноса достигал шестнадцати граусов--такое впечатление,что летишь боком навстречу солнцу. Командир закурил и взял в руки журнал "Огонёк", я же продолжал держать курс и вёл ориентировку на местности. Через два часа мы проходили предгорья Урала и я смотрел на перекаты реки Мезень в самом её начале недалеко от истока.
 - Вот бы куда забраться и половить сёмгу,да провести хотя бы пару дней у костра и готовой ухи!- подумал я...
 - О чём задумался?- спросил Старый.
 - О рыбалке...
 - Забудь!Вчера одна бабуля ловила рыбу на Вашке,так рыбинспектор подошёл и осмотрел ее улов. И нашел маленькую сёмужку. Дело передали в суд: хорошо,если ей дадут условный срок. А бабушке восемьдесят четыре года — во время войны в лесу сосны вековые валила, как заправский лесоруб.
Так она своим тяжёлым трудом Родину защищала!Дай Бог ей здоровья!А тут срок грозит!
Да, а ты пинежского писателя из Верколы,Федора Абрамова читал?"Две зимы и три лета"
его почитай!Тебе понравится!Ты же деревенский,хоть и москвич,- с улыбкой заметил Старый.
—Да далась вам эта Москва,моя деревня от неё в сорока километрах!
-Запомни,Саня!Ваше Подмосковье — для нас,местных,— всё равно Москва!И "палки в колёса" тебе всё равно будут вставлять,особенно перед вводом в командиры.Не любят у нас  москвичей,наглые они,как мы считаем.Да и то,что ты единственный из вторых учишься
заочно, "очков" не прибавляет!Только Серков у нас с "Академией",но его-то в комэски метят,когда Горшкова в Управление заберут.Так что,будь поосторожнее во всём! Вижу,как Цивин к тебе "не ровно дышит", так и хочет тебе "Первый Талон" нарушений отстричь!
Мы на Совете командиров решили "дать тебе добро" на ввод. Отгуляешь в ноябре отпуск и готовься лететь в Управление на класс сдавать,а потом Программу на ввод пройдёшь.
 Когда изменили курс полёта на возвращение,справа от себя с курсом 320 и на удаление порядка 25 километров,увидел небольшой дымок,к которому мы пошли, доложив об этом Гравюрному. Встречные борта были ниже нас и через семь минут мы прошли над очагом пожара. Горело порядка ста квадратных метров тайги с вековыми соснами. Сделав на снижении вираж над местом предполагаемой высадки десантников-парашютиств,тут же запросили условия подхода и посадки. Посадка прошла штатно,как учил меня Старый, и на основные шасси. На земле нас уже ждали и тут же готовы были к загрузке.Топлива нам хватало еще на два часа полёта и мы не стали заправляться.
 Быстро загрузились и полетели. На место пришли через десять минут и прошли над очагом пожара.Набрали высоту в восемьсот метров и летчик-наблюдатель занял моё правое кресло, а затем  выбросил в форточку пристрелочную ленту для определения ветра над местом,куда должны были презилиться парашютисты. Мне же пришлось одеть страховочный комбез и пристегнуться в салоне к тросам выброски грузов. Сначала в низ пошёл груз,а затем и парашютисты. Все шесть приземлились удачно и зажгли файер в знак начала своей работы по тушению.За тем прошли всего в метре от земли и я сбросил взрывпакеты ближе к устью ручья, у которого заняли боевое положение парашютисты-десантники.
 Сделав вираж над пожаром,мы отправились домой,где нас ждала баня на Базе лесоохраны.
Парашютистов утром вывез вертолёт Ми-8 Архангельского Второго авиаотряда.