Конец света для одной души. Глава 19

                Глава 19: Лесные обитатели

               
   Никуда не выезжаю. Твержу ежечасно, что нужно искать подходящие варианты запасного жилья. Неотложно! Без всяких! Побуждай инертное седалище на организованную демонстрацию, колебание и действенное циркулирование!

   Вот только не могу заставить себя подойти к машине. Растерянность и опаска снова оказаться в  аварийной ситуации, перечеркнули все здравые планы и весь мой складный распорядок. Апатично занимаюсь огородом, но самая основная, прилежная работёнка-неустанно сидя на крыше с морским биноклем, обследовать днем и ночью местные окрестности. Постоянное выжидание отовсюду неотвратимого бедствия-не лучшее повседневное занятие. Неослабное, тревожное состояние добросовестно подтачивает и доканывает меня изнутри.
 
   Прямо бомбит и скипидарит всеми паническими проявлениями. Мысли о крушении и трагической случайности выносят все думающие изломы в головном руководящем органе. Рассадник перевозбуждения. Нервы сдают, и я уже на пределе от всеохватного раздрая.
 
   Как не дрогнув, по-мужски, вынести жгучую накаленность и перебои с незыблемой выдержкой? Усердствуй, издерганная! Люторно! Желательней старайся! Ударнее! Эффективнее!

   Сначала я думала, что это обыкновенные собаки, только меня поразили их геркулесовы размеры. Всё-таки, наверно, откормленные волчары, которые близко вышли к поселку. Дерзкое зверьё. Не страшится заселенных земель.
   А где оно, обжитое человеческое жилье?
   У кого, кроме меня?
   Им некого трусливо остерегаться. Теперь они управленцы истинным положением вещей. Темпераментно дрейфить надо мне.
 
   Рассмотреть четвероногих голиафов получше не получается. Далековато. Но, похоже, обосновались лесные обитатели тут основательно и надолго. Соприкасающееся соседство плотоядных великанов меня совсем не устраивает, отчаянно напрягает и пугает. Смачно и упорядоченно схлебнут нас с псом, подобно двум сочным пельмешкам и не рыгнут после праздничного застолья. Хотя Том сохраняет внешнее спокойствие, следует выяснить, представляют ли частноправовые смежники реальную угрозу для нашего мирного существования.

   К автомобилям подходить совершенно не хочется, больше не хочется. Однако, не пешим же ходом теперь километрово расхаживать? Долго и настоятельно убеждать себя в незаменимой важности транспорта-пустая трата времени, которого сейчас и так нет. Что не говори, а наше колесоножное слияние произойдет в любом случае. Рано или поздно придется отважно сесть за баранку и деятельно нажать на газ.
   Пусть будет лучше рано.

   Томыча с собой не беру, пока не стоит вовлекать  его в туманный рейд. Вооружилась всем необходимым для шпионской слежки и результативной обороны. Близко подъезжать не стала, залегла скрытной, неприметной простотой на травяной возвышенности.
 
   Похожи на волков, только намного крупнее, габариты крайне внушительные. Атланты в своей псовой классификации.
   Они все бесхвостые!
   Как Том! 
   Как Том...
 
   Да, я в полном замешательстве. Вот оказывается, чьих ты фирменных кровей и запутанных корней. Как раньше не поняла, зато теперь всё исправно сложилось. Долго же играла в занимательный тетрис-дзен. На все лады переворачивала разрозненные фигурки, меняла скорость, но так и не могла заполнить ни одного горизонтального ряда. Я относилась к Тому, как к собаке и его интригующие странности, причуды и нетипичное поведение принимала за особенность сложного характера, а он один из них.

   Теперь почти каждый день езжу в новую колонию поселенцев-богатырей. Они живут стаей. Насчитала одиннадцать взрослых особей и три детёныша, только их количество может быть и больше. Меня выделяют  быстро, безошибочно, сразу распознают, где я тайно укрываюсь.
   -Здрасссте! Вот ты! А вот мы! Пиф-паффф! Ты идеальная мишень для меты.
 
   Изобретательно меняла дислокацию-моментально вычисляют.
   -Тук-тук! Не ждала? Мы всё про тебя знаем. Ты живописно стоишь в густом, невысоком рябиннике и заманчиво пахнешь натуральным провиантом. Маскировочка так себе. Это излишне. Не спрячешься, хоть молотым перцем обсыпься, хоть порохом, хоть пряной махоркой. Посредственно косишь под малахитовую статуэтку в пятнистой зеленой форме и москитной сетке на изумленном лице. Наш оперативный разведотдел уморительно гагарит и уделывается от смеха, глядя на секретного военспеца!
   
   Пришлось останавливаться намного дальше, чтобы не нарываться на всяческие неприятности.

   В общине два вожака. Издалека непонятно, это самцы, самки или семейная пара. Саму охоту хищников не видела, но бегают исключительно быстро. Представляю, какую они развивают скорость при срочной надобности. Гепарды бы сплёвывая ревнивые слюнки, смахивали завистливые слезинки и сучили в психозе нерезвыми, тонкими ножками. Вне конкуренции!

   На широкой прогалине, у братства рослых комфортное лежбище. Явной агрессии не проявляют. Между тем, чувствую всей своей разбуторенной дерматологией, как они воинственно и взрызованно раздувают ноздри. Так же, как Том.
   Как у них внутри всё ярится и вспенивается баритональной, троглодитской бранью. Так же, как у Тома.
   Как закипает бесчисленный потенциал неоспоримого превосходства, всесилия и непреложной, очевидной стойкости. Как у Тома.
 
   Переживаю, что легион аида может крадучись, по-тихому окружить меня и бесшумно взять в уплотненное "каре". Впоследствии будет не вырваться из сплоченного оцепления и не пробиться к припаркованному автомобилю через клыкастую группировку. Поэтому веду наблюдение теперь только с машины.

   После полудня решила навестить быстроногий клан и уже издалека поняла-что-то не так. Подъехав поближе, увидела несколько неподвижно лежащих тел. Других зверей подле не обнаружила. Произошло что-то чрезвычайное. Немного подождав, решила  подступить вплотную.
 
   Здесь была жестокая бойня, смотреть без содрогания на дробильную мясорубку невозможно. Восемь разделанных тел мертвы и эти тушки-разнопородные собаки. Девятая зверюга бесхвостая, вероятно самка, жива, но не шевелится, глаза плотно закрыты. Она серьезно ранена, сверху на ней лежит пухленький детёныш, он невредим.
 
   Уже темнеет, я втащила в машину их обоих. Неблагозвучно вопит по всему нотному стану и отчаянно сопротивляется только малыш. Его мамаша тиха, невыразительна и безвольна, ещё к тому же тяжеленная, словно мешок с песком.
 
   Приехали домой.
   Том терпеливо ждал за дверью, я отвела его в спальню  и надежно закрыла дверь. Дружище, не сейчас! Сначала вытащила из машины детеныша, занесла в соседнюю комнату. Самку, свалив на брезент, через гараж спустила в подвал. Прибывший малой заливисто и надрывно выл не переставая.
   Боязно? Сознаю и не воспрещаю. Ори.
 
   На удивление, Том невозмутимо молчал, деловито обмозговывая происходящее.
   При свете осмотрела чудную воительницу. Это не самка, это особь мужского пола. Мускулистая махина с неимоверно мощной грудной клеткой, лапами и челюстью. Настоящий боец. Величавая зверюга, грандиозная, никогда не видела таких раньше, даже в современных фантастических фильмах.
 
   Вот каким Том будет в будущем, когда вырастет. Громадный! Колоссальный! Непостижимый! Основательный! Глобальный! Немыслимый! Мировой! Космический! Всесветный! Повелительный! Могущественный! Божественный! Дьявольский!

   Умильное, сладенькое благоговение со звонким повизгиванием и гипертрофированная, непомерная гордость за своего питомца распирать будет потом, на ёмкие сравнения и пространные размышления нет времени.  Требуется  содержательно и экстренно что-то делать.
 
   Странно, рана на боку исполина не рваная, не от укуса, края разрыва ровные, точно от пореза бритвой. Кто тебя так технично и аккуратно полоснул? Дыхание чуть уловимое, слишком слабое. Приложила фонендоскоп к его сердцу. Один удар каждые тридцать секунд. Пусть хоть так-бледно  взблёскивает и приглушенно звякает, без барабанной дроби. Едва теплящийся ритм-тоже жизнь.
 
   Старый намордник Тома на самца не налез, пришлось соорудить символическую смирительную рубашку. Обмотала челюсти тряпкой, связала лапы, защита ненадежная и хлипкая, но всё же препятствие для любого сдвига и смещения. Спиртом обработала поврежденное место, обколола вокруг местной анестезией и я совершенно не предполагаю, как процесс уменьшения чувствительности подействует на дикую животину. Можно ждать чего угодно, любого непредсказуемого,  безусловного рефлекса с ответной реакцией.

   Обычной швейной иглой, с большим трудом, смогла наложить всего лишь четыре шва. На длинное сечение хлопчатобумажных скрепок недостаточно, ещё бы штуки три, но не получается, кожа зверя слишком плотная. Не шилом же дырявить. Ввела противовоспалительный препарат и зафиксировала нетугую повязку. На будущее, надлежит взять в больнице специальные иглы и рассасывающиеся нитки для операционных действий. Обязательно. Вполне возможно и мне понадобится, а то о мероприятиях скальпельного вмешательства я раньше совершенно не задумывалась. За время затяжной врачебной процедуры гигант ни разу не шевельнулся и даже не пытался подсматривать исподтишка на подпольную медицинскую работницу. Видать самец и вправду был в глубоком забвении.

   Сняв с него все путы, устроилась неподалеку с трясущимися поджилками, вся в обильной испарине, влажными волосами и с солёным конденсатом, который разъедая глаза, стекал с кончика носа. Всегда "мечтала" стать хирургом-портняжкой, пережимая обшивку и сшивая стежками, без ассистента, разрезанные и распоротые прорехи.

   Тихо сидела, щурилась от едкого пота, пистолет из рук не выпускала, но точно уверена, что никогда не выстрелю в самца, ни при каких обстоятельствах, даже если ему вздумается внезапно атаковать и напасть на меня.
   Я что, не буду отбиваться? Точно не отвечу.
   Дам себя уничтожить? Возможно.   
   Почему?
   Фиг его знает!

   Привезенный детёныш продолжал истошно завывать на все звериные голоса. Я решила вывести хладнокровного, вдумчивого Тома, чтобы он сообразительно успокоил безустанного горлодера. Держа за ошейник свою, ярко прославленную, превознесенную до звездных небес собаченцию, открыла дверь. Отпустить или нет? Отпускаю. Знакомьтесь, товарищи недарвиновские своеземцы. Они не бросились радостно навстречу, не стали обнюхивать друг друга, просто стояли молча, опустив вниз головы. Подобающее приветствие для экзотических уникумов.  Малыш подошел первый, мило ткнулся лбом Томычу в заднюю ногу. Полное признание.

   Вообще-то, это девочка, как оказалось. Прелестная деточка ясельной группы. Они внешне очень похожи с Томом, только у неё изумрудные глаза и на носике жёлтые крапинки, как на крыльях у "божьей коровки". Насчитала девять правильных кружочков. Сразу придумала удлиненной, славной мордочке имя Зея. Её авторитетному собрату, неизвестного рода-племени-Зевс. Том прилёг, трогательная пигалица из кургузого помёта примостилась  рядом. Больше волноваться за неё не стоит. Принесла вторую миску с едой, однако к еде никто не притронулся.

   Я вернулась в подвал, там все без изменений-неподвижное, еле дышащее  тело. У Зевса очень горячие подушечки лап и на носу выступили красные капельки жидкости, похожие на кровь. У Тома  иногда выделяются такие же, только бесцветные. Взрослая особь несколько отличается от молодняка. И ухо с подпалиной, оно немного светлее основного окраса.
   Диковинные создания!
 
   Просто диковинные, не больше. В моей теперешней,  феерическо-парадоксальной жизни всё могло быть намного хуже и малоприятней. Как в невыносимо жутких, кошмарных ужастиках с передозировкой страха, безумных эмоций и повышенных гормонов запредельного стресса.
   Да я нескончаемая счастливица!
 
   Воспользовавшись удобным случаем, откатала пальчики прибывших, сравнивая их с четырьмя оттисками моей собаченции. У таинственных пришельцев, как и у людей, ни одной похожей конфигурации на гравировке подошв, ни одного дубликата. Можно составлять опознавательную картотеку нездешних протекторов иноземных лап.

   Я поднялась на крышу, стая не возвращалась, восемь тел продолжают бездыханно лежать и гнить. Никаких передвижек вокруг. Весь день проворно бегала по дому, вверх, вниз, осуществляла всесторонний присмотр за происходящим.

   Уже пошли вторые сутки, кроха ничего не ест, пробовала разные продукты и не могу понять, в чём причина отказа, ведь Том с удовольствием трескает всё, что употребляю я. Потом сварила жидкую манную кашу на  сухом молоке. Запеленала строптивую малявку как ребенка, чтобы не извивалась, и через шприц стала выдавливать в пасть небольшими подачами похлебку. Иногда вливала разведенные сливки и воду. Сначала маленькая капризуля выталкивала моё варево, потом приноровилась насыщаться. Том вел себя достойно и в принудительную кормежку не вмешивался.
   Понимашка моя захваленная!

   Двух несовершеннолетних короткохвостых в подвал к травмированному болящему не пускала. На четвёртый день, прежде всего, стянув самцу колюще-режущие части тела, сняла  повязку с раны. Разрез совсем затянулся. Срезав и вытащив  нитки, не могла наудивляться. Может вообще ничего и не надо было делать? Может пришлые существа сами себя  регенерируют и обновляют? Глубокое кожное повреждение волшебно зажило в самый короткий срок.

   К вечеру обнаружила, что Зевс оправился от недуга и умело выкарабкался из отключки. Он полулежал, изучающе уставившись на меня, в его груди нарастало гневное клокотание, а шкура пошла заметной рябью. Оскалил убийственную пасть, показывая необычные, острые зубищи в два ряда.
   Какое роскошное, смертоносное распределение!
   Оптимизация умерщвления.
   Ну ты и невидаль монстровидная!
 
   Феромоны сердитости так и прут из него. Шквал негодования подступил ко мне уже вплотную. Не делая резких движений, я попятилась назад, так и поднялась наверх. Думать нечего, раз ввязалась в крупную ораторию с разветвленным, напряженным сюжетом, надо идти до конца, полумера действий уже не к месту. Немного отдышавшись и взяв на руки детёныша, спустилась обратно к своему потерпевшему в самопальный лазарет. Опустила малышку на пол и та подбежав к лежачему сородичу, легла на него, прямо на зажившую рану. Воссоединение родственной парочки произошло весьма прохладно, неразговорчиво и тускло, зато мне было невероятно тепло и солнечно от их сдержанной встречи.

   Том стоял рядом со мной, склонив голову.
   Доверие? Почтение? Угождение? Подчинение? Кто ж разберёт устройство звериного общества с идеями равенства?
 
   Я принесла еду и свежую воду, близко не подходила, чувствовала, что лучше держаться подальше. Они здесь уже почти неделю, каждый день приношу пищу, меняю питьё. Для Зеи кашу и молоко. Плохо, что у меня в запасах нет молочной смеси для младенцев, ей бы понравился доброкачественный прикорм. Ест только девчушка, старший сородич отстраняется от всего.
 
   Самец и его юная воспитанница относятся ко мне без враждебности, но дистанцию соблюдаю, притом приличную, не перехожу границу дозволенного. Хотя Том тоже держится от них на расстоянии, мне кажется, что они  всегда на связи, она у них особая, специфическая. Однозначно-они свои.

   Я сняла со своего любимого друга ошейник. Кожаное кольцо теперь никчёмный и неуместный атрибут.
 
   Зевс потихоньку встает, внимательно анализирует незнакомое помещение. Вижу, что наше жилище ему совсем не нравиться, но он не покидает убежище. Возможно ещё не совсем окреп, а может есть и другая причина.

   Бордовый рассвет застал меня, как всегда, неожиданно. Я перебралась в подвал. Животные чувствуют себя прекрасно, а мне приходится  активно физкультурничать. В привередливые дни стабильно занимаюсь либо на спортивных тренажерах, либо бойко и усердно выкаблучиваюсь под аккомпанемент задорных песен. Это обязательная трудотерапия, если не хочешь корчиться всем телом, а потом лежать в бессознательном состоянии с отекшими ногами и несгибаемыми суставами рук. Да и вязкость заторможенной крови сразу в разы улучшается.

   Я села на велосипед и включила музыкальный центр.
   Ужели? Не ведала. Привезенные постояльцы умеют танцевать. Участвовал в подтанцовке только Зевс. Ну и дела! Обрядное покачивания на прямых ногах в такт мелодии, с глазами, светящимися рубиновыми кристаллами. Сильно! Человеческая хореография скромно жмется за театральными кулисами.
 
   Глаза ярко воспылали не только у него одного, у молодняка тоже. Семейственность! Колдовской магнетизм происходящего обвил и поглотил меня с головой. Затянул в зримые блики света с расплавленным заревом багрянца. Хотела подойти и составить побратимскую компанию его малопонятным "па", только желающую покружиться в хороводе исключительного волшебства не подпустили. Инородная чужачка. Надеюсь Том когда-нибудь станет моим верным партнером в сказочных, танцевальных заездах.
   Незабываемый, красочный момент. Где ещё можно увидеть трех терминаторов из метрики захожего, иного пространства?
 
   После бордовой ночи самец полностью восстановился. Через  два дня квартирующие гости ушли.
   Том за ними не последовал.
   Ушёл на следующий день.
 
   Не останавливала и не препятствовала. Имеет право. Он предпочёл родных соумышленников и так будет лучше для всех. Я ожидала дрянную развязку, давно ожидала, обдумывала потерю и боялась предстоящей утраты. Надежды, что вернется, не было. Теперь я почти одна. Наедине с собой. Варвара иногда ненадолго заходит в дом, направляется ко мне, стоит рядом несколько минут и неизменно разворачивается клювом обратно в природу. 
   Мне плохо. Очень плохо.
   Мрачно.
   Тягостно.
 
   "От судьбы всё равно не уйдешь; поэтому человек должен уметь применяться к обстоятельствам и всё время помнить, что в любой момент они могут измениться"-стоит прислушаться к Эзопу и пора начать мириться с нынешней ситуацией, приноравливаясь к новому  единичному положению.
 
   Но это всё только чужие советы. Я тоже могу втюхивать теоретические рекомендации нуждающимся, многострадальным горюнам. А надо? Успокоятся они? Вряд ли. Пока в одиночку не поимеешь вдоль и поперек всеми невообразимыми позами бедственно-забитый мыслительный процесс, пока не вымучаешь его, перепробовав всю камасутру собственного реагирования и самостоятельно не распутаешь сцепление внутренних противоречий, толку от метода самоконтроля не будет. Просто не вытянешь личную, наворотную превратность.

   Кто пишет разные образцово-мудрые наставления, обязательно должен добавлять в свои обороты такие слова: не так скоро, не один год, может быть, когда-нибудь и НИКОГДА. Как  пристойно и безупречно должно быть в ароматной, розово-цветочной, конфетно-пряничной идеальной идиллии-сама знаю. Как и что получится в тлетворной, явной реальности-понятие отвлеченное, растяжимое, гнетуще-полутемное.
   
   И я, каким бы манером не тужилась, напрягая умозрительные завитушки в голове, пока не перестраиваюсь. Не получается. Мозговой дуршлаг, гнида серобуромалиновая, не удерживает правильность восприятия событий. Всё полезно-философское обильно и безвозвратно вытекает из моей недалёкой, полужидкой массы.
   Гребаная действительность! Самый распространенный вариант.
 
   С крыши осмотрела округу, поблизости животных никаких нет. Они покинули насиженные, уютные места. Съездила в деревню, где увидела Тома в первый раз. Хочу понять, как он там оказался. Тщательно осмотрела дом. По документам, в маломерном строении прописан двадцатидвухлетний Павел, с лицом начинающего гангстера, а так же Семён, которому тридцать два года. Его фотогеничную физиономию тоже можно поместить на обложку бульварного чтива. Интеллигентный злодей со злодейским опытом. Они однофамильцы, только с разными отчествами, вероятно родственники. Близкие или дальние, меня абсолютно не дергает и не колышет.

   Мне в высшей степени не всё равно, прямо совсем не фиолетово-откуда двоюродные, либо четвероюродные односельчане умыкнули Тома?
   Сразу ставлю на вид. Ответ "оттуда"-неверный.

   В пустом, грязном жилище ничего особенного не отыскала. А в сарае обнаружила множество разнообразных капканов, куртку, всю пропитанную засохшей кровью, старую трость с набалдашником в форме обезьяны и небольшой железный ящик с валютой. В тайничке совсем небольшая сумма. Похоже, что представители сильного пола охотники или браконьеры или того хуже.
 
   Просмотрела все окрестности, следов стаи  нет.
   Они как сквозь землю провалились.
   Провалиться бы скорее вместе с ними.
   Когда уже?
   Когда?