Прошлой осенью. Глава 5

Глава 5
Первые недели осени и учебного года, как обычно, казались долгими, но пролетели незаметно, приблизившись к октябрьским каникулам, которые были для Артёма особенно долгожданными. Хоть они длились всего неделю, у Тёмы было много планов на них: прогулки с Даней, долгие звонки Славе, которого они недавно провожали в аэропорту, целые дни, посвящённые музыке, и, конечно, поездка с родителями в Москву в конце недели. Даже вполне повезло с погодой, ведь на ближайшее время дождей почти не обещалось. Но в первую очередь мальчика радовала возможность наконец-то отдохнуть от уроков и хорошенько выспаться.
Но каникулы начались с одной новости. Как только Артём, вернувшись домой в последний день перед ними, встретился с родителями, папа сказал, что дядя Миша приглашает их к себе в один из выходных. Мальчика это даже удивило: обычно дядя сам приезжал к семье на чай и редко принимал гостей из-за своей замкнутости. Но почему-то это показалось Тёме знаком, что тот был в куда лучшем расположении духа, чем обычно. Хотя, может быть, дядя Миша просто соскучился по ним, что могло и не зависеть от его настроения.
— Интересно, на что в этот раз будет ворчать? – шутливо спросила мама, отдыхая с книгой после трудового дня.
— Наверное, на работу, – предположил Артём, невольно качая головой в такт мелодии из какой-то рекламы по телевизору. – Или на своих коллег... Но я всё-таки думаю, что на Славу! Ну и немного на меня, наверное, – хихикнул мальчик.
— Ну что ж, в воскресенье узнаем, – ответил папа, улыбнувшись вместе с семьёй. – Давайте постараемся не поссориться с ним? А то нечасто он такой любезный бывает.
— Это ему нужно стараться не поссориться с нами, – лукаво произнесла Света, переглянувшись с сыном.
Артём одобрительно посмеялся, а папа задумчиво отвёл взгляд, про себя согласившись с женой: предугадать настрой брата было сложно, но иногда ещё сложнее было не вывести его из себя случайной фразой. Тем не менее, в утро воскресенья никто не чувствовал даже малейшего волнения, какое бывает перед разными неприятностями, и сборы у семьи прошли в отличном настроении. Мама, как всегда, была совершенно расслабленной и улыбчивой, а папа изредка поглядывал на часы, поправляя очки или стуча пальцами по рулю. Артём же не тревожился перед встречей с дядей, как у него это часто бывало, чувствуя спокойствие родителей. Ожидая долгие посиделки, мальчишка взял с собой блокнот для зарисовок и гитару в чехле, почему-то не до конца считая это хорошей идеей.
Но вот, когда машина только остановилась у дома, где жил дядя Миша, мама отвлеклась на телефонный звонок. По её резко изменившемуся выражению лица Артём с папой поняли, что стряслось что-то неладное, и уже забеспокоились. Владимир взволнованно вгляделся в глаза жене, не зная, что и думать.
— Какой ужас, – нервно вздохнула Светлана, убирая телефон обратно в сумку и закатывая глаза. – Только что позвонили с работы, снова какой-то сбой, из-за которого последние документы не сохранились! Сказали срочно приехать... Ну почему в мой выходной?
Мама устало опустила лицо в ладонь и повернулась к мужу:
— Что будем делать?
Папа, явно расстроенный, на секунду задумался.
— Надолго тебя забирают?
— Ну, пообещали, что на полчаса, не больше. Надеюсь, что так и есть.
— Может, договоримся с Мишей? Он должен понять, – предложил папа. – В принципе, отсюда нам не так уж далеко ехать до твоей работы. А потом вернёмся к нему...
— Придётся так. Ладно, если Миша и обидится, то мы не виноваты, – немного  спокойнее, но всё ещё недовольно произнесла Света.
— Тёма, посидишь пока у дяди? Или поедешь с нами? – спросил Володя, развернувшись к сыну. – Мы постараемся побыстрее вернуться.
Мальчик, слышавший разговор родителей сквозь музыку в наушниках, ответил:
— Не знаю, наверное, у дяди Миши останусь. Всё-таки не хочется опять куда-то ехать... Но будет непросто без вас! – Артём усмехнулся, но в душе был не слишком рад, что ему придётся быть с дядей один на один, без поддержки родителей.
Дядя Миша встретил родственников весьма радушно и на новость о том, что Владимир и Светлана прибудут чуть позже, отреагировал без возмущения, лишь пожав плечами и выразив всё понимание ситуации. Вот только от вида гитары, висевшей за спиной у племянника, он был точно не в восторге.
Когда мама с папой уехали, Михаил с ног до головы оглядел мальчика, особенно задерживаясь на его рваных джинсах и косухе.
— Это такая мода у вас сейчас? – пренебрежительно спросил дядя.
— Не совсем, мне просто так нравится, – улыбнулся Артём.
— Странные вкусы у молодёжи, – вздохнул мужчина, разворачиваясь в сторону кухни, чтобы поставить чайник. Мальчишка шёпотом передразнил его ворчание, пока тот не слышал, а затем и последовал за дядей после того, как разулся и снял куртку.
Хоть Тёма не так уж часто бывал у Михаила, он хорошо помнил, как выглядит его квартира, и его ничто не удивляло в ней. Разве что только то, какой неуютной и пустой она иногда казалась. Слава, как и отец, жил один, но его квартира, в которой он не так давно обосновался, наоборот была наполнена теплом и чувством гостеприимства. Дом дяди Миши производил совершенно другое впечатление. Лаконичный, но явно недешёвый ремонт, безукоризненный порядок и чистота. Всё это напоминало скорее картинки из рекламы и витрины в магазинах мебели, чем в квартиру, в которой кто-то жил. Наверное, только фотографии, красиво расположившиеся на стенах и полках, намекали на наличие хозяина в доме. Артём мог разглядывать их подолгу, случайно задержав на них взгляд, несмотря на то, что прекрасно помнил все снимки. Вот, недалеко от входной двери висят фотографии дяди Миши с работы, а рядом в деревянных рамках – грамоты и благодарственные письма, а ближе к середине стены – свадьба мамы и папы (эти картинки Тёма рассматривал с особым интересом и трепетом), и множество фотографий, привезённых из отпусков и поездок. Рядом со шкафом в прихожей были прикреплены полки, заставленные разной мелочью от ключей до флакончиков одеколона и каких-то визитных карточек, среди которых тоже стояли рамочки с фотографиями. Аккуратно причёсанный, кареглазый мальчик в выглаженной рубашке, сидящий за партой, послушно сложив руки, затем – растрёпанный, нескладный подросток, держащий на руках годовалого ребёнка с сияющими голубыми глазами, а чуть выше полкой – высокий симпатичный юноша с длинными волосами, собранными в хвост, и с красной лентой выпускника, свисающей с широких плеч. Должно быть, ни сам Слава тогда, ни другие, кто его окружал, и представить не могли, каким он станет спустя годы. Тёма невольно вспомнил, как дядя Миша и Слава говорили друг о друге в последнее время, и задумался, что теперь эти фотографии смотрелись на полках весьма странно.
— Опять засмотрелся? – выглянул из кухни Михаил после того, как чайник звонко просвистел. – Идёшь чай пить?
— Да, сейчас. Очень интересно всегда... – ответил Артём, собираясь разворачиваться и одновременно продолжая смотреть на фотографии.
Неожиданно дядя Миша прошёл к себе в спальню и вернулся со стопкой старых альбомов с распушившимися от времени страницами. Мужчина какое-то время полистал их, отложил один из них в сторону, а затем протянул мальчику три фотоальбома.
— Можешь тоже посмотреть. Только после чая.
— А в этом что? – Артём потянулся к тому альбому, который дядя отложил подальше, но тот резко схватил его за руку с такой силой, что запястье заныло от боли, а на нём остался красный след, и оттолкнул в сторону.
Мальчик вздрогнул от неожиданности и испуганно взглянул на Михаила. Его брови были нахмурены, зубы стиснуты от гнева, а на щеках проступил румянец. Вид дяди внушал неподдельный страх, и Артём почувствовал, как быстро забилось его сердце и как похолодели руки. Мальчишка знал, какой резкий характер у его родственника, но ни разу не видел его таким взбешенным, а тем более никогда не ожидал такого отношения к себе. Преодолев в себе испуг, Тёма поднял глаза и вопросительно посмотрел на дядю.
— Извини, – в голосе мужчины прозвучала растерянность, будто он резко осознал, что погорячился. Но его лицо всё так же выражало озлоблённость, хоть и после небольшого смягчения. – Иди на кухню.
Артём с подозрением обернулся на дядю Мишу, пока шёл по коридору. Заметив взгляд племянника, он строго произнёс:
— И никому ни слова об этом, понял?
Постаравшись выкинуть из головы этот момент, мальчик сел за стол и с увлечением разложил перед собой альбомы. Конечно, ему было всё ещё волнительно находиться рядом с дядей, но тот теперь был куда спокойнее, хоть и не особо поддерживал с ним диалог. Как обычно, дядя Миша спрашивал про оценки и про «дела в школе», интересовался, выбрал ли мальчик, на кого хотел бы поступить в будущем, и о чём-то другом, кроме его учёбы, не заводил разговор. Артём немного стеснялся задать дяде какой-то свой вопрос, считая себя недостаточно взрослым для беседы с ним, а потому и не готовым чувствовать себя равным мужчине.
— Брат там как? – неожиданно спросил дядя Миша.
— Ну-у-у... Хорошо, вчера вечером созванивались. Они с Сашей сейчас в Лондоне, столько всего интересного рассказал! – ответил мальчишка, не заметив в глазах дяди большого интереса. – А почему ты не поехал с нами провожать Славу?
— Работа, – угрюмо пробормотал Михаил, нахмурившись.
— Мама с папой тоже в этот день работали, - несмело возразил Артём. — А у меня была художка...
— Ну, что я могу сказать? Во мне больше ответственности к своему делу, видимо, — усмехнулся дядя, но его взгляд был всё таким же хмурым, совсем не подходящим его ухмылке.
— Но жизнь — это же не только работа... И ответственность должна быть не только к делам.
— Лучше б ты о будущем своём так думал, чем философией тут занимался, —брезгливо перебил его мужчина. — От пустых слов пользы столько же, сколько от песенок твоего брата.
Артём расстроено отвернулся. Обычно подобными фразами и заканчивались его разговоры с дядей, который не желал прислушиваться к его мнению. Но что-то подсказывало Тёме, что он был прав. Возражения дяди не заставили его усомниться в этом.
— А он что, что-то спрашивал про меня? – одумался Михаил, пытливо посмотрев на племянника.
— Вроде бы нет... Вряд ли.
— Не удивительно, – сухо сказал мужчина. – Хоть небо рухнет, он и слова не скажет. Уже месяц не звонит и не пишет, словно меня вообще нет. Абсолютный циник и эгоист.
— Это не так, – едва слышно прошептал Артём, грустно опустив взгляд.
В принципе, мальчик почти не удивился такому исходу, но он не ожидал, что Слава не общался с отцом уже так давно. Наверное, любая беседа с дядей закончилась бы подобным образом, поэтому Артём не чувствовал сильного опустошения, как в прошлые разы. Однако Михаил всё же был чем-то насторожен и всё оставшееся время, пока они вдвоём пили чай, не сказал и слова, а лишь поглядывал то на часы, то в окно. Когда Тёма опустошил свою чашку, он взял альбомы в руки и, немного подумав, посчитал, что дядя теперь окончательно не рад разговаривать с ним, и спросил:
— А можно я посижу в комнате Славы? Там посмотрю фотографии, не буду тебе мешать.
— Иди, – кивнул мужчина, вставая из-за стола. – Только я там давно не убирался.
— Ничего страшного. А ты что будешь делать, пока мама с папой не приехали?
— Работой займусь. Я у себя в спальне буду, если что.
«Интересно, он вообще думает о чём-то кроме работы?», – подумал мальчик, пока дядя выходил из кухни.
На лице Артёма невольно промелькнула улыбка и заиграли огоньки в глазах, когда он открыл дверь в пустовавшую комнату. Мальчишка обожал проводить в ней время и каждый раз испытывал странное волнение, смешанное с восторгом. Ему было сложно в миг представить, что Слава провел в этом месте столько лет, что здесь прошло его детство, а затем и юность. Вот только в отличие от всей квартиры эта комната, казалось, никак не изменилась за семь лет, с тех пор, как парень покинул её. Старые, пожелтевшие обои, на которых ещё виднелись светлые прямоугольные следы от плакатов, которые брат наверняка забрал с собой при переезде, давно не модная мебель, трещина на подоконнике, какие-то коробки вдоль стен. Дядя Миша не делал в комнате сына ремонт и использовал её только для хранения вещей или как гостевую, что было заметно по плотному слою пыли едва ли не на каждой поверхности. На письменном столе до сих пор лежала стопка исписанных тетрадей, в шкафах ещё были расставлены книги и коробки с настольными играми, где-то на полке всё ещё красовались фигурки из шоколадных яиц и медали с соревнований, а кровать, которая сейчас, наверное, стала слишком маленькой для Славы, даже не была застелена. Вся комната казалась мальчику своеобразной машиной времени, в которую было так интересно возвращаться и представлять, как брат проводил в ней время. Артём был уверен, что он, несмотря на запреты отца, неоднократно тайком приводил домой друзей и классно веселился с ними. «Интересно, а мы бы подружились, если бы были одного возраста?», – подумал мальчишка, присаживаясь на кровать и стараясь устроиться поудобнее на скрипучем, бугристом матрасе.
До приезда родителей оставалось ещё минут сорок, и это время Артём собирался потратить на рассматривание альбомов. Оказалось, что в них было не так много фотографий, как представлял Тёма, но все они были довольно разнообразными. Пара фотографий дяди Миши со времён студенчества, где он ещё совсем молодой, но уже такой статный, серьёзный и точно знающий себе цену юноша. Глядя на эти кадры, Артём понимал, что про Славу не зря говорили, что он – копия отца. Множество фотографий из семейных поездок и праздников, на которых Володя — ещё ровесник сыну, а бабушка с дедушкой намного моложе, чем сейчас. Затем несколько карточек с братом от самого детства до юности, некоторые из которых Артём сфотографировал на телефон, чтобы потом отправить Славе. Пожалуй, на этих снимках можно было увидеть едва ли не всех Калининых, что мальчик только знал, кроме Веры — мамы брата. Должно быть, после расставания дядя Миша решил избавиться от всех фотографий бывшей жены, что, наверное, вполне можно понять. Слава совсем не помнил, как она выглядела, а Артём, ни разу видевший её, и подавно не был с ней знаком. Хотя обоим было интересно, каким же человеком она была...
Мальчик внимательно разглядывал очередную фотографию со свадьбы родителей и хихикал с того, каким уставшим и недовольным на ней выглядел маленький Слава. Наверное, самое время наконец-то показать брату все эти снимки, так как их в телефоне накопилось уже приличное количество. Тёма, не долго думая, отправил ему все картинки и начал ждать от него ответа, снова сев за альбомы. Возможно, скоро уже приедут мама с папой, и они успеют застать их разговор, если вдруг Слава позвонит. Мальчик без колебаний решил, что точно не стоит подключать к разговору дядю Мишу.
И вот, удивительно скоро, телефон завибрировал. Увидев имя брата, Артём, обрадовавшись, тут же поднял трубку и сразу же услышал вопрос:
— Это где ты такой раритет откопал? – низкий, весёлый голос Славы звучал так успокаивающе в этой квартире, как тёплый чай после прогулки в мороз.
— Я сейчас у дяди Миши, в твоей комнате! – с восторгом ответил мальчишка, поспешно листая страницы. – Он дал мне посмотреть старые альбомы, так интересно!
— А, ну понятно. Ты многое там увидишь! – посмеялся парень. – Слушай, а папа рядом? Дашь ему трубку?
— Нет, они с мамой пока поехали к ней на работу, что-то там решить с документами. Скоро уже должны приехать, скорее всего.
— Как? Ты один с дядей своим сейчас? – удивлённо спросил Слава. Его голос резко изменился, и в нём прозвучало недоумение.
— Ну да. Просто мы все вместе поехали к нему в гости, а маме позвонили с работы и попросили приехать, ну а я решил остаться.
Слава напряжённо молчал, а Артём не мог понять, почему брат так резко насторожился, и это непонимание его пугало.
— Ну и как он там? – наконец послышался вопрос после долгой паузы.
— Да ничего. Спокойный вроде, пока за весь день даже не злился особо, – Тёма на всякий случай заговорил шёпотом, услышав шаги в соседней комнате, после чего сердце словно замерло. – Работает, а я сам по себе сижу.
— Хм, ну ясно. Слушай, на всякий случай, будь аккуратнее, – предупредил Слава,  пока где-то вдалеке послышался весёлый голос Саши, говорившего с кем-то по-английски под звон бокалов. – Ты же знаешь, его лучше лишний раз не нервировать. И не выходи из комнаты, пока  родители не приедут.
— Ты думаешь, что это необходимо? – с подозрением уточнил Артём. Опасения брата казались ему преувеличенными, словно он заставлял надеть его шапку весной. Мальчик не понимал, зачем Слава так переживает за него, ведь что ему сделает дядя Миша, каким бы вредным он ни был?
— Я не думаю, я знаю, – холодно произнёс парень, и Тёма словно увидел, как тот строго нахмурил брови. – Прошу, будь потише и жди маму с папой.
— Ну ладно, ладно, – вздохнул мальчик. – А зачем всё это?
— Просто делай так, как я прошу, – твёрдо убеждал брат, совсем не смягчая тон.
Мальчишка с недовольным восклицанием высунул язык, заставив Славу тихонько смеяться.
— Ты занят сейчас? Не хочешь с дядей Мишей пообщаться? – спросил Артём, почему-то подумав, что парень может и согласиться, но, конечно, Слава только усмехнулся:
— Я с ним три месяца не виделся и почти месяц не созванивался, не хочу портить себе такую радость. Обойдётся.
— Как хочешь... — мальчику его ответ показался немного резким, учитывая, что дядю Мишу его молчание, видимо, задевало.  – Но мне кажется, что он был бы не против с тобой поговорить.
— Я тоже много чего хочу, – раздражённо прорычал Слава. – Пошёл он в задницу, пень старый! Прости за грубость.
Тёма неловко промолчал, удивившись тому, что брат так высказался об отце – мальчику это казалось чем-то поразительным и неприемлемым, таким, что об этом стыдно говорить. Парень, понявший, что погорячился в выражениях, ещё раз извинился, но оба теперь не знали, как продолжить разговор. Всё-таки Артём захотел как-то отвлечь и подбодрить Славу и произнёс:
— Мы все так скучаем по тебе! Особенно я. Хотел бы опять с тобой съездить куда-нибудь...
— Обязательно съездим, не грусти... – видимо, кто-то рядом окликнул Славу и он в очередной раз торопливо повторил «one second». Тёма понял, что парню, скорее всего, уже неудобно говорить, и решил попрощаться с ним, ещё раз сказав ему, как сильно он соскучился.
Мальчишка вернулся к фотографиям, всё ещё ощущая непонятное волнение, которое ему внушило предостережение брата. Он был уверен, что Слава зря переживает за него, и с увлечением листал тяжёлый, потрёпанный альбом, подписанный годами «1990-2000». Стоило Артёму взять в руки фотографию Володи и Михаила, стоящих вдвоём на фоне какого-то здания, за дверью отчётливо послышались шаги, отчего мальчик даже вздрогнул. В комнату зашёл дядя Миша, с подозрением взглянувший на племянника:
— Звонил кто-то?
— Да... Друг, – соврал Тёма, сам не понимая, почему он не сказал правду.
— Друг? – недоверчиво переспросил мужчина, приподняв бровь.
Мальчик растерянно сложил руки, нервно опуская взгляд, и кивнул. Похоже, дядя ему не верил, но всё же не стал мучить его расспросами. «Зачем ему вообще знать?», – подумал Артём, заметив в лице дяди то ли любопытство, то ли подозрение.
— Отец написал, что они уже подъезжают, – сказал Михаил, обратив внимание на фотографию в руках племянника и на секунду приглядевшись к ней. — Так интересно что ли?
— Да, очень! – Тёма быстро успокоился, услышав о скором возвращении родителей. — Скажи, а где вы тут с папой стоите?
— Не припомню... Хотя, кажется, тогда в институте, который я сам окончил, был день открытых дверей, вот я и поехал вместе с Володей. В тот раз ему ничего не понравилось, и он зарёкся, что никогда туда не подаст документы. А в итоге именно в него и поступил! – дядя Миша высокомерно посмеялся, с ностальгической улыбкой поглядывая на фотографию. — А через пару месяцев с того дня я и развёлся с Верой...
— Это так грустно, наверное, – Тёма с сочувствием посмотрел на дядю, хотя тот, видимо, не слишком печалился.
— Уже давно нет. Да и тебе рано об этом думать, понял?
— Да, понял... Но всё-таки скажи, ты долго скучал по ней? — поинтересовался Артём, заранее переживая за ответ дяди.
— Скандальная, мерзкая баба,  – с отвращением произнёс Михаил, от злости сжимая руку в кулак. – Ни совести, ни мозгов. И брат твой весь в неё пошёл... Зря только связался с ней.
Тёма почувствовал, как что-то дрогнуло в груди. Порой дядя Миша был чересчур прямолинейным, и даже грубым, и его слова могли задеть мальчика, даже если речь шла не о нём. Всё-таки ему показалось странным, что он так говорит о девушке, на которой когда-то женился и которая родила ему сына. Почему он это сделал, если так её ненавидит? Конечно же, Артём не стал озвучивать этот вопрос и лишь промолчал, расстроено опустив голову. Михаил же присел рядом с племянником, заставив матрас шумно прогнуться, и вгляделся в страницы альбома. Теперь мальчишка счёл совет брата нелишним и на всякий случай ничего не говорил ему, неспешно пролистывая страницы.
— А это вы с папой и Славой на даче? — спросил Тёма, указывая на фотографию, датированную 1997-м годом. На ней Володя, улыбающийся юноша в круглых очках и с почему-то завитыми волосами, из-за которых он ещё больше смахивал на сына, сидел за деревянным столом рядом со Славой, держащим в руках книгу и смеющимся над чем-то, а напротив них дядя Миша улыбался сквозь хмурый взгляд.
— Ну, – кивнул Михаил, снова ухмыльнувшись. – Двадцать лет уже прошло... Тогда твои родители только-только познакомились, представляешь?
— Ага. А почему тут у папы волосы кудрявые? Такой смешной...
— Да этот балбес химическую завивку тогда сделал и ходил так полгода, как клоун. Делать ему было нечего!
— Почему? Зато мы с ним так ещё больше похожи! – хихикнул Артём, нисколько не обидевшись такому сравнению дяди.
— Ну да. Иронично, конечно, что тебе от матери достались кудри и ты выглядишь, прям как он тогда, – дядя Миша улыбался на удивление по-доброму, и Артёму было даже трудно поверить, что он вообще может так улыбаться.
— А ты как будто совсем не изменился с тех пор, – заметил мальчик. – Только почти поседел...
Раздался звонок в дверь – наконец-то родители приехали! Тёма оставил на кровати альбом и радостно подскочил, схватив в руки гитару с намерением сыграть, когда все соберутся за столом. Поднявшийся за ним дядя Миша вздохнул, оглядев племянника с ног до головы.
— А ещё ты ужасно напоминаешь брата своего... Он таким же в детстве был.
— Ты о чём? – спросил Артём, вспомнив, что дядя не слишком хорошего мнения о Славе.
— Такой же длинный, худющий и с гитарой, – посмеялся дядя Миша, выходя в коридор. – Хорошо, что хотя бы его характер тебе пока не передался.
«Ну, это ещё не точно», – промелькнуло в голове у Тёмы.
Мама с папой вернулись в отличном настроении, что было заметно сразу, как только они вошли в квартиру, обмениваясь друг с другом какими-то шутками. Мальчишка порадовался, что встреча на работе прошла гладко, и понял, что день складывается очень даже удачно, учитывая, что даже дядя Миша сегодня не такой ворчливый, как обычно.
— Мишке – «Мишка на севере»! – звонко посмеялась мама, вручив ему коробку с тортом.
— Очень остроумно, – шёпотом пробормотал в ответ мужчина. – Всё нормально прошло?
— Да, даже быстрее, чем обещали. Какой-то массовый сбой, из-за которого мои документы не сохранились. Но всё быстро уладили, – облегчённо сказала мама, пока Володя помогал ей снять пальто.
— Зато теперь мы полностью свободны, – улыбнулся папа, погладив по голове сына. — Как вы тут без нас?
— Мы смотрели старые фотографии! – восхищённо рассказал Тёма, взглянув на Михаила, который удалился на кухню ставить чайник.
— И дядя даже в хорошем настроении? – с шуточным удивлением прошептала мама.
— Сам в шоке! – посмеялся Артём.
Пока родители стояли в прихожей, оставляя вещи на крючках у двери, мальчик слушал, как папа рассказывал о новых планах на поездку в Москву и о местах, которые ему советовали посетить знакомые. С ними Тёма наконец-то почувствовал привычное спокойствие и комфорт, и на его лице сразу появилась улыбка. Но вдруг по коже пробежали мурашки от ощущения чужого взгляда на себе, и мальчишка резко обернулся... Дядя Миша, стоя в проходе рядом с кухней, строго глядел на него сквозь полумрак коридора. Артём вздрогнул, на всякий случай испуганно отходя поближе к распахнутой двери шкафа, из-за которой он был бы не так заметен.
«Да что ему от меня надо?»
Всё выглядело так, будто дядя Миша собирался рассказать родителям о какой-то пакости племянника, но разве он чем-то провинился перед ним? Мальчишка прокручивал в голове все моменты, пока он был дома у дяди, с самого утра и до этой самой секунды, пытаясь понять, когда он успел не угодить Михаилу, и всё чаще ему вспоминались слова брата... Тогда Артём понял, что он действительно побаивается дядю.
— Ты чего, Тёма? – спросил Володя, рассеяв беспокойные мысли.
— А? Всё хорошо... Мы просто ещё со Славой созванивались, – мальчик прошептал это отцу так тихо, как только смог.
— Ну тогда расскажешь всё дома, – папа сомкнул два пальца, проведя ими вдоль губ и глядя в глаза сыну.
Калинины собрались на кухне ещё до того, как согрелся чайник, и между взрослыми начался привычный разговор о работе, последних новостях и каких-то мелочах вроде пробок на дорогах, погоды и планах на выходные. Как обычно, Тёма почти всё время молчал, даже не зная, как он мог бы поучаствовать в их беседе. Тем более, его всё ещё настораживали взгляды дяди Миши, которые он изредка ловил на себе, поэтому мальчик решил на всякий случай ничего не говорить. Хотя, может быть, он зря переживал, ведь чаепитие проходило вполне приятно, и ничего не предвещало ссор.
— Так, говорите, вы уже в эту пятницу в Москву летите? – внезапно поинтересовался Михаил.
— Да, на три дня, – кивнул Володя.
— А работа? Учёба у Артёма?
— Взяли отгул, – пожала плечами мама. – А вот с учителями у Тёмы мы договорились. Да и к тому же, у него в тот день будут не самые важные предметы.
— Вы его слишком балуете, – категорично заявил дядя мужчина, снова начав сверлить взглядом племянника. – Потом приучите его отлынивать от всего подряд, кто из него вырастет, как он работать будет?
— Да ладно, Миш, не так уж часто мы его отпрашиваем с уроков, – вступился папа. — Я не думаю, что Тёма станет таким бездельником, как ты описываешь, если съездит с нами отдохнуть.
— Ну-ну. Вот так и привыкнет только отдыхать...
— Да ну, Миш. Нас же с тобой родители тоже иногда брали в отпуск, иногда и во время учёбы.
— Нам хоть было, за что! – твёрдо произнёс мужчина, глядя на Владимира так, будто он отчитывал провинившегося школьника. – Мы с тобой и учились всегда нормально, и постоянно чем-то заняты были, а Артём что?
Володя недоумённо посмотрел на брата, интуитивно положив руку на спинку стула, на котором сидел мальчишка, а Света взглянула на него с таким презрением, что, кажется, даже дяде Мише стало немного не по себе, и он заметно смутился. Тёма нервно сглотнул, почувствовав волнение от понимания, что все могут в очередной раз поссориться, но при этом больше не боялся: он знал, что родители с ним, на его стороне.
— Ну? Что не так? – спросила мама, пытливо глядя на Михаила.
— Да он у вас от рук отбился! Вот вы давно проверяли его оценки, например? Как он четверть закончил? – дядя был всё таким же непреклонным, и даже его голос стал ещё строже.
— Ты это к тому, что у Тёмы успеваемость стала чуть хуже? – сказал Володя.
— И не только. Он же у вас ничем не занимается! Да даже племянник твой хотя бы спортом занимался, раз мозгов не было, – разгорячёно ответил дядя Миша.
— Как это ничем? Вообще-то у него постоянно занятия то в музыкальной студии, то в художественной школе. И теннисом он раньше занимался, если ты не забыл, – заступилась за сына Светлана.
— И это вы считаете нормальным делом для пацана? Да что из него тогда вырастет? Вы просто балуете Артёма, но уже через несколько лет вы об этом очень сильно пожалеете. Запомните мои слова.
— Ты, как всегда, перегибаешь палку, – необычайно спокойно сказал папа, видимо, не желая спорить с братом. – У тебя, может быть, другие представления о хорошем и плохом, но ты недооцениваешь нашего Тёму. Взять хотя бы то, какой он старательный, как любит учиться играть на гитаре и как он предан своему хобби. Сколько у него уже планов на свою будущую карьеру! Разве это выдаёт в нём бездельника?
— А то, что он уже отлично говорит по-английски и хочет начать учить какой-нибудь ещё язык? – добавила Света. – Он гуманитарий до мозга костей, как и все мы тут, только более творческий и своеобразный.
Артём стеснительно поглядывал то на родителей, которые так активно заступались за него, то на дядю Мишу, который всё ещё не сводил глаз с него. Почему-то ему казалось, что все вместе они точно не сломаются под его придирками.
— Ну-ну, – хмуро кивнул Михаил. – Ни к чему хорошему творчество это не ведёт.
Мама с папой рассмеялись.
— А вот это уже слишком! – воскликнул Артём, недовольно нахмурив брови.
— Да уж, Миша. Очень уж ты категоричен, – заметил Володя.
— Просто я умею учиться на ошибках, – ответил мужчина, уязвлённый их смехом. – И вам советую.
— Ладно-ладно, думай, как знаешь, – папа действительно совсем не хотел портить такой хороший день скандалом с братом. – К чему ты вообще весь этот разговор начал? Тёма чем-то насолил? Или тебе просто хотелось опять поучить нас уму-разуму?
Михаил закатил глаза, не разделив весёлого настроения Володи:
— Смейтесь, смейтесь. Только потом не удивляйтесь, когда Артём начнёт вам бессовестно врать. А там уже и до чего-то посерьёзнее недалеко будет, и всё из-за вашего воспитания.
Володя и Света удивлённо переглянулись, а затем повернулись к сыну. Мальчишка замер от страха. Неужели дядя слышал его разговор со Славой?
— Что? – несмело спросил Тёма, понимая, во что он только что влип.
— А с каким другом, интересно, ты обсуждал моё настроение на сегодня? Сказал, что я «спокойный вроде»? Да ещё потом шептаться начал, но так, что мне было слышно тебя в коридоре? – с самодовольной ухмылкой спросил дядя, насмешливо приподняв бровь.
Мальчишка что-то промямлил, боясь сказать правду. Хотя что может произойти? Разве дядя Миша что-то сделает, если он заведёт разговор о Славе? Разозлится? Или что ещё похуже? Но в ответ Артём только опустил голову и зачем-то пожал плечами. Все эти минуты он чувствовал себя так, словно пытался убежать от дикого зверя, который вот-вот его настигнет.
— Я не понимаю, что стряслось? – недоумевал Володя, вопросительно глядя на сына. Михаил продолжал отчитывать племянника:
— Да я прекрасно понимаю, что ты говорил с братом. Это даже было глупо скрывать! И мне абсолютно очевидно, что он наверняка настраивал тебя против меня, иначе бы ты не врал.
— То есть, Тёма разговаривал со Славой, но сказал тебе, что звонил другу? – спросила Света, всё ещё ничего не понимая.
— Да, – робко, едва слышно произнёс Артём. – Извините...
Мальчик стыдливо потупил глаза, не решаясь взглянуть на кого-либо. Он даже не знал, как смотрели на него родители и что они подумали о нём, и не заметил ухмылки дяди Миши. Тёма чувствовал себя абсолютно растоптанным, хотя не сделал ничего плохого.
— Я просто подумал... Ты же так говоришь о Славе, будто он тебя раздражает, поэтому я побоялся рассказывать тебе о нём. Ты бы, наверное, обиделся, – мальчишка осмелился взглянуть на Михаила своими проницательными глазами, на что тот сначала удивлённо вскинул брови, а затем раздражённо вздохнул:
— Правильно думал. Но откуда в тебе столько наглости врать старшим?
— Ну Миша, он же всё ясно сказал: ему не хотелось тебя обидеть! – шутливо ответила мама, заставив мужчину ещё больше возмутиться. – Тёма позаботился о твоём настроении, которое сегодня на редкость хорошее!
— Мне кажется, я понял, – неожиданно улыбнулся Володя. – Тебе просто стало скучно так долго ни к кому не придираться, вот ты и решил отыграться на Тёме. Так ведь?
Артём вместе с мамой сдавленно хихикнули, едва сдерживая смех. Но больше, чем заявление папы, их смешило только возмущённое недоумение на лице Михаила. Иногда папа осмеливался пошутить над братом, и абсолютно всегда это выводило того из себя. За многие годы мальчишка, что только две вещи в этом мире способны разозлить внешне железного и хладнокровного дядю до какого угодно состояния – это шутки в его адрес и попытки спорить с ним. Как правило, такие случаи редко заканчивались мирно, но сейчас он лишь коротко спросил:
— И что ты имеешь в виду?
— Миш, ты же жить не можешь без того, чтобы поучать кого-то. А мы как раз не виделись с тобой целых две недели! – не переставал улыбаться папа. —Представляю, как долго ты в себе это копил.
— А, ну понятно, какого вы обо мне мнения, — ухмыльнулся Михаил. — То есть, я в твоих глазах — зануда, которому лишь бы поумничать?
Тёма, сам не зная, почему, невольно рассмеялся, плотно закрывая рот рукой. Кажется, опасность миновала, и никакой ужасной ссоры можно не ждать. Но всё-таки это было так странно, если не сказать противоестественно.
— Разве мы так говорили? — спросила Светлана. — Просто ты частенько бываешь строгим. Прям как учитель!
— И даже тогда, когда об этом не просят, — пробормотал Артём.
— По сути, то же самое, что я и сказал. Для вас я какой-то изверг, видимо, — дядя Миша с насмешкой оглядывал родственников. — Но, повторюсь, когда-то вы поймёте, что я прав. Вот увидите.
— Ну конечно, брат, разве ты когда-то ошибался? — саркастично произнёс папа. И Михаил, и Владимир улыбались, но каждый по-своему: старший — надменно, снисходительно, но на удивление искренне, словно ему льстила возможность снова почувствовать себя выше других, а младший — с укором, но мягко и даже ласково, будто он уговаривал сына или племянника ответственнее относиться к учёбе (Тёма помнил, как мучительно было Славе учиться в университете, а Володя не уставал его поддерживать и переубеждать). Наблюдать за ними двумя было волнующе.
— Я-то всего лишь предупредил вас, что Артём начинает портиться, – вздохнул Михаил. – Будьте с ним построже. Сами не заметите, как он потом начнёт вам врать по любому поводу, скандалить и уходить из дома. Странно, конечно, что вы, имея перед глазами такой пример, позволяете себе так баловать сына.
Владимир в миг помрачнел и переглянулся с семьёй. Все поняли, о ком говорил дядя Миша, и даже не удивлялись его прямолинейности.
— К слову о том, что ты никогда не ошибаешься, Миша, – многозначительно улыбнулся папа. – Это ведь ты занимался воспитанием Славы. И что-то я не припомню, что бы ты его хоть когда-то баловал, в твоём понимании этого слова. Как видишь, твоя теория несостоятельна...
С лица Михаила быстро исчезла улыбка. Наверное, это была третья вещь, которую он не терпел в свой адрес - указывать кому-то на ошибки мог только он. Мужчина был готов окончательно разозлиться, и его брови были грозно нахмурены, а губы поджаты от напряжения. Внезапно Артём решил вмешаться:
— Я никогда не позволю себе такого! — мальчишка расправил плечи и решительно, даже вызывающе взглянул на дядю. Он хотел бы добавить, что мама с папой никогда не будут такими, как Михаил, но, конечно, понимал, что на этом можно было бы поставить точку на своей репутации в глазах дяди. Но мама оказалась ещё смелее, чем Артём:
— Если ты имеешь в виду, что наш Тёма вырастет таким же успешным, уверенным, предприимчивым и красивым юношей, как Слава, то, знаешь ли... Мы не будем ничего менять в его воспитании!
Мама загадочно подпёрла голову рукой и опустила взгляд вниз. На её лице сияла улыбка, и казалось, что она не чувствовала никакого смущения за то, что она так возразила Михаилу. Дядя Миша сначала вопросительно посмотрел на неё, но затем неожиданно разразился смехом - громким и безудержным. Этот смех был настолько неожиданным и не свойственным ему, что семья обменялась удивлёнными взглядами. Артём, практически никогда не видевший и не слышавший, как дядя смеётся, даже не поверил своим глазам. Для него было открытием то, что он вообще способен на такое.
«И всё-таки они со Славой даже смеются почти одинаково...» - думал Артём, глядя на исказившееся от безудержного, оглушительного хохота лицо Михаила.
Мама с папой с растерянной улыбкой поглядывали на мужчину и невольно посмеивались в ответ, дивясь тому, на какие эмоции они его случайно вывели. Но, конечно, Калинины переживали, как бы настроение дяди снова не сменилось.
Прекратив смеяться, Михаил вздохнул с какой-то непонятной улыбкой:
— Вы трое просто неисправимы. Вы все.
— А зачем нас исправлять? Должен же быть какой-то баланс во вселенной: одни правильные, как ты, а остальные... Как мы! — не уставала шутить Светлана.
— Зато с нами тебе не будет скучно! — подхватил Тёма.
— Да, всегда будет, кому поумничать, — кивнул Володя, не скрывая улыбки.
— Уймитесь уже, — отмахнулся дядя Миша, всё ещё едва заметно смеясь.
Артём до сих пор не верил, как неожиданно они избежали ссоры с ним. Наверное, у Михаила действительно было на редкость хорошее настроение, ведь, если бы они встретились в другой день, он бы рассвирепел почти сразу. Мальчику казалось, что в этот день дядю можно было назвать даже добрым, хотя раньше ему это слово и в голову не приходило, когда он вспоминал дядю Мишу. Должно быть, он действительно слишком давно не виделся со своей «неисправимой» роднёй и успел от них отдохнуть, не тратя своих нервов на разговоры с ними.
Время пролетело незаметно, и почти наступил вечер. Все эти часы дядя Миша с Володей провели, общаясь на обычные для них темы, а мама, не слишком интересовавшаяся их беседами, в основном рассматривала фотографии вместе с Тёмой и иногда начинала недолгий разговор с мужем и его братом, обсуждая с ними какие-то снимки. Ещё раз Калинины выпили чаю, и мальчишка уговорил дядю разрешить ему сыграть на гитаре. За весь вечер не было и намёка на скандал, и впервые Артём почувствовал себя как дома, находясь у дяди в квартире. А ведь, наверное, Михаил редко проводил время так уютно и, может быть, даже редко встречался с кем-то из близких... Мальчишка почувствовал, что ему по-настоящему жаль дядю, несмотря на то, каким противным он иногда был. Может, Слава действительно был слишком жестоким к нему?..
Желая как-то порадовать дядю Мишу, Тёма весь вечер старался участвовать в его беседе с папой. Точнее, он всё ещё стеснялся разговаривать с ним, но вслушивался в каждую его фразу и почти не сводил с него глаз, хотя не понимал и половину того, что он рассказывал. Артём не был уверен, что дядя заметил его старания, но почему-то всё равно думал, что так ему станет немного радостнее. Даже когда Михаил во время одного из своих монологов случайно взглянул на племянника, мальчишка посмотрел на него в ответ с максимально серьёзным и сосредоточенным видом и быстро закивал, словно полностью согласился с ним. У дяди Миши это вызвало усмешку.
Встреча подошла к концу, и семья на вполне мирной ноте попрощалась с Михаилом, договорившись о следующем его приезде в Чистоозёрск. Стоял тёмный осенний вечер, и над засыпающим городом повисло чёрное, холодное небо. Улицы ярко освещали окна бесконечных домов, старые фонари и светящиеся вывески, по дорогам всё ещё сновали машины, а по радио играла старая, знакомая Артёму с детства песня про жёлтую подводную лодку. Предстоял не слишком долгий путь домой, и скоро эта вечерняя, тихая суета большого города сменится сонными, тихими улочками. Мальчик задумчиво прислонился к окну, наблюдая за мелькавшими мимо разноцветными огоньками. От усталости и монотонного шума машин приятно клонило в сон, и Тёма представлял, с каким наслаждением он устроится в тёплой кровати.
— Как думаете, надолго дядя Миша такой добрый? – зевнул мальчик, рисуя пальцем по запотевшему стеклу.
— Не думаю, – улыбнулся Володя. – У него редко такое настроение. За всю жизнь я так и не понял, от чего это зависит.
— Мне кажется, всё из-за одиночества, – задумчиво произнёс Артём, с грустью вспомнив о дяде. – Наверное, он так редко с кем-то видится и общается...
— Ох, Тёма, не надо так переживать за него, – успокоил  его папа, пожав плечами. – Поверь, у дяди Миши есть друзья и приятели, с которыми он отлично общается.
— Да нет, я о другом. Помните, я сегодня говорил, что мне звонил Слава? Он сказал, что они уже три месяца с ним не виделись... И даже почти не разговаривают.
Тёма произнёс это с ощутимой грустью и недоумением в голосе. На лице Володи промелькнуло внезапное оцепенение, и он обменялся растерянным взглядом со Светой, которую тоже потрясли слова сына.
— Три месяца? – тихо переспросил папа.
— Мне кажется, они и не собираются общаться, – пожал плечами Артём. – Слава не хочет о нём даже слушать. Да и дядя Миша о Славе, наверное, тоже.
Владимир с опустошением уставился на пустующую впереди дорогу. По его глазам было сложно понять, о чём он думал, но и Артём, и мама знали, что он наверняка ужасно винит себя, хоть на это и не было причины. Таков был его характер, и почти сразу папа подтвердил их догадки:
— Я же пытался их помирить... Может, я зря это всё это делаю?
— Володенька, – мягко произнесла Света. – Они оба – два взрослых человека. Разве они не разберутся сами?
— Я понимаю. Но это всё так неправильно! – расстроено сказал Владимир. – Они отец и сын. Так быть не должно...
— Мне тоже так кажется, пап, – согласился Тёма. – Я и представить не могу, как я бы не общался с вами.
— И не надо. Что же такое с ними двумя?
— Ну, может, Славу и можно понять, – задумалась Светлана. – Мы же не знаем, что у них происходит. Со стороны легко судить...
— Да, уверен, ему тяжелее с дядей Мишей, чем нам, – многозначительно сказал Артём.
— Миша не подарок, конечно, но... Разве вам не кажется, что это нельзя так оставлять?
— Я не знаю, Володя. Мне даже сложно вообразить себя в этой ситуации... – немного подумав, ответила мама.
— А вот мне не сложно, – вздохнул папа. – Ладно, я должен сам как-то разобраться с этим. Не берите в голову.
— В первую очередь, они должны этого захотеть, – улыбнулась мама.
— Я тоже бы хотел помочь Славе... И дяде Мише, – произнёс Тёма, практически засыпая и роняя голову на грудь. – Чтобы у них всё было хорошо, как у нас...
— И откуда в вас двоих столько альтруизма? – хихикнула Света, с любовью взглянув на мужа и сына.
Володя заметно успокоился и повеселел после её слов. Мужчина по привычке поправил очки и улыбнулся в ответ:
— Черта всех Калининых. Просто в нас с Тёмой его чуть больше.
Но мальчик уже не разобрал его слов, ведь почти уснул, не зная, что скоро их машина уже подъедет к дому.