Код красный. Хроники спасения

Я вернулся в отделение реанимации и прямиком направился к пациентке, поступившей в два часа ночи в жизнеугрожающем состоянии. Отчёт, который я пролистал на мониторе, вызывал чувство тревоги. Первые сутки самые тяжелые, но мы поборемся. Я зафиксировал показатели и проконтролировал инфузию.
- Всё плохо? - слабым голосом поинтересовалась девушка.
- Вы проснулись...
Я пододвинул стул к кровати и присел рядом. Со студенческой скамьи не люблю разговаривать с пациентами сверху вниз. 
- Нет, не плохо, но будем с вами работать. Как себя чувствуете?
- Чувствую себя неуютно...
- Ну, знаете, это вполне нормально. Когда вас раздевают догола незнакомые люди выполняют манипуляции с вашим телом без каких-либо комментариев, вставляют «трубки» во все дыхательные и пихательные, естественные и неестественные отверстия, сложно чувствовать себя уютно.
Девушка едва заметно улыбнулась, а я подумал: «Есть контакт, выберется» и тоже улыбнулся.
- Думаю после всего этого нам можно перейти на ты, доктор...
Сквозь слабость у пациентки пробивались ростки чувства юмора и это не могло не радовать. Карабкается, сильная - наш человек.
- Значит переходим. Я твой лечащий врач и всё, что здесь будет происходит для твоего блага. Ты в реанимации, ты в безопасности, ты в надёжных  руках. Сейчас ты под воздействием седативных препаратов, поэтому закрывай глаза, помоги мне и постарайся ещё поспать, потом я вернусь и мы обсудим план наших действий.
Глаза пациентки послушно закрылись, но конечно, не без помощи лекарств.
Я вышел к медсестре, дал указания по интервальному введению миорелаксации и обезболивания. Пролистал журнал учёта анестезий и попросил смотреть за этой пациенткой на особенном стрёме.
Работать в реанимации непросто, однозначно не каждому дано. Бывает выходишь из палаты, а внутри мандраж, адреналин. Можно прекрасно трудиться в городской поликлинике, но персонал реанимации - особая каста, слабонервные и безразличные здесь, как правило, не задерживаются. Постоянная экстренность, неординарные ситуации жёстко требуют моментальных четких профессиональных решений. Могу точно сказать, что работа здесь наложила отпечаток и на мой характер, он изменился не в лучшую сторону. Я стал более жёстким, резким, иногда совершенно невыносимым. Тяжёлые больные, смерти, психозы, боль, слёзы, работа с людьми, которые не в состоянии сами себе помочь и полностью зависят от тебя  - всё это не может проходить лишь по касательной. Но когда мы видим результат своего труда, переводим пациентов в другие отделения для дальнейшего лечения, видим выписку домой - мы понимаем, что всё не зря.
Десятое утро и я вновь у мониторов. Мы долго работали, чтобы вылезти из пограничного состояния, прошли несколько кругов ада, но у нас получилось стабилизироваться.
- Я никогда не забуду, как проснулась от запаха собственной боли и от белого цвета болели глаза.
- К сожалению в моем случае пациентов невозможно вытащить без боли или неприятных ощущений, так или иначе наши манипуляции не являются приятными расслабляющими спа-процедурами, но мы стараемся. - я подмигнул, пытаясь разбавить депрессивный настрой.
- Я не понимаю, что дальше?
- Внутри тебя пружинка. Она вибрирует, пульсирует, дышит, любит, резонирует, трепещет, напрягается, электризуется, отзывается, замирает, искрит.
Её никто не сможет присвоить себе, её нельзя отдать кому-то в пользование, но она может забарахлить, понимаешь?
- Чувствую.
- Дальше необходимо ей помочь, от тебя зависит очень много. Я не смогу тебе дать чудо-рецепт перезагрузки или пластырь, который излечит все твои раны, но рекомендации точно дам.
Я решил переключить тяжелые мысли пациентки. Да, по совместительству в чужой жизни я иногда еще и психолог, правда в собственной - псих.
- Что бы тебе хотелось сейчас больше всего?
- Я хочу кофе и клубничный эклер из кафе с Малой Сенной...
Эта маленькая осуществимая мечта вызывала у меня улыбку, которую я не мог сдерживать. Я решил, что после перевода моей пациентки в терапию, я обязательно отправлюсь на Малую Сенную к самой большой витрине сладостей в Питере и куплю огромный клубничный эклер.
- Тогда осознание того, что всего через пару дней ты сможешь насладиться вкусным клубничным эклером от шефа должно придавать тебе силы. И знаешь что? Я на сто процентов уверен, что этот эклер будет особенно вкусным, самым вкусным. Но вот кофе я тебе не обещаю.
Конечно, я не являлся постоянным спонсором для своих пациентов и не в моих правилах было нарушать личные границы. Такое решение пришло ко мне, потому что за весь период лечения пациенткой никто не интересовался, а в медицинской докумертации не было определено лицо, которому можно и нужно сообщить о состоянии. Там стоял прочерк одинокого человека. Она проходила сложный период борьбы за жизнь и эклер совершенно точно станет благоприятной частью получаемой терапии. Такие "мелочи" не пусты, они играют огромную роль в историях жизни людей.
Я часто становился частью чужой истории, частью чужой тайны, частью чужой боли. Признания, которые  слышали эти стены возможно так никогда и не дойдут до близких и важных для человека людей. За годы своей работы я понял, что для врача важно отправлять человека с новыми силами в жизнь, а не в аптеку и всегда старался сделать всё, что от меня зависит, именно поэтому реанимировал не только тело, но, по возможности и душу. Врачи способны вдохнуть в человека не только жизнь, но и веру в себя, я это точно знаю, так как мне тоже приходилось быть непослушным пациентом. 
Рабочая смена подошла к концу. Достаю наушники. Музыка и фильмы освобождают мою голову от работы, поэтому выходил на улицу я всегда с музыкой, а дома смотрел фильмы.