Глава 2

Вечером в ресторанном зале накрыли длинный стол. Белоснежная скатерть, хрусталь, свечи в серебряных подсвечниках — всё выглядело так, будто готовилось не для делового ужина, а для праздника. Но за торжественностью витала странная напряжённость.

Морвен села ближе к середине, чтобы видеть всех. Она предпочитала слушать, а не говорить, и это часто позволяла ей заметить то, что ускользало от других.

Оливер Краус поднялся первым, разливая вино и обращаясь к каждому:

— Дамы и господа, — начал он с улыбкой, — пусть этот снегопад станет для нас подарком. Внешний мир подождёт, а мы можем посвятить это время обсуждению будущего.

— Или разборкам, — тихо бросил Томас Вебер, но достаточно громко, чтобы все услышали.

Краус сделал вид, что не заметил. Его улыбка осталась прежней, но мышцы на лице дрогнули.

— Томас, ты всегда видишь трудности там, где другие находят возможности, — произнёс он. — Но ведь именно поэтому я тебя ценю.

Смех за столом прозвучал неловко.

Елена, сидевшая рядом, поправила браслет на запястье, не поднимая глаз. Морвен заметила — её пальцы дрожали.

— А мне кажется, это чудесный повод для истории, — вставила Анна Рихтер, доставая телефон. — «Застряла в роскошном отеле во время снежной бури». Мои подписчики будут в восторге.

— Не всё измеряется лайками, — холодно произнёс Томас.

Анна закатила глаза, но промолчала.

Доктор Майер тем временем заговорил о здоровье в условиях высокогорья. Его тон был сухим, почти лекционным, но Морвен уловила подтекст: несколько раз он обронил фразу «усталость не должна игнорироваться». Он смотрел на Елену, а не на остальных.

Софи Лернер подходила и уходила, принося блюда. На этот раз, ставя тарелку перед Краусом, она чуть наклонилась и прошептала:

— Господин Краус, с вами хотят поговорить насчёт документов…

— Не сейчас, — резко отрезал он. — Всё завтра.

Софи побледнела и отступила.

Ужин продолжался, но разговоры стали осторожнее. Каждый словно боялся сказать лишнее. Лишь огонь в камине потрескивал громче, чем голоса за столом.

Когда десерт был подан, снег за окнами превратился в непрерывную белую стену. Ветер завывал так, что стеклянные панели гулко дрожали.

— Похоже, мы действительно здесь надолго, — заметила Морвен, нарушив тишину.

Все взгляды обратились к ней. Она улыбнулась легко, почти иронично, но в глубине глаз мелькнула мысль: и это значит, что если что-то случится — никто не уйдёт.

Краус снова поднял бокал:

— Ну что ж, тогда проведём эти дни с пользой. За нас!

Стаканы звякнули. Но тост прозвучал так, будто хозяин пытался заглушить что-то невидимое — холодное и надвигающееся.