Советская девочка 1

Россия — это не Санта-Барбара!
Подумала я и усмехнулась про себя... Ещё как Санта-Барбара... хотя... судить вам, а я просто напишу о себе без литературных вымыслов.

Начну со своих родителей.
Маме было всего 18 лет, когда она встретила моего отца Вагиза. Он был женат, и у него был двухлетний сынишка Ильгиз.
Но страсти захлестнули их с головой, и он, бросив свою семью, уехал с моей мамой. Благо страна большая, рабочие руки везде нужны. Я родилась в городе Берёзовский, что в Свердловской области. Так сказать — я дитя страстной любви.
Как всегда, мы-то с вами точно знаем: такие страсти сгорают быстро. И мой отец, недолго раздумывая, отвёз нас к своей маме, в Татарию, а сам вернулся к семье.
Ух, там отцовы сёстры оторвались в насмешках над брошенкой. И обувь прятали, и ругали без дела. В итоге она уехала. Сказала, что как устроит свою судьбу, вернётся за мной. Только судьбу устроила — не позавидуешь. Вышла замуж за узбека, у которого уже был сын. И нарожала ещё двух девочек. Уж куда ещё и меня забирать. Я её потом найду, в свои 28 лет, но то будет другая история и более драматичная, чем детство, хотя, казалось бы, что может быть драматичнее, чем потерять родителей...

А меня у бабушки терроризировали дядя — настоящий алкаш — и два его сыночка. Бабушке соседи насоветовали отдать меня в детдом, что она и сделала.

Тут начинаются мои первые воспоминания. Хоть и было мне всего три годочка, но я помню теплоход, на котором мы плыли по Каме. Река такая в Татарстане. Помню платье её шёлковое с мелкими розовыми цветочками (с тех пор, видать, и полюбила такие мотивы: все ночнушки имеют разные фасоны, но рисунок непременно тот... из детства).
Ещё бабушка взяла там кисель. Ненавижу кисель до сих пор.

Как меня сдали в Чистопольский детдом не помню, но помню, что обрезали мои густые косы и я стала как все — с причёской каре и с атласным бантом вишнёвого цвета.
Таких детдомов, наверное, больше не было. Представьте — хрущёвские времена. Вся страна стоит в очередях за чёрным хлебом, а у нас булочки, пряники. По семь нарядов. Помню матросский костюмчик, фетровые шапочки, сапожки и экскурсию в Казань в Кремль на один день на самолёте. Вот что значит богатые шефы — Чистопольский часовой завод. Часы были в тренде.

Всё хорошо, сыты, одеты. А я маюсь: что-то мне не так, не хватает... Все дети в песочнице, а я возле ограды хожу. Туда-сюда. Маму высматриваю. Так появилось у меня много добрых тёть, которые делали мне подарки, благодаря которым все дети хотели идти со мной в паре (помните, как дети идут парами), и даже самый красивый мальчик вставал со мной, когда мы разучивали краковяк.

Были добрейшие воспитатели. Мы их называли мамами и наперебой предлагали спинку почесать. Но были и садистки, которые проверяли нас иголкой — спим мы или не спим. А были такие: спросят нас: «Кто хочет на горшок?» Мы с постели повыскакиваем, а они: «Ах вот кто не спит!» — и поставят нас на цементный пол голыми ногами с вытянутыми вперёд руками часа на два. С тех пор, наверное, ноги и болят. А ещё пугали нас до обмороков — запутаются в простыни и в окна стучатся, или по спальне бегают, трогают нас. Жуть!

Продолжение — Советская девочка 2