Родители о прошлом

Мама прожила длинную жизнь, сменив несколько профессий: школьного учителя до войны в Белом Колодце, медработника во время ее, учителя взрослых и редактора после войны в Черновцах, школьного учителя, затем технического редактора и, спустя три года после выхода на пенсию, заведующей детским садом в Москве.

Она почти не вспоминала школу в Белом Колодце, помню только один ее рассказ. Когда в школе расположился госпиталь, мама и несколько учителей начали в нем работать. Актовый зал  превратили в операционную.  Однажды хирург попросил маму что-то принести из соседнего помещения. И через секунду после того как она отошла, в то место, где она только что стояла, попал снаряд, образовалась воронка.

Папа никогда не рассказывал о войне и о своем прошлом, Да, наверное, жизнь так сильно его обожгла, что отбила желание что-либо рассказывать о себе. О себе иногда говорил с иронией. Как то рассказал, что поступал в  актерскую студию, но был отчислен из-за полного отсутствия чувства ритма и слуха.

С мамой мы прожили вместе, под одной крышей, огромную длинную жизнь. Любили по вечерам беседовать, вспоминать людей и события и, конечно, она мне кое-что рассказывала. Несмотря на частые беседы, мама редко повторялась.

О довоенной жизни рассказывала немного. О войне же говорила, что страшней ее нет ничего.

Обычно фильмы о войне оценивала как «вранье». Единственный фильм, о котором она так не отзывалась, был фильм «Проверки на дорогах».

Мама вспоминала, что у одной из медсестер служил поваром в этой же части отец. Однажды он позвал их и вынес из столовой что-то большое, прикрытое газетой. Девушки обрадовались. Придя в избу, развернули, оказалась мозговая кость.

Когда началась война, маме был 21 год, ее друзьям по фронту не намного больше. Она рассказывала, что когда объявляли тревогу, все торопились укрыться в траншее, застывая иногда в довольно нелепых позах, а как только звучал отбой, начинали шутить, смеяться, подтрунивать друг над другом. Влюблялись, расставались, получали ранения, гибли.

Однажды ее подруга-медсестра влюбилась в летчика. И он полюбил ее, написал родителям, что приедет с невестой. В нетерпении самовольно прилетел к ней, но при посадке самолёт разбился и парень погиб. От горя у девушки выпали волосы, она носила косынку, а когда наши войска освободили Чехословакию, то доктор по фамилии Немчинов нашел чешского специалиста, который приготовил для девушки мазь, волосы довольно быстро восстановились и стали кудрявыми. Родители погибшего парня написали девушке, умоляя ее приехать. Она, потерявшая за время войны всю свою семью, поехала.

Как вспоминала мама, когда их размещали в каком-то месте, женщины с готовностью брали на постой мужчин, а девушек не очень-то жаловали.  Парни же делились с девушками медсанбата щедротами хозяек. Так, маму пригласили на налистники, она взяла с собой сестру Валю, познакомила ее с будущим мужем. Они счастливо прожили много лет.

Рассказывала мама и о том, насколько лучше они стали питаться, когда открыли второй фронт, вспоминала вкусную американскую тушёнку, галеты, которые разбухали в горячей воде. У летчиков появилось кожаное на меху обмундирование, шлемы, перчатки.

Мне достался от дяди, прошедшего войну, прекрасный, хоть и не новый, американский свитер защитного цвета, с шелковыми нашивками, который я потом сносила буквально до дыр.

Длившаяся пять лет война не только убила и  искалечила огромное количество людей, но и разрушила многие семьи. Мама рассказывала о трагикомическом случае. Уже после войны в  Черновцы к офицеру с женой и маленьким ребенком приехала его первая бездетная жена. Она взяла напрокат младенца у какой-то крестьянки, явилась к нему домой с причитаниями, заявив, что это его ребенок,  и она будет жаловаться в парторганизацию. Офицер пытался ее образумить, повторяя, что не виделся с ней несколько лет. При этом чужой голодный ребенок плачет, его мать ходит по пятам за этой женщиной, причитая «Пани, вы же просили дитя только на час, а дитя голодное….».

Рассказывала мама и о том, что жены офицеров иногда носили трофейные немецкие комбинации как выходные платья, надевая их в ресторан или театр.

Родители встретились в последний год войны. Чуть раньше, когда стало ясно, что война близится к концу и стало известно, где будет размещена часть, где служили моя мама и ее сестра, а позже и мой отец,  некоторых молодых военнослужащих этой части стали направлять на учебу в Черновцы. Мамину сестру направили в черновицкий университет.

Мой папа появился в части позже. У тети оставались в части друзья, которые ей писали о маме: «Наташа сошла с ума. Ее ухажёр, во-первых, старик, во-вторых, еврей, в-третьих, он женат и посылает жене деньги по аттестату».

Отец был на десять лет старше мамы – в это время маме было 23-24 года, отцу 33-34. Деньги же по аттестату он, как и его три брата, высылал своей матери, моей бабушке Вере.

После войны бабушка Вера, переезжая от сына к сыну, всюду вносила раздор в семьи. Она свысока относилась к моей маме и осуждала выбор отца: «Володя, ты дожил до седых волос, а не мог выбрать порядочную женщину».

Считала маму недостойной ее сына, простолюдинкой, и полагала, что воевавшие женщины – все легкого поведения. В то же время с удовольствием пользовалась плодами ее трудов.

Эгоистичная и взбалмошная она и меня не жаловала. Я помню эту немолодую, располневшую женщину с копной стриженых волос. С несколькими детьми я стою около калитки нашего дома в Черновцах, бабушка Вера достает из кармана платья леденцы, все в седых волосах,  и угощает детей, но мне не предлагает.

Родители много работали, иногда отсутствовали целый день, но даже и мысли не возникало, что бабушка могла бы присмотреть за мной или что-то сделать по хозяйству. Она закатывала истерики на пустом месте, оговаривала маму, портила им с отцом жизнь.

Тетя Валя, глядя на это, написала в Воронеж некоему Толе Сорокину, который  когда-то безуспешно  ухаживал за мамой. И он приехал в Черновцы. Это был хозяйственный, практичный человек, очевидно любивший маму. Мне тогда было 2-3 года. Благодаря тете Вале он встретился с мамой, уговаривал ее уйти от отца к нему и обещал удочерить меня, но мама отказалась.