Коварная Муму. Тута-Гавки вместо Тама-Гавков

Насладившись славой после успокоения древних Ханаанов  и замирения их с одичавшими погонщиками верблюдов, мировой гешефтмахер Трампуша вспомнил о  своём новом друге Барине.

Как же не вспомнить, когда  нудно заскулила  Желающая, но не Лающая коалиция немецких, европейских Овчарок и прочих континентальных Мопсов. Обиделась Коалиция, когда  на неё, такую «антиханаанскую», такую толерантную к верблюжатникам не обратили внимания  в Шарме. Но ещё больше обиделся Барин, рассчитывавший хотя бы на внимание к своей, как ему думалось, столь важной персоне.  Носился по Псарне, вымещая злость, стегал своих Борзых,  не разбирая пинал ботинком со скрытой (для иллюзии высокого роста) платформой доски разрушенных собачьих будок. Всё казалось ему, что где-то среди развалин прячется от холода Коварная Муму – главная причина всех его невзгод и  бед  70-летнего Герасима, которому продлён срок дворницкой службы.

А тем временем Трампуша решил взбодрить Барина и позвонил ему на Псарню.
 
«Здоровэньки булы, мистер Барин!» – издевательски произнёс гешефтмахер. «Тут вот ко мне Коварная Муму в гости напрашивается. Через день будет просить Тама-Гавки. Тысячи две, если я её правильно понял. Ты не против? Насколько я знаю, у неё и своих дальнобойных  Тута-Гавков хватает, но всё же…»

«Кхе-кхе-кхе» - после минутной паузы раздалось в телефонной трубке. « Тогда я… Тогда я… Тогда я лично укушу Муму и покусаю  всех этих её  евро-континентальных Псов. Тогда я «аналоговнетами»  их!  Аналоговнетами!»

«Да ладно, мистер Барин», примирительно произнёс Трампуша. «Не дам я Коварной Муму своих Тама-Гавков. Ни одного! Это я пошутил так. По-аризонски.  Пообещал туманно чтобы выманить Муму к себе и чтобы с ней вся эта европейская свора не припёрлась, как в прошлый раз. Кстати, и им я не продам Тама-Гавки, скажу, что себе не хватает. Успокойся, дружище. Мы ведь с тобой друзья, не так ли? Видишь, я ни одной санкции против твоей Псарни не ввёл. Давай встретимся у нашего общего друга Борбана:  молодого «токайского» попьём, «халасли»  из молочных европейских котят отведаем. А уж как европейские Овчарки и Мопсы с островными Спаниелями  обзавидуются! Ты согласен?»

«С…с…согласен.», запинаясь ответствовал Барин. «Боже, храни Америку и её…».  Полновластный хозяин самого большого Подворья вдруг вспомнил, что именно так говорил старый Барин-пьяница и что последняя фраза явно была лишней, опрометчивой и не к месту, но в трубке уже звучали короткие гудки.