Пустыня пепла

Дракон расправил крылья и ринулся вниз со скалы. Горный ветер выл в его ноздрях. Закат мерцал на чешуе, как бензиновая плёнка на воде. Красные глаза, привыкшие к полётам, не моргали.

Мощный и величественный, он скользил по небу над огромными заснеженными сопками. Белые вершины сменялись сочными лесами и безлюдными пустынями. Когда внизу показалась выжженная до тла земля, дракон стал очерчивать огромные круги в небе, медленно снижаясь.

Остаточный жар колыхал воздух, пепел замер в невесомости. Дракон опустился ниже, его когти глухо стукнули о чёрную, стеклянную корку. Красные глаза изучали местность, выхватывая из темноты детали. Из пепла торчали оплавленные части забытых кукол, обломки детской мебели, обгоревшие обложки книг. Дракон фыркнул, и из ноздрей вырвался клубок дыма. Он склонил голову и разворошил мордой кучку углей. В её сердцевине показался яркий, не задетый пламенем плюшевый щенок. Дракон издал звук, похожий на чихание и из его рта вылетел крошечный огонёк. Щенок обратился пеплом.

Дракон продолжил путь, оставляя глубокие следы на рыхлой почве. Его миссия была ясна и привычна: найти и уничтожить. С глухим рычанием он прижал лапой хрупкий, наглый зелёный росток, пробивавшийся сквозь чёрное стекло. Послышался слабый хруст. Жизнь здесь была кощунством.

Лёгкий ветер ударил тревогой. Здесь не бывает ветра. Воздух, обычно мёртвый и неподвижный, вибрировал новым звуком.

«Стой», – прошептал ветер.

Дракон замер, насторожившись. Это был обман. Ловушка.

«Ты видишь эту девочку?» — сказал голос. Он был спокоен, как гладь озера. «Что ты чувствуешь к ней?»

Из ноздрей повалил дым. Угроза. Жгучая необходимость стереть это в порошок. На небе стали сгущаться тучи и прохладные капли дождя одиноко и редко падали на землю, поднимая в воздух пепел.

Лапу кольнуло. В том месте, где был раздавлен росток, вырывался новый. Тонкий, но невероятно упругий. Он впился в чешую на лапе дракона, обвился вокруг и тянулся вверх. Дракон взревел от ярости и попытался стряхнуть его, затем сжечь — но стебель лишь темнел от дыма, продолжая виться и тянутья к небу, вопреки всем законам этой выжженной земли.

Небо почернело. Редкие капли превратились в сплошную стену воды. Дождь забарабанил по спине дракона, смывая пепел с его чешуи, обнажая первозданный блеск. Ветер взревел, и в его рёве было одно-единственное слово:

— Стой!

Дракон замер. Стебель размеренно и плавно выпустил бутон. Он был хрупким и совершенным, кристально-белым в мутном свете бури. Дракон смотрел на него, и в его красных глазах отразилось недоумение, смешанное с чем-то, что он не мог назвать.

И сквозь шум дождя и ветра он услышал голос. Тихий и ясный.

– Я теперь всегда буду с тобой. Я люблю тебя.

Лапа, готовая раздавить стебель, повисла в воздухе. Дракон смотрел на бутон, на то, как дождь омывает его лепестки, и не видел угрозы. Он видел лишь хрупкую жизнь, пробивающуюся сквозь его выжженный мир. Медленно, он опустил лапу, убрав когти. Глубокий вздох, и пламя в горле погасло. Он расправил крылья, укрыв бутон от струй дождя. Взглянул вверх, на уходящую грозу, и мощно оттолкнулся от земли. Его тень скользнула по оживающей пустоши, уступая место новой силе.

Дождь лил, смывая пепел и обнажая черную, плодородную почву.

Я открыла глаза.

– Теперь можете посмотреть на себя в зеркало.

Моё отражение ожило, а на щеках, словно отсвет далекого пламени, пылал румянец. Под кожей чувствовалась несокрушимая сила, тепло древней чешуи. Мой дракон дышал во мне. И в этой тишине после бури я поняла — мой путь начался.