Остров. Опять дождь

Крупные капли накатывали волнами, дробью рассыпаясь по обшивке гидросамолёта.
Ручейки воды чертили на плексигласе узоры — то разбегаясь, то снова сливаясь в единый поток.
«Как слёзы по щеке», — подумал он. Тревога тут же перебросила мысли к его «инопланетянкам». Как они там?

Вроде бы нечего бояться: всего пять минут назад рация ожила их голосами.
— Погода у нас в порядке, Остров принимает, — успокоила она.
И тут же ворвалось звонкое многоголосие малышек:
— Папа, скорее прилетай!
А следом — тихий, такой родной голос его единственной, его любимой из «туманности»:
— Мы очень тебя любим и очень ждём, наш Пилигрим.
Он словно наяву увидел её ладони, сложенные и прижатые к груди.

Он и правда задержался здесь, на Большой земле. Прилетал к другу — владельцу учебного авиацентра — продлить лицензию. Тот уговаривал остаться, но сама мысль об этом казалась кощунством.

Сердце отстукивало ритм тревоги за своих «островитянок». Приходилось усилием воли заставлять себя сидеть смирно, глядя на мокрое стекло.
«Слёзы... — подумал он. — Они ведь разные бывают. Есть слёзы разлуки — горькие, тяжёлые. А есть слёзы встречи.
И я знаю, какие это слёзы», — улыбнулся он.

Вдруг капли, набросанные ветром, заискрились. Сквозь свинцовую толщу облаков пробился первый, ещё робкий луч солнца.

Тут же ожила рация местной вышки, даруя главное — разрешение на вылет.
Туда, где его ждут.
Где его любят.
Где без него тревожатся.

А он больше всего на свете боялся услышать что «тысяча лет счастья уже прошла».