06. Святилище

--- --- --- Предыдущая глава: http://proza.ru/2025/10/08/824


* * * Правильные слова открывают двери, но не всегда тем, кто их произнёс * * *

После каникул учебный год у всех шёл наперекосяк. То что-то отменялось, то переносилось, то укорачивались занятия, а расписание ехало сильнее, чем подвозки, которые как раз перестали ходить. В один из таких сбившихся дней Веру попросили побыть с Аней всего пару часов, пока не придёт Орли. Посидеть с двоюродной сестрой было вроде как семейной обязанностью, но эти взрослые слова почти ничего не значили. Кузиной всё равно оставалась Саша, с которой связывалось отдельное чувство дома. Аня была прежде всего подругой, частью того маленького круга, который Вера считала своим.

Отказываться она в любом случае не собиралась. Возможность лично пересечься с Орли казалась слишком удачной, чтобы её упускать. По телефону та могла отмахнуться, в сообщении ответить коротким «потом», а здесь разговор будто сам возникал между делом. Нужно было только дождаться удобного момента.

С прошлого раза Вера не раз возвращалась к отказу Орли помочь маме. Поначалу она злилась, но вскоре это чувство начало мешать, поскольку не приближало к цели ни на шаг. Значит, стоило поменять подход. Возможно, Вера просто неправильно поняла целительницу. Может, та не бралась за такой случай, потому что от неё сразу ждали слишком многого. Но если попросить не вылечить, а хотя бы объяснить первые шаги, всё могло прозвучать иначе.

За эту мысль Вера ухватилась с радостным облегчением и теперь подбирала слова, чтобы уговорить старшую подругу хотя бы прикоснуться к маминой болезни и описать свои ощущения. Тогда станет понятно, куда тянет, где перекосило и что значит сделать правильно. А дальше Вера справится уже сама. Пропустит через себя что угодно ради спасения. И ей не нужна ни благодарность, ни плата, ни чьё-либо разрешение. Ей нужно только увидеть и понять, с чего начать.

После царапин Пироша чёрный узор на пальцах не исчез и не замер. В местах порезов линии побледнели, зато рядом появились новые тонкие ответвления, словно отметина обошла повреждённую кожу и поползла дальше. Сразу выставлять метку напоказ Вера не собиралась, но считала её доказательством того, что уже готова к большему.

Пока Вера перебирала эти доводы, сидевшая рядом Аня несколько раз пыталась завести разговор. Ответы Веры получались односложными, часто невпопад, а взгляд то и дело возвращался к часам. Можно было говорить о чём угодно. О новых спиннерах, надоевшем «Despacito», видосиках, успевших обрасти свежими мемами, или о том, что ещё отмочила Лиза. Обычно Аня цеплялась именно за подобные темы. Замечала даже незначительные мелочи, запоминала чужие интонации и могла долго разбирать, что человек имел в виду, если сказал что-то не так, как всегда. Но сейчас разговор рассыпался, не успев начаться.

Мысли упорно возвращались к предстоящей встрече с Орли. Лишь спустя некоторое время Вера заметила, что подруга совсем притихла. Аня сидела на диване, уткнувшись носом в колени, и так сильно прижимала наушники к голове, будто боялась, что через них всё равно прорвётся что-то лишнее. Потом резко побледнела, поднялась и застыла, словно к чему-то прислушиваясь.

- Ань? - осторожно позвала Вера и коснулась её плеча.

Та судорожно дёрнулась, схватила со стола телефон и метнулась к комнате-бомбоубежищу. Вера поспешила следом.

За тяжёлой дверью было прохладно и неожиданно величественно, хотя обычному убежищу подобная торжественность полагалась меньше всего. На стенах проступали неровные линии, похожие то ли на горную реку, то ли на застывшую молнию. Кедровые полки держались на медных креплениях, мраморные чаши стояли на лакированных пнях, а полукруг восковых свечей делал помещение сказочно-ненастоящим. После перестройки дядей Яном всё здесь изменилось до неузнаваемости. В таком виде Вера увидела убежище впервые. Но рассматривать всё это было некогда. Аня забилась в угол, закрыла глаза и стиснула наушники ладонями.

«Может, на улице что-то грохнуло, а я не обратила внимания», - подумала Вера, опускаясь рядом.

Они жили в тихом северном городке, и сама Вера войны не помнила. Возможно, Аня в конце лета побывала на юге Израиля и застала ракетные обстрелы из сектора Газа. Другого объяснения такому поведению не находилось. Ждать Орли сразу стало как-то стыдно.

- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Приди и сохрани, - зашептала Вера. Она обняла Аню за плечи и уткнулась носом в её рыжие волосы.

* * *

Храм собирал Самигину. Здесь не приходилось цепляться за чужое зрение, протискиваться через астральную щель или удерживать себя от расползания тонкой дымкой. В замкнутых стенах колебания сами находили общий ритм, направлялись барельефами, обретали контур в расставленных предметах, а излишки уходили в тщательно выбранные материалы. Возвести всё это могли и человеческие руки, но за точностью исполнения чувствовалось чужое знание. Из одной прихоти и дорогого декора подобное не создавалось. Каждая деталь играла свою роль, а вместе они складывались в подобие астральной линзы, фокусирующей стянутую сюда силу.

У входа распласталась клякса астрального паразита, не способного проникнуть за незримую границу храма. Очевидно, это бесформенное пятно тоже тянулось к тому, что находилось внутри. Однако, заметив Самигину, липкая масса дрогнула, отделилась от преграды и, разбившись на мелкие капли, серым туманом потекла прочь. Распознавать такую мелочь демонесса не стала.

Тем более что внутри маячили две человеческие оболочки, куда более интересные и аппетитные. В одной угадывались знакомый чёрный разрез, упрямство и сладкая потребность кого-то спасать. У другой вместо единственного узкого входа обнаружилось целое решето. Туда Самигина и устремилась. Однако удобной пустоты за множеством отверстий не оказалось.

Дырявое сознание пестрело сложными настройками, обрывками звуков и эмоциональными нитями, которые при малейшем касании сворачивались в бронированные клубки. Стоило приблизиться, как всё вокруг то темнело, словно захлопнувшаяся ловушка, то вспыхивало множеством тревожных сигналов. Зацепиться было решительно не за что. Не успев понять, как это произошло, Самигина снова оказалась снаружи и не спешила возвращаться в этот мыслящий кошмар. Для вселения такая оболочка совершенно не годилась, зато великолепно подходила для призыва.

Тем временем девочка с чёрной отметиной обнимала дырявую оболочку и бездумно шептала: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Приди и сохрани». Пустая мантра, отголосок чужой веры, жалкая попытка успокоить себя и испуганную подругу. Однако в храме слова обретали другое значение. Вторая девочка повторяла их внутри, цепляясь за человеческий голос, чтобы не слышать другого. Самигина осторожно прильнула к этому повтору и придала ему форму.

- Приглашение принято, - почти ласково проговорила демонесса.

Глаза второй девочки распахнулись, спина неестественно выпрямилась у стены, а руки схватили плоский светящийся предмет с болтающейся зубастой фигуркой. Человеческая безделушка пропиталась прикосновениями, привычкой и тревогой. В такой оболочке имя могло обрести не только звук, но и форму.

- Святой дух услышал тебя, - прошептала Самигина. - Папа Бен придёт и сохранит.

Отца назвали. Сына назвали. Духа попросили явиться. Для людей это были обрывки разных вер, сшитые в одну фразу. В храме же они превращались в однозначный зов, обращённый к тому, кто не мог перешагнуть порог без приглашения.

После этих слов чёрная отметина на руке первой девочки запульсировала, привлекая внимание Самигины. Почти на поверхности лежали яркие мысли, а вместе с ними впервые проступило имя знакомой оболочки и её цели. Проникать глубже не требовалось. Целительницу она ждала не ради утешения и не ради очередного отказа. Хотелось увидеть, как та подступится к болезни матери, куда посмотрит, за что зацепится, как почувствует перекос и сдвинет его с места. Дальше девочка собиралась справиться сама.

Такая голодная решимость понравилась Самигине. Осторожно коснувшись намерения, демонесса оставила в нём короткий острый импульс, и отказ целительницы перестал казаться возможным. Теперь девочке хватало воли, чтобы продавить сопротивление и получить желаемое.

Между тем сквозь дыры решета потекла откликнувшаяся сущность. Закрепиться внутри ей тоже не удавалось. Не найдя опоры, она просочилась наружу и стекла на пол вязкими чёрными каплями, так и не обретя единой формы. Маслянистая жижа поползла в стороны, отращивая редкие волоски. При соприкосновении со стенами храма отдельные брызги белели и гасли, а тонкие нити опадали, так ни за что и не ухватившись. Слепое нечто ощупывало пространство в поисках подходящей цели.

Ответ нашёлся в руках второй девочки. Светящаяся пластина задрожала, а болтавшаяся на шнурке фигурка дёрнулась следом. Чёрная субстанция потянулась к облюбованной игрушке, обволокла её, собралась в узкую воронку и принялась заливаться в зубастую куколку.


--- --- --- Следующая глава: http://proza.ru/2026/06/29/1038