Поклонник Шопена

               
                Эрик Э. Шмитт

    Фортепьяно было хорошее, но звуки, которые я из него извлекал, надрывали сердце моему педагогу. Мадам Пылинска сомневалась в моих успехах, а я не мог отказаться от своей мечты играть Шопена. На прощание мадам сказала: «Пишите, у Вас это лучше получается». Как она догадалась, ведь я от всех скрывал, что пишу пьесы, рассказы, романы. Прошло несколько лет, я приехал в Польшу с презентацией своей новой книги,  ко мне подошла пожилая дама. Это была она, мадам Пылинска, как всегда царственная, живая, распахнула свои объятия, и я кинулся в них, как в омут.
   Нас окружили журналисты, и я с гордостью пояснил, что мадам давала мне уроки фортепьяно в Париже тридцать лет назад. «Он хорошо играл?» - наперебой спрашивали любопытные. «Трогательно было наблюдать у этого молодого человека желание отдать дань почтения Великому гению зная, что это недостижимо».
    А ещё через какое – то время пришло известие о её кончине. Я подошёл к роялю, открыл крышку и заиграл шопеновскую Баркаролу. Мне всё таки, удавалось иногда под настроение извлекать из инструмента чистые звуки. И вдруг краем глаза я вижу, как на открытую створку форточки садится птичка. В клюве она держит веточку, похожую на пальмовую, будто в знак признания. В волнении я пропускаю ноту, потом другую, мажу аккорд и вспоминаю  народную примету, что души ушедших из нашего мира иногда появляются на крыльях птиц.