Встреча

Тихой ночью шум дождя смывает грех. Грех человека, совершившего нечто неприемлемое и аморальное. Узкая улочка Лондона погрузилась во тьму, лишь беглый огонек мелькал, освещая мужскую фигуру, склонившуюся над бездыханным телом. Свет не позволял разглядеть издали весь ужас, сотворенный с покойницей. Мужчина занимался своим порочным и отвратительным делом, ловко орудуя острым предметом в своих руках. Дождь заглушал все прочие звуки собой, что позволяло неизвестному методично продолжать свое кровавое дело.

Удовлетворившись проделанной работой, мужчина подхватил источник света и встал в полный рост. Этого человека никто и никогда не сможет арестовать. Он знает это лучше кого-либо еще. Заключенный с демоном контракт гарантировал ему безопасность и делал его неуловимым преступником. Ему не было нужды убивать всех, кто попадется. Нет, ни в коей мере. Этот британец выбирал своих жертв очень неспешно. Он изучал претенденток, наблюдал за ними и составлял расписание их дня.

Не так много женщин лишились жизней от его порочных рук, но их тела до сих пор вызывают дрожь и рвотные позывы. Убийца получил свое преступное имя, которое будет звучать веками. Джек Потрошитель – так о нем стали писать в газетах. Его эго тешилось каждый раз, как выходила новая статья о его кровавом деле. Он предвкушал, что снова попадет в новостную сводку после сегодняшнего убийства.

Световой ореол очертил второй мужской силуэт. Невозможно было разглядеть лица, но по перепаду теней можно однозначно сказать, что человек придерживался античной эллинистической моды. Он стоял, слегка наклонившись вперед, в полуприседе. Огонек лампы резонировал с ярким блеском его алых глаз.

– Доброй ночи, сэр. Полагаю, вы выбрали не удачное время для освежающей прогулки по ночному городу, – дружелюбным тоном произнес первый мужчина. – Я обязан поинтересоваться у вас, видели ли вы то, что совершилось на этой улице в этом самом месте?

– Верно мыслите, сэр, – отвечал ему второй голосом, от которого непроизвольно вздрагиваешь. – Мне в самом деле удалось лицезреть ваше деяние. Однако, хочется отметить, что вы совершенным образом не обеспокоены тем фактом, что за вами кто-то наблюдал.

– Так и есть. Я не страшусь этого не без резона. Более того, я имею удовольствие представиться вам, как Джек Потрошитель, – галантно поклонившись, сказал убийца. – Не соблаговолите ли вы, сэр, ответить мне тем же?

Сверкание алых глаз переместилось вверх, что могло значить, что темная мужская фигура выпрямилась, вернув себе хорошую осанку. Затем собеседник медленно, словно смакуя момент, ступил в островок света, который показал его правильные черты лица, стройное тело и его весьма потускневшее облачение.

- Прошу простить меня за мое высокомерие, но я не считаю вас достойным знать нечто подобное. Осмелюсь добавить, что ваш век подходит к концу. – произнес он.

- Я поражен вашей осведомленностью, сэр! – восхищенно произнес британец. – Мое багряное дело требовало определенного рода щепетильности, что привело меня к изучению заповедных учений демонологии. Результат моего исследования привел к заключению контракта с одним демоном, который в обмен на мою душу и жизнь обязался оберегать меня от любых сыщиков, отводя всякие подозрения и улики.

- Срок вашего контракта истекает уже скоро. Предположительно, в час волка. Полагаю, что вам хочется возвратиться в свою укромное жилище? – сказал грек.

- Ваша правда, сэр, - кивнул Джек. – Не желаете ли заглянуть ко мне на чашечку чая? Я постараюсь подобрать тот сорт, который подойдет под ваш вкус.

- Благодарю вас, это будет весьма кстати, - согласился на предложение таинственный человек.

Вместе они направились вверх по темной улице ночного Лондона. Некоторое время ушло у них на то, чтобы добраться до пристанища убийцы, служившего ему домом. Дверь отперлась, свет загорелся, верхняя одежда повисла на вешалке.

Мужчины прошли в кухню. Грек сел за стол, чтобы не занимать лишнее пространство в помещении, пока хозяин жилища заваривал душистый чай. Скромное убранство не притягивало внимание гостя, не сводившего своих страшных алых глаз с британца.

– Вот, прошу вас отведать этот сорт чая, – поставив миниатюрную чашечку с сервизным блюдцем перед таинственным человеком, произнес убийца.

– С удовольствием, – ответил ему тот, не сменив безэмоционального выражения лица. – Какой богатый аромат. И замечательный вкус...

– Я рад ,что смог удовлетворить ваш вкус, – нарочито поклонившись, улыбнулся собеседник.

– Он напомнил мне о тех временах, когда я бывал в Индии. Ах, Индия! Решительно чудесный край! Жаль, что минуло более тысячи лет с тех пор... – ностальгически заметил гость. – Что же. Сэр, предрассветный час близится, а вы по-прежнему смелы и радостны.

– Отринувшему человечность не ведом страх, – ответил Джек.

– Вы считаете, что более не имеете права именовать себя человеком? Позвольте, Джек, вы остаетесь человеком и впредь.

– Разве столь ужасный убийца, прозванный Потрошителем, не достоин зваться чудовищем с человеческим лицом?

– Что определяет тебя, как человека, и что есть человечность? Что значит быть чудовищем? Мне ведомо многое, включая ответы на столь философские вопросы. Позвольте мне поделиться с вами частицей многовековой мудрости того, кто воочию лицезрел самих Богов.

– В свой последний час узнать нечто вроде этого я почту за честь.

– Так слушай же и запоминай в душе своей слова, чью силу ощутишь! – воскликнул грек, воззрившись ярко сверкнувшими кроваво алыми глаза в Джека Потрошителя. – Родившийся человеком остается человеком по природе своей. Нет в этом мире силы, способной изменить этот фундаментальный закон самого мироздания. Ежели верующий в Бога своего взмолится ему, дабы тот божественным могуществом тело человеческое преобразовал в тело иного существа, как думаете, произойдет ли чудо? Не отвечайте. Бог всесилен, но у него нет власти над собственными творениями, а потому человек никогда не будет преобразован в иное существо. Вижу, что мои слова задели ваше чувство, как верующего, но в моих словах нет ничего порочащего твоего Бога. Он может сотворить целый мир или разрушить его. Все это в его власти, но, знай, что сотворенное однажды, можно изменить лишь единожды, что уже произошло в древние времена. Наш мир крайне необычен тем, что он переживал множественные циклы создания и разрушения по воле множества различных богов. Ни один человек не способен сказать, какой Бог был крайним в этом цикле. Это ведомо только избранным. Я в их числе. И вот мой ответ на первый вопрос: человек – это существо, сотворенное однажды, родившееся однажды и умирающее единожды, лишаясь разума, души, духа, сущности своей, природного естества, социальной принадлежности и собственного тела. Только тот, кто лишен хотя бы трех из перечисленных мною аспектов не может именоваться человеком. Я – более не человек, ибо потерял достаточно, чтобы называть себя последним из чудовищ. Запомните, Джек, человеку не должно владеть частицей божественной или дьявольской силы. Это не люди, а такие же чудовища, как и я, пусть и несколько отличные от меня.
Позвольте перейти к следующему вопросу, на который я дам вам свой ответ. Что есть человечность? Нет ничего сложного в понимании этого термина. Человечность – это то, что присуще только человеку. Однако нам следует рассматривать это понятие с двух сторон: как внешний признак и как нравственное качество. Человечным можно назвать того, кто своим обличьем неотличим от человека, но природой своей является чудовищем или, если угодно, монстром. Как нравственное качество, человечность определяется социумом. Это лишь клеймо благочестия и морали. Определите, что есть добро и приблизьтесь к самому воплощению этого слова, чтобы вас смогли именовать святым. Но... Стоит ли называть святых человечными? Ежели так, то можно ли размышлять о ворах да преступниках в той же мере, будь они человечны по отношению к другим? Нет... Человечность определяется простыми поступками и образом мысли. Общество жестоко и коварно. Оно запросто оклеветает неугодных ему человечных людей, чудовищ или монстров. Потому человечность для каждого своя, но она имеет общую концепцию, которой надобно следовать всякому разумному существу. Потому убийца не может называть себя человечным, ибо он и его мировоззрение не соответствует концепции человечности.

И все же, вы человек... Отвратительный, грешный, страшный, безумный и паршивый, но человек. Этого у вас, людей, не отнять. Вы жаждете крови себе подобных, аки кровожадные звери, но человек и есть зверь. Вы животные с биологической точки зрения. Самой природой продиктовано это понятие. Вы – люди и на этом все. Но кто есть чудовища? Стоит ли именовать так самого Дьявола? Или, быть может, языческого божка? Мой ответ таков: нет. Дьявол чудовищен, но он не чудовище, ибо он тоже сотворен Богом. Языческие божества – это, как ни посмотри, боги. Они не могут называться чудовищами.

Все очень просто и очевидно донельзя. Сэр, чудовищами называются исключительно те, кто вызывает животный страх у всех: и у людей, и у демоном, и у богов. Я – чудовище. Если монстры лишь внешне устрашают, то чудовища, напротив, обладают своеобразной аурой ужаса, а их действия заставляют содрогнуться. Наши мотивы могут быть разными, но суть всегда едина. Нам не страшны ни Бог, ни Дьявол, ни безграничный Хаос. Вот, что значит быть чудовищем, уважаемый Джек Потрошитель. Я встретил вас лишь за тем, чтобы вы помогли мне увидеться с тем демоном, заключившим с вами контракт.

На мгновение повисла мертвая тишина, которую прервал своим скромным вопросом хозяин дома:

– Зачем же вам понадобился этот демон?

Впервые за все время разговора грек улыбнулся. В его глазах будто бы зажегся кровожадный огонек. И когда, казалось, он дал бы свой исчерпывающий ответ, раздался тихий, будоражащий смех, который исходил от гостя. В этот миг человек буквально прочувствовал ту самую разницу между человеком, пусть и замаравшему руки чужой кровью, и истинным чудовищем, носящем человеческое лицо. Душу словно пронзило тысячею иголок, а тело будто оледенело. Кроваво алые глаза чудовища, как ужасающая бездна затягивала сознание Джека.

Это аккуратное лицо с правильными чертами, жуткой улыбкой и серебристыми волосами стало последним, что он увидел прежде, чем потерять сознание. Более убийце не суждено было узреть суровый серый мир, ибо жизнь покинула его вслед за душой. Что стало с демоном, пришедшим за своею платою, неизвестно ни единой живой душе.

А ни единой ли..?