Роста

     1.«Восток».
        Ранним холодным утром 31 декабря 1955 года я соизволил появиться на этот свет. Это событие произошло в барачном роддоме, который находился на территории рабочего посёлка Роста Мурманской области. Своим рождением я был обязан несчастному случаю, а именно смерти моей сестры, которая преждевременно родилась и прожила всего два дня. Моя мама очень хотела родить дочь, потому что у неё уже был сын – мой старший брат Володя. Но девочка умерла, а через год после её смерти родился я. Вероятно из-за маминых мечтаний я и получил своё полумужское – полуженское имя Евгений.
        Мой отец Белехов Виктор Павлович после окончания техникума в городе Ярославле по распределению очутился в городе Мурманске на одном из «номерных» судоремонтных заводов. Затем он всю свою жизнь отработал на этом заводе в деревообрабатывающем цеху. А закончил мой отец свою деятельность перед уходом на пенсию в должности начальника планово - распределительного бюро этого «деревянного» цеха.
        Моя мама Белехова (Перская) Галина Александровна приехала в Мурманск вслед за отцом. У неё тоже было среднетехническое образование. Она окончила Ленинградский железнодорожный техникум. Но в Мурманске из-за некоторых обстоятельств ей не удалось устроиться работать по специальности. Она стала домохозяйкой.
        Посёлок Роста, в котором мои родители начали образовывать свою «семейную ячейку», находился севернее Мурманска (в шести километрах от железнодорожного вокзала). Сюда из города можно было добраться рейсовыми автобусами либо по Нижнеростинскому шоссе, либо по Верхнеростинскому. В Росте находилась также железнодорожная станция «Комсомольск», до которой из города ходила электричка. А своё название посёлок получил из-за протекающей неподалёку реки с таким же названием. Кстати, ростинские старожилы утверждали, что в эту реку прежде даже заходила нереститься сёмга. Но я этого уже не застал.
        Начало своего пребывания на этом свете в моей памяти сохранилось только с трёх-четырёх лет после рождения. То есть где-то с 1959 года. В это время наша семья уже переселилась из «коммуналки» с улицы Сафонова в «коммуналку» на улицу Флотская. Сталинская пятиэтажка, в которую переселилась наша семья, находилась в самом центре посёлка на перекрёстке улиц Флотской и Нахимова. Наша семья поселилась в комнате двухкомнатной «коммуналки», которая находилась на втором этаже над продовольственным магазином. Вторую комнату в квартире занимала семья Спрыгиных, которая состояла из четырёх человек: отец Пётр Михайлович, мать Анна Алексеевна и их дети Роза и Гена.
        Роза и Гена были старше меня и моего брата Володи, и поэтому мы с ними практически не общались. Тем не менее, об их родителях у меня остались самые тёплые воспоминания. Дядя Петя (это я его так называл) работал на нашем ростинском судоремонтном заводе в охране, и у него даже был настоящий пистолет, который я мечтал хотя бы раз подержать в своих руках. Тётя Нюра была домохозяйкой. Она часто пекла пирожки, которыми угощала нас с Володей. В этом своём самом раннем детстве я очень любил сидеть в нашей большой кухне на батарее центрального отопления, которая располагалась вдоль стены, и вдыхать запахи приготовляемых блюд.
        В детский сад я, как и мой старший брат, не ходил из-за отсутствия там мест. Поэтому можно сказать: «Нас воспитывала улица». У нас был большой двор, ограниченный двумя «г-образными» пятиэтажками. Первый этаж этих «сталинок» занимали разные магазины, а ещё был и детский сад. В каждом из этих двух пятиэтажек было по 64 коммунальные квартиры, в которых проживало по 2-3 семьи. И в каждой семье имелись дети. А детских садов на всех детей просто не хватало. Поэтому мы с самого раннего детства «воспитывались» во дворе. С 1961 года наш двор стал называться «Востоком» из-за соответствующего названия «нашего» гастронома, которое он приобрёл после полёта Гагарина. 
        Первым моим другом стал Славка Карпеев. Мы с ним жили в одном подъезде и на одном этаже. Я – в 34-й квартире, а он в 35-й. Славка был немного старше меня, всего на каких-то три месяца. Но из-за этих трёх месяцев он пошёл в школу на целый год раньше меня. У Славки была большая семья, состоящая из шести человек, и поэтому их семья полностью занимала всю трёхкомнатную квартиру. Славкины старшие братья Паша и Толя, а также сестра Рая были ему родные только по отцу. Но они жили вполне неплохо, и наши дружеские отношения со Славкой одобряли.
        В нашем большом дворе не было ни качелей, ни каруселей, ни деревянных горок. Была только одна «песочница», в которой «малявки» совочками строили свои домики. Но во дворе были двухэтажные кирпичные сооружения, называемые «кладовками», в которых некоторые «удачливые» хозяева хранили дрова для печей и свои вещи. Такие двухэтажные «кладовки» были во многих дворах в Росте. Вот по ним нам было занятно бегать и прыгать. А ещё во дворе нашего дома находились вентиляционные выходы из бомбоубежища, находящегося глубоко под нашим домом. Туда тоже было интересно залезать. Страшно, но интересно. На чердак нашей «пятиэтажки» мы со Славкой и с другими ребятами с нашего двора тоже неоднократно наведывались, навещая голубиные семейства.
        Однажды одна девочка из соседнего подъезда нашего дома, которая была немного старше нас со Славкой, принесла во двор и стала всем ребятам читать прекрасную книжку «Волшебник Изумрудного города». Я с самого раннего детства любил слушать, как мама читала нам с братом всякие книжки. Но эта девочка нам в тот раз не успела дочитать удивительную историю про Элли и её друзей до конца. Я потом пытался найти эту книгу в библиотеках, но не получилось… Позднее, в «Пионерской правде» я с удовольствием прочитал уже «Урфина Джюса». Самостоятельно читать книги я начал с пятилетнего возраста. Первой «большой» книжкой для меня стала повесть Льва Кассиля «Улица младшего сына». Дело в том, что эту повесть мне начала читать мама. А потом так получилось, что из-за моего нетерпения и маминой занятости, мне пришлось самому «приобщиться к чтению». И затем я начал «глотать» всё подряд, что находилось в нашей семейной библиотеке. От «Кортика» и «Бронзовой птицы» Анатолия Рыбакова до «Трёх мушкетёров» Александра Дюма. От «Школы» Аркадия Гайдара до «Гиперболоида инженера Гарина» Алексея Толстого.
        Кроме чтения книг я ещё любил в своём дошкольном детстве слушать радиопостановки. В нашей «коммуналке» радиоточка располагалась на общей кухне, и я слушал все радиопередачи, сидя на своей любимой батарее отопления.
У моих родителей не было телевизора. Но отсутствие этого аппарата некоторым образом замещалось фильмоскопом, с помощью которого мы всей семьёй иногда по вечерам смотрели диафильмы. На белой простыне экрана перед нашими взорами происходили удивительные события. Конечно, телевизоры уже были и у наших соседей Спрыгиных и у Славкиных родителей. И иногда была возможность посмотреть этот «голубой экран». Но мне гораздо чаще удавалось посмотреть «киношку» в нашей ростинской «Авроре». Этот кинотеатр находился буквально «в двух шагах» от нашего дома. Я в него ходил смотреть все фильмы, на которые меня допускали по возрасту.      
        А в нашем большом дворе мы с ребятами играли в различные игры. Это были и «прятки», и «пятнашки», и «казаки-разбойники», и «румбы», и «классики». И чего ещё только не было. И в речке Росте мы купались, пока её потом не загадили мазутом. А на сопки, которые были совсем рядом с нашим посёлком (микрорайоном), мы тоже ходили в походы. Там на сопке я впервые встретился со СМЕРТЬЮ. Наблюдать гибель любимых киногероев на экране, конечно, очень жалко. Но эти киногерои каждый раз возрождаются с очередным просмотром фильма. А тут я увидел холодное синее тельце новорожденного ребёнка, завёрнутое в матросский бушлат, которое лежало в ручье. Для меня это стало шоком. Мы с ребятами потом сообщили о нашей «страшной» находке в отделение милиции. А у меня этот случай надолго «застрял» в голове. Я после этого в первый раз задумался о СМЕРТИ. Я осознанно понял, что Я когда-то УМРУ. Мне стало страшно от этой мысли. Вот Я сегодня ЕСТЬ, а завтра меня уже не будет. Это самый СТРАШНЫЙ СТРАХ… Лучше об этом не думать.
         В школу я пошёл довольно поздно – на восьмом году своей жизни. Мой друг Славка пошёл в школу раньше меня на целый год. Обидно, что я родился на три с небольшим месяца после него. Меня не приняли в школу, не смотря на то, что я уже умел читать, писать и считать. Мне немножко не повезло с возрастом, а школы тогда были переполнены. В моём первом классе было сорок с лишним учеников. И таких первых классов в нашей школе было четыре. А мне в мой последний «предшкольный» год вместо учёбы пришлось немного понянчиться со своей «народившейся» сестрёнкой Ирой.
        У нас в Росте было три школы: «Седьмая», «Тридцать первая» и «Восемнадцатая + Сороковая». В последней учились дети, которые не смогли осилить программу обучения в других школах. Мой брат Володя, Славка Карпеев и большинство ребят из «Востока» учились в «Тридцать первой» школе. В 1963 году в нашей Росте появилась ещё одна школа – новая «Тридцать восьмая». У меня был выбор, куда мне пойти учиться, и я почему-то выбрал «Седьмую» школу (самую «древнюю» из всех ростинских школ).
        Моей первой учительницей по воле случая оказалась Тамара Степановна Галко. Ничего плохого о ней я не могу сказать. Но и «добрых» воспоминаний о ней у меня не осталось. Очевидно, всё было в её возрасте. Я искренне завидовал своему брату Володе, когда он рассказывал о том, как его учительница Любовь Владимировна Вьюнова (Гербеда) на переменках играет с ними в различные игры и водит свой класс в неурочное время на всякие экскурсии, в походы, в кино. Увы, в моём классе такого не было. Все четыре первых года моего обучения в школе мне было откровенно скучно. Всё, чему меня пыталась обучить «наша Тамара», мне давно уже было известно. Единственное, что мне плохо давалось, это рисование всяких закорючек в «прописях». Я так и не научился их рисовать. А «наша Тамара» была просто обыкновенной «серой классной дамой».
       Одним из первых моих школьных приятелей стал Сашка Демидов. Он жил тогда недалеко от «Востока» в двухэтажке на перекрёстке улиц Нахимова и Флотской. С Сашкой мы после школьных занятий частенько гуляли, и я бывал у него в гостях. Но постепенно со временем наши приятельские отношения почему-то ослабели. Скорее всего, это было связано с переездом нашей семьи из «Востока» в новую двухкомнатную «хрущёвку», которую моему отцу, наконец, предоставили через двенадцать лет его работы на заводе.
        Переезд нашей семьи в новую квартиру оказался не такой уж и сложной процедурой. Дом, в который переезжала наша семья, находился на той же улице Флотской и всего в двухстах метрах от «Востока». Сложность нашего переезда состояла лишь в том, что нам потребовалось поднять вещи на пятый этаж. Но вещей было не очень много: две разборные железные кровати, несколько табуреток, круглый стол и несколько узлов с остальным скарбом. У нас не было даже никакого шкафа. Зато была радиола с «зелёным глазком» и дюжина бьющихся грампластинок. А ещё был оранжевый абажур и книги.
        И это было здорово. Жить в своей квартире – это класс. Какими бы не были хорошими соседи, но всегда хочется быть одним полноправным хозяином в своей квартире. Теперь уже не надо устраивать очередей в туалет и в ванну, и не надо устраивать склок из-за «платёжек» за электроэнергию.
        У меня как-то «сникли» отношения с Сашкой Демидовым, и начались отношения  Васькой Чураковым и Яшкой Захаровым. Васька жил в двухэтажном доме за «Авророй», а Яшка в пятиэтажке на Ушакова. Наша дружба началась с совместного увлечения: мы занимались коллекционированием обёрток от шоколадок. А затем мы втроём настолько сдружились, что нас в классе стали величать «тремя мушкетёрами». Впрочем, потом между нами тоже произошёл разрыв. Но это уже совсем другая история… 

       2.«Старый Дом».
       Я совсем не собирался писать продолжение своего «опуса», потому что я уже когда-то описал все дальнейшие события в «Мелодии первой любви». Но, во-первых, с момента написания моей повести прошло уже более трёх десятков лет. Во-вторых, «МПЛ» мною писалась как художественное произведение, то есть там были вполне допустимые некоторые отступления от реальных событий. А в-третьих, ещё осталось много того, о чём мне хотелось бы рассказать.
       С самого раннего детства я почему-то испытывал неприязнь к так называемому «слабому полу». Я считал всех девчонок плаксами и ябедами.  В нашем классе училась одна девочка, к которой я испытывал особую неприязнь. Её звали Люся Самсоненко. Она была довольно симпатичной девочкой. У неё были роскошные завитушки светлых волос, обрамляющих её миленькую головку. Но, именно из-за её симпатичности, я дал Люсе прозвище: «Миледи». Все мальчишки моего поколения находилось тогда под впечатлением «Трёх мушкетёров» Александра Дюма. Этот французский фильм никого из нас не оставил равнодушным. А самое главное для нас мальчишек «шестидесятых» в этом фильме и в книге о мушкетёрах был их девиз: «Один за всех, и все за одного!» Для нас это означало настоящую мужскую дружбу на все века.
       Мы с Васькой Чураковым и Яшкой Захаровым тоже тогда думали, что наша дружба продлится «на века». И они оба поддерживали мою позицию в отношении девчонок. Какое же было моё негодование, когда я однажды увидел, как Яшка идёт в школу вместе с Люськой и несёт её портфель. И это случилось как раз после того, как Люськин отец оттаскал меня за уши за то, что мы с ребятами закидали снежками девчонок после занятий в школе. Я был обижен на Яшку за его «предательство». А Васька почему-то вступился за него, и между нами произошла настоящая драка. Так и закончилась наша дружба. А во всём оказались виноваты девчонки…
А потом произошло моё знакомство с Сергеем Голубевым, и началась наша с ним дружба. Серёга был одноклассником моего старшего брата Володи. Он жил на улице Флотской в доме, находящемся по соседству с нашим домом. Семья Голубевых, также как и наша, переселилась в эту квартиру совсем недавно, поэтому Сергей не прекратил общения со своими прежними друзьями. Впрочем, как и его младшие сестра Надя и брат Коля.
      Дом, в котором прежде проживала семья Голубевых, находился на улице Адмирала Нахимова рядом с детским садом. Это был четырёхэтажный двухподъездный кирпичный дом. Во дворе дома был небольшой сквер с рябинками. В этом сквере были сооружены несколько деревянных скамеек и детский «грибок» с песочницей. Также во дворе дома ещё располагалось двухэтажное кирпичное сооружение, называемое «кладовками». В этих «кладовках» хозяева квартир прежде хранили дрова, когда не было центрального отопления. В более поздние времена эти «кладовки» уже использовались только для хранения всякого хлама (и для наших игр).
      В этот двор, который мы с моим братом Володей стали впоследствии именовать «Старым Домом», нас «затянул» Серёга Голубев. И это название двора тоже началось от него. В этом доме было всего 32 квартиры, и они уже были не «коммунальными». А детей здесь было тоже много, как и в «Востоке». Но именно во дворе этого «Старого Дома» я начал общаться с девочками и понял, что они бывают разные. А иногда, и не совсем плохие. Мне сразу почему-то понравилась Света Вахрушева, хотя она была старше меня на пару лет. А понравилась она мне из-за своего характера. У неё был волевой характер. В школе Света училась на «отлично», и поэтому смогла даже побывать в «Артеке». 
      Ещё у Светы была сестра Люда (моя ровесница) и брат Коля, которого в нашей компании почему-то прозвали Батоном. Их отец Николай Никанорович работал в нашем ростинском 3-ем отделении милиции. Семья Вахрушевых проживала на четвёртом этаже в 29-й квартире, а в 32-й квартире жил мой одноклассник Серёжка Федотовский. Кстати, у него в гостях мне «посчастливилось» побывать ещё до моего знакомства с Сергеем Голубевым.
      В этом подъезде также проживали Таня Липина, Лена и Оля Быстряковы, Света, Люда и Валя Деревянных, Оля Гусева, Таня Каташинская и Юра Юмакулов. А в соседнем (первом) подъезде жили Игорь Соловьёв, Сергей Черняков, Таня Киба, Оля Алексеенко и Галя Тихонова. Кроме этих ребят-девчат в компанию «Старого Дома» ещё входили одноклассники Коли Голубева - два Саши: Царьков и Буслаев. Такая вот была большая и дружная компания, к которой присоединились мы с моим братом Володей.
      Я к этому времени перешёл уже в пятый класс, то есть у меня изменился некоторый статус. Теперь в моей жизни появились новые учителя-предметники. Новой «классной дамой» нашего 5-«в» стала «англичанка» Евгения Михайловна Четверикова. Она была моложе Тамары Степановны Галко, и это сыграло большую роль. Теперь жизнь в нашем классе очень изменилась. Стало намного интереснее. Появились различные экскурсии, походы, «чаепития». Но я больше в своём классе ни с кем не сдружился. У меня теперь появились новые друзья в «Старом Доме».
      Мы очень сильно сдружились с Сергеем Голубевым, хотя он был почти на три года старше меня. У нас с ним оказалось довольно много общих интересов. Сергей был главным «заводилой» в нашей компании «Старого Дома». С ним было очень весело. Он всегда придумывал всякие игры. Мы  играли в разные игры: в «колдунов», в лапту, в «городки», в «садовника», в «испорченный телефон» и в «чепуху». А Серёга придумал ещё «игру в кино». В этой игре надо было угадать фильм по первым буквам его названия. В качестве подсказки предлагался один из эпизодов фильма.  Тот, кто первым угадывал название фильма, тот и становился ведущим, то есть загадывающим следующий фильм. А ещё мы с Сергеем иногда играли в шахматы. Мы оба любили эту игру, но он у меня почти всегда выигрывал.
      Как-то раз Серёга спросил у меня о том, нравится ли мне кто-нибудь из девчонок. Для меня этот вопрос был неожиданным. К тому времени я ещё не особо приглядывался к «противоположному полу». Поэтому я Серёге ответил как-то уклончиво. А вот он мне сказал, что ему нравится Таня Каташинская. И ещё он добавил, что Таня нравится почти всем нашим ребятам (он всех об этом уже успел опросить).
      Таня училась тоже в моей «Седьмой» школе, но только в параллельном классе. После разговора с Серёгой я начал «приглядываться» к этой девочке. И чем больше я к ней «приглядывался», тем больше она мне нравилась. В результате у меня к ней даже появились какие-то первые чувства.
      Весной 1969 года, когда я заканчивал своё обучение в шестом классе, а мой брат Володя и Серёга Голубев уже проходили первый курс обучения в разных ПТУ, к нашей дворовой компании присоединились двое ребят: Коля Гамуряк и Вася Полуяхтов. Почему-то получилось так, что с их появлением начался «новый этап» в жизни «Старого Дома». Вполне возможно, что это всё просто совпало по времени: и появление этих ребят в нашей компании, и наше взросление.
      Коля и Вася учились в одной школе со мной. Они оба были классом старше меня, но из-за своей «неуспеваемости» их оставили на повторный год обучения. И вот так Вася попал в мой 6-ой «в», а Коля – в параллельный класс. А присоединились эти ребята к нашей компании из-за «наших» девчонок. Оказалось, что Коле понравилась Лена Быстрякова, а Васе – Таня Каташинская. Они оба вполне неплохо исполняли дворовые песни под гитару. Но, по моему мнению, у Коли Гамуряка это получалось гораздо лучше. Правда, у Васьки Полуяхтова было другое преимущество: он очень хорошо рисовал.
      А летом этого 1969 года я впервые поехал отдыхать в пионерский лагерь. Это был мой первый отпуск отдельно без родителей. Я уехал на целых две смены в п/л «Полярник», который находился в Запорожской области под Мелитополем на берегу Молочного лимана. Этот лагерь строился за счёт средств четырёх судоремонтных заводов: нашего ростинского 35-го,  росляковского, а также заводов, находившихся в городах Полярный и Архангельск. Соответственно, и отдыхали в этом лагере дети работников этих заводов.
     Вместе со мной в лагерь приехали отдыхать двое моих одноклассников, а именно Володя Щепёткин и Таня Галко. Кстати, Таня – это дочка нашей первой учительницы Тамары Степановны, но она перешла в наш класс только на пятом году обучения. А ещё в этот лагерь приехал отдыхать Коля Гамуряк, но он попал в другой отряд, так как был на год старше меня. А мы с Володей Щепёткиным обосновались жить в одной палатке. Дело в том, что пионерлагерь был ещё окончательно не достроен. Были возведены всего только два кирпичных корпуса, в которых располагались администрация лагеря, столовая и детсадовские малыши с их воспитателями. А для остальных «обитателей» лагеря были оборудованы армейские палатки на шесть человек. Кроме нас с Володей в нашей палатке ещё поселились один парень из Росты и двое ребят из Росляково. Ну, а шестым взрослым «обитателем» в нашем «вигваме» оказался физрук-плаврук.
      С Володей Щепёткиным мы не очень-то сдружились, а вот с Витей Гавриловым из Архангельска мы довольно быстро нашли общий язык. Мы вместе с ним не раз ходили «в самоход» в Родионовку, где можно было купить в поселковом магазине кое-какие сладости, а на обратном пути ещё и поесть груш и шелковицы. В лагере я познакомился с одной неплохой девочкой из Полярного – с Леной Тяпиной. Мы потом с ней после возвращения из лагеря даже ещё какое-то время вели переписку.
     Мой брат Володя тоже ездил этим летом отдыхать в трудовой лагерь от своего ПТУ в город Казатин Винницкой области нашей тогда ещё Советской Украины. А Серёга Голубев в это же время работал-отдыхал (проходил практику) в городе Сочи. Он там вместе с ребятами из своего ПТУ занимался «косметическим» ремонтом одной тамошней гостиницы. В этой же гостинице они и проживали. Сергей потом рассказывал, как он там познакомился с одним из «отпрысков» семейства дрессировщиков Дуровых, которые в Сочи находились на гастролях.
     А в 1970 году случилось одно неприятное событие для меня. Однажды, при прохождении очередной медицинской комиссии мне сделали пробу на туберкулёз, и она оказалась положительной. Повторная проба также оказалась положительной. После этого меня поставили на учёт, и мне пришлось периодически посещать тубдиспансер и глотать какие-то невкусные таблетки. Но никто не знал, что тогда творилось в моей душе. Я понимал, что туберкулёз – это крах для всей моей дальнейшей жизни. Для меня будут закрыты практически все учебные заведения. А о любимой работе и семейной жизни можно было теперь и не мечтать. Я тогда чуть не «сломался». Страшно было осознавать себя каким-то изгоем. Хорошо, что потом этот диагноз не подтвердился.
     Наступил 1971 год, и произошли в моей жизни весьма значительные перемены. Во-первых, весной в начале мая месяца призвали в армию моего старшего брата Володю и моего лучшего друга Сергея Голубева. Сразу же возникла какая-то пустота в душе. И с Таней Каташинской у меня никаких отношений не сложилось, тем более я знал, что она этим летом уезжает из нашей Росты навсегда в какую-то Шепетовку. Вот с таким настроением я заканчивал 8-й класс своего обучения в моей родной «Седьмой» школе. У меня теперь начинался новый этап жизни. Но это уже другая история…