Скроуги, пьеса в 2-действиях для драмтеатров

                Лев Кожевников


                СКРОУГИ

                детективная комедия
                в 2-х действиях



Действующие лица:

Чарльз Алан Скроуги – 59 лет,
Сильвия Скроуги – 39 лет,
Уильям Скроуги – 22 лет,
Эвелин Скроуги – 27 лет,
Джин Барлоу – 20 лет,
Джефри Гудолл – 34 лет,
Нед Маккин – 35 лет,
Сюзанна Холландс – 54,
Джо Крэйг.


                Действие 1

Гостиная зала в старинной английской усадьбе замкового типа. В гостиной Сильвия Скроуги, одна, в состоянии болезненного возбуждения. Внезапно, заслышав шорох, пугается.

СИЛЬВИЯ. Матерь божия… Кто здесь?

                Мисс Холландс нехотя выступает из тени.

СИЛЬВИЯ. Что вам угодно, мисс Холландс?
ХОЛЛАНДС. Звонил Уильям. Он встретил Эвелин точно по расписанию. Я полагаю, следует распорядиться насчёт обеда.
СИЛЬВИЯ. Час назад вы мне докладывали об этом.
ХОЛЛАНДС. Да. Я знаю.
СИЛЬВИЯ. Так в чём дело, любезная?
ХОЛЛАНДС. Мне показалось, вы не расслышали.
СИЛЬВИЯ. Вам, действительно, показалось. Не забудьте приготовить для Эвелин комнату.
ХОЛЛАНДС. Слушаю, миссис.

Поднимается по лестнице в покои второго этажа. Телефонный звонок. Сильвия берёт трубку. Мисс Холландс на мгновение задерживается.

СИЛЬВИЯ. Что ещё?
ХОЛЛАНДС. Ничего, миссис. (Скрывается в дверях, но оставляет в притворе щель.)
СИЛЬВИЯ. Слушаю? Да, Сильвия Скроуги… С кем? Прекрасно. Соедините же нас… Господин министр? Наконец-то! Охотно прощаю, но… Филипп, дорогой, не томи… Ах, оставь свои любезности! Хотя бы до встречи. Какие новости? Да… Я понимаю… Что? И это всё? Но это почти ничего! Нет, я не вынесу. Четвёртые сутки на исходе, а ваши громилы, целая бригада! Без никаких результатов. (В проёме балконной двери смутной тенью маячит фигура мисс Холландс.) Дорогой Филипп… Ну, хорошо, хорошо… Любимый, о боже! Лондон – достаточно цивилизованный город, чтобы в это можно было поверить. Он не мог исчезнуть бесследно! Не мог…

Вдруг сбрасывает с ноги туфлю и ловко запускает в дверь. Дверь на балконе захлопывается.

Кстати, тебе передали записку? Да, его имя Джефри Гудолл. Считай его моим поверенным… Ну и что? Зато порядочный человек. К тому же, в прошлом имел некоторую практику по сыскной части… Хорошо, Филип. Я очень на тебя надеюсь. (Опускает трубку.)

Через некоторое время мисс Холландс спускается в гостиную. В руках разноцветные упаковки, тряпьё, разный хлам.

ХОЛЛАНДС. Там, наверху, куча старого барахла, миссис. Куда всё девать?
СИЛЬВИЯ (вздрагивая). Что?! Вы о чём?
ХОЛЛАНДС. Старое тряпьё… Когда Нед с Уильямом обыскивали усадьбу, вы приказали всё собрать в кучу.
СИЛЬВИЯ. Да, да. Сожгите в камине.
ХОЛЛАНДС. В камине? Но…
СИЛЬВИЯ (раздражённо). В чём дело?!
ХОЛЛАНДС (с ядом в голосе). Но прежде вы запрещали жечь мусор в камине.
СИЛЬВИЯ. Вы, тем не менее, жгли?
ХОЛЛАНДС. Да, но…
СИЛЬВИЯ. Как вам заблагорассудится, мисс.

Мисс Холландс бросает ношу в камин. Приносит из столовой старые газеты для растопки.

ХОЛЛАНДС (упрямо). Прежде вы запрещали жечь мусор в камине.
СИЛЬВИЯ (круто оборачиваясь). Тсс!

Откуда-то доносится тоскливый собачий лай. С подвывами.

ХОЛЛАНДС. У вас дрожат руки. Принести что-нибудь успокаивающее?
СИЛЬВИЯ. Оставьте меня!!!
ХОЛЛАНДС. Как хотите. (Идёт наверх.) Там осталось ещё. Присмотрите за огнём, миссис.

Сильвия хватает из вазы кочергу. Мисс Холландс заметно наддает вверх по лестнице. Но Сильвия втыкает кочергу в камин, ворошит тлеющее тряпьё.

СИЛЬВИЯ. О, боже!
ХОЛЛАНДС (возвращаясь). К концу дня проклятая лестница превращается для меня в Эверест. (Заталкивает остатки в камин. Внизу звенит колокольчик.) Это Уильям с Эвелин. Я предупредила Неда, чтобы он встретил их. (Уходит.)

Сильвия распахивает окно. Слышен шорох шин по гравию и звук отъезжающего автомобиля. Внизу, в холле, звучат голоса. Появляется Эвелин в сопровождении Уильямса и мисс Холландс.

ЭВЕЛИН. Хелло, мамочка! (Хрипловатый смешок. Обменивается с Сильвией поцелуями.)
СИЛЬВИЯ. Боже, какой ужасный загар! 
ЭВЕЛИН. Уильям находит его шикарным. Не так ли, Уил?
УИЛЬЯМ. Острова Океании! Яхтный круиз! Пляжи! Что может быть ужаснее!
ЭВЕЛИН. Тысяча чертей! Я, кажется, не была здесь вечность. (Плюхается в кресло.)
ХОЛЛАНДС. Четыре года, шесть месяцев и две недели.

       Появляется Нед с двумя огромными чемоданами.

НЕД. Куда прикажете?
ХОЛЛАНДС. Наверх. Рядом с кабинетом мистера Скроуги.
СИЛЬВИЯ. Уильям, ты сообщил Эвелин о случившемся?
ЭВЕЛИН. О да, да! (Хриплый смешок.) Папочка на старости лет дал дёру от мамочки.
УИЛЬЯМ (с важностью). Вопрос, милая Эвелин, ставится несколько иначе.
ЭВЕЛИН. О-о!

В тон ей снова раздается собачий вой… Все вздрагивают. Эвелин привстаёт в кресле…

УИЛЬЯМ. …Семнадцатого августа сего года, после совещания в Сити, средь белого дня, бесследно исчез крупный политический и государственный деятель, член английского парламента, член правления ряда компаний Чарльз Алан Скроуги! Твой отец, кстати.
СИЛЬВИЯ. Прекрати, Уильям. Эвелин прекрасно всё понимает. Иначе бы сегодня её здесь не было.
ЭВЕЛИН. Удивительно, как эти политики обожают всё ставить на котурны. Особенно начинающие. Вроде крошки Уильяма. Чёрт возьми… кто-нибудь даст мне выпить?
ХОЛЛАНДС. Сейчас, деточка.
ЭВЕЛИН. Только, бога ради, покрепче.
СИЛЬВИЯ. Уильям, мне кажется, Эвелин не знает подробностей. Ты не сообщил разве?
УИЛЬЯМ. Она подняла всё на смех, едва я открыл рот. И всю дорогу вела себя, как портовая девка!
ЭВЕЛИН. Зато Уильям всю дорогу от аэропорта выспрашивал у меня подробности интимной жизни полинезийских аборигенов.
УИЛЬЯМ. Я?!
СИЛЬВИЯ. Уильям… Эвелин, прекратите!
ЭВЕЛИН. Ещё одна подробность, Уил. Женщины племени тахо перевязывают грудь узкой лентой. Весь гардероб. Когда я спросила, для чего это делается, мне ответили: при ходьбе грудь колышется. А это очень возбуждает наших мужчин. Они начинают вести себя неприлично.
СИЛЬВИЯ. Эвелин, твой тон и шутки в высшей степени не уместны сейчас.
ХОЛЛАНДС (возвращаясь). Джин с тоником, детка…
ЭВЕЛИН. Готова биться об заклад, какая-нибудь глупая интрижка, не более. Впрочем, я слушаю. (Берёт бокал.)
СИЛЬВИЯ (сбивчиво). Семнадцатого августа… это была пятница, мы с Аланом решили провести уик-энд за городом. Вернее, Алан решил, потому что я… я постоянно здесь. Уильям и Джин тоже собрались приехать сюда.
ЭВЕЛИН. Джин? Кто такая?
УИЛЬЯМ. Не твоё дело.
СИЛЬВИЯ. Джин Барлоу.
ЭВЕЛИН. Подружка Уильяма? Ко-о-тик! Ты уже мяукаешь?
СИЛЬВИЯ. Пятница у Алана оказалась загруженной до предела. С утра деловые бумаги. Почта. В двенадцать совещание в Сити. На Куин-стрит. И ещё две-три деловые встречи.
УИЛЬЯМ. Это потом.
СИЛЬВИЯ. Да. После выступления перед избирателями.
ЭВЕЛИН. То есть, он выехал из Лондона? Чтобы встретиться с этими… с избирателями в каком-нибудь паршивом профсоюзном клубе? И по пути, разумеется, исчез. Не так ли?
УИЛЬЯМ. Нет, мне не нравится её тон!
ЭВЕЛИН. Мне твой тоже! Я пропадала четыре года неизвестно где, и вы хватились меня, когда папочка изволил исчезнуть всего на четыре дня!
УИЛЬЯМ. Похоже, глупышка Эвелин настолько умна, что не в силах усвоить разницу между собой и английским парламентарием. Ты можешь исчезнуть на четыре года, и, ты права, никто не хватится. Но когда депутат не является на встречу с избирателями, эти идиоты устраивают такой гвалт, что уже через пять минут местная партийная организация обрывает все наши телефоны. И здесь, и в Лондоне… Что за дрянь вы там жжёте, мисс Холландс? Здесь воняет палёной кошкой.
- Собакой…

              Все вздрагивают. Лёгкое замешательство.

УИЛЬЯМ. Что?! Кто?.. Кто сказал, «собакой»?
СИЛЬВИЯ. Я тоже слышала, кто-то… Поразительно. Но голос, по-моему, мужской?
ЭВЕЛИН. Котик? Разве не ты… сам?
ХОЛЛАНДС (ворчливо). В камине всё давным-давно прогорело.
ЭВЕЛИН. Кстати, а что известно в полиции?
УИЛЬЯМ. Полиция обшарила все морги в Лондоне и окрестностях. (Озирается.) Среди убитых и утопленников, вынутых из Темзы в эти дни, его не обнаружили. Затем они опросили наших друзей и родственников. В том числе живущих за границей. Прощупали деловые связи, с кем отцу приходилось входить в контакт. Кое за кем установили слежку. Подключилась к телефонам. Нас, я полагаю, тоже… прослушивают. (Озирается.) И не только телефоны.
СИЛЬВИЯ. Ты хочешь сказать…
УИЛЬЯМ. Именно! Полиции нужна исчерпывающая информация. А не сказка про рождественского Санта Клауса. (Залпом выпивает бокал.) Продолжайте без меня.

Идёт к двери. С полпути резко оборачивается и с подозрением всех оглядывает. Уходит окончательно.

ХОЛЛАНДС. Мальчик что-то не в себе.
ЭВЕЛИН. Вы полагаете, папочка мог совершить нечто, компрометирующее всех нас?
СИЛЬВИЯ. Его могли впутать, как и любого другого. Устроить подлог. Или пропажу документов. Он сам однажды жаловался, что любой промах правящей партии лейбористы стараются превратить в скандал. Из мухи сделать слона.
ЭВЕЛИН. Можно подумать, консерваторы поступают иначе… Как я устала. Мне следует принять душ. (Идёт.) Да? У нас, кажется, гость?
СИЛЬВИЯ. Знакомый отца. Его имя Джефри Гудолл.
ХОЛЛАНДС (ворчливо). Последнее время мистер Скроуги был не слишком разборчив в своих знакомствах.
ЭВЕЛИН. То есть?
СИЛЬВИЯ. Ничего особенно. Просто он не нашего круга.
ХОЛЛАНДС. Обыкновенный газетчик.
ЭВЕЛИН. О! Значит, пресса уже здесь?
ХОЛЛАНДС. К тому же, американец. Почти негр. Чего-то там натворил у себя и теперь отсиживается в Европе.
СИЛЬВИЯ. Джефри Гудолл не совсем газетчик. Впрочем, он должен появиться скоро.
ХОЛЛАНДС. Идём, деточка. Я покажу тебе, где и что. Последнее время здесь многое изменилось. (Уходят с Эвелин.)
ХОЛЛАНДС (возвращаясь). Мистер Джефри Гудолл.
СИЛЬВИЯ. Да. Прошу.

Входит Джефри Гудолл, одетый с некоторой небрежностью, присущей людям свободных профессий. На плече болтается репортерская сумка.

ДЖЕФРИ (целуя руку). Вы очаровательны, миссис! Будь у меня такая супруга, я бы ни за что не сбежал.

Мисс Холландс, сердито фыркнув, выходит вон. Но щель в дверях остаётся.

ДЖЕФРИ. Э, мисс Холландс?! Что с ней?
СИЛЬВИЯ. Она никак не привыкнет к вашей, ну?..
ДЖЕФРИ. Бесцеремонности? Вы находите это достоинством? Или недостатком?
СИЛЬВИЯ. В зависимости от обстоятельств.
ДЖЕФРИ. Ха-ха-ха! Минуточку… (Идет в столовую и возвращается с бутылкой коньяку.) Я предлагаю по рюмке коньяку за обстоятельства, которые даже наши недостатки превращают в достоинства!
СИЛЬВИЯ. У вас недурное настроение, я вижу.
ДЖЕФРИ. Вы правы, миссис. Мне не всегда так везёт, как сегодня. (Хлопает по сумке.) Я сделал превосходный снимок. Экологическая паранойя… Чертовски удачно ложится в книгу. Да? Вы часто добираетесь сюда поездом? Из Лондона?

                Садится. Ноги на стол. По-американски.

СИЛЬВИЯ. Очень редко. Разве… мисс Холландс?
ДЖЕФРИ. А ваш муж?
СИЛЬВИЯ. Даже не припомню.
ДЖЕФРИ. Я получил кучу удовольствия, пока шёл со станции. Должен сказать, английские парки – лучшие в мире. Наверное, потому, что самые ленивые садовники живут в Англии! Ха-ха-ха! Миссис Скроуги, я вижу, вы не спешите с расспросами. Вас, очевидно, проинформировали?
СИЛЬВИЯ. Вы догадливы. Похоже, я не ошиблась в выборе.
ДЖЕФРИ. Благодарю.
СИЛЬВИЯ. Звонил Филип…
ДЖЕФРИ. Филип?
СИЛЬВИЯ. Это… школьный друг. Мужа. Министр внутренних дел.
ДЖЕФРИ. О да! Сегодня я был представлен ему. Благодаря вашей записке. Кстати, вы знаете, что делом вашего мужа, помимо полиции, занимается особое управление и контрразведка?
СИЛЬВИЯ. Нет, мне неизвестно.
ДЖЕФРИ. Я так и думал. Школьный друг… обошёл этот деликатный вопрос молчанием.
СИЛЬВИЯ. А что всё это значит?
ДЖЕФРИ. Только одно: шпи-о-наж! В пользу некой иностранной фирмы или недружественного государства. В частности, всплыла поездка мистера Скроуги в Москву. В мае прошлого года.
СИЛЬВИЯ. Мой муж и эти… как их? Большевики? Какая чепуха!
ДЖЕФРИ. Бывшие большевики! Однако, мистер Скроуги слишком заметная фигура на политическом горизонте. Они обязаны всё перепроверить. Хотя бы формально. Но вы правы. По образованию ваш муж экономист. Стало быть, по роду занятий доступа к технологическим новинкам не имеет. Помимо тех разве, которые, ха-ха! публично дебатируются в парламенте. Впрочем, «восточная» версия, назовем её так, в Скотленд-Ярде наиболее популярна. Особенно после скандала с Филби…
СИЛЬВИЯ. Версий в Скотленд-Ярде более чем достаточно. К сожалению, на результатах это не отразилось.

                Входит Уильям.

СИЛЬВИЯ. Уильям, мистер Гудолл рассказывает, что ему удалось узнать сегодня.
ДЖЕФРИ. Добрый вечер, Билл! Рад тебя видеть.

            Уильям сухо кивает, не замечая протянутой руки.

ДЖЕФФРИ. Э! Сколько я знаю, молодой человек, вы не успели заработать в своей жизни ни пенса. Не мешает вести себя поучтивее.
УИЛЬЯМ. Лучше иметь много незаработанных пенсов, чем работать всю жизнь и не иметь их совсем.
ДЖЕФРИ. Ха-ха-ха! Отлично сказано, старина! Если это твои слова, Билл, в будущем из тебя выйдет изрядный прохвост.
СИЛЬВИЯ. Мистер Гудолл, мы остановились на…
ДЖЕФРИ. Да, так вот. В особом отделе Скотленд-Ярда, который изучает политическую сторону этого дела, рассуждают следующим образом. Мистер Скроуги по своим убеждениям занимал в консервативной партии место где-то в правом крыле. Он не был, что называется, «ястребом», но в вопросах внутренней и внешней политики всегда был сторонником «крепкой руки». Крепкая рука в Ольстере, на Фольклендах, на Ближнем Востоке. Проблемы размещения американского ядерного оружия в Англии, и так далее. Для террористической акции, имеющей целью большой политический скандал, мистер Скроуги оказался самой подходящей… я бы сказал, колоритной фигурой. И они взяли его на мушку.
СИЛЬВИЯ. Кто они?
ДЖЕФРИ. «Восточная» версия, миссис… «ближневосточная» в том числе, в Скотленд-Ярде наиболее сейчас популярна.
СИЛЬВИЯ. Что вы сами думаете по этому поводу?
ДЖЕФРИ. Относительно версии? Не лишено смысла. Наш Джордж Буш, когда ему предстоит публичное выступление, напяливает на себя пуленепробиваемый жилет. Перед ним ставят пуленепробиваемую кафедру, и он говорит, глядя в зал через пуленепробиваемое стекло. «Джорджи, - сказал я ему. – Если так пойдет дальше, наши политики буду вынуждены общаться с народом из танка». «А что мне остается? – пожаловался он. – В толпе полно террористов и разной сволочи». Надо думать, миссис, в Англии их тоже хватает.
УИЛЬЯМ. Похоже, вы иронизируете, мистер Гудолл?
ДЖЕФРИ. В общих чертах я, кажется, всё передал. Теперь, поскольку вы, миссис Скроуги, решили подключить к этому делу меня, я прошу разрешения побеседовать со всеми вами и вашими домочадцами.
УИЛЬЯМ. Опять допросы?
СИЛЬВИЯ. В этом есть необходимость, мистер Гудолл?
ДЖЕФРИ. Я ознакомился с протоколами полицейских допросов. Благодаря вашей записке. Но мне хотелось бы восстановить психологическую атмосферу того дня, когда…
СИЛЬВИЯ. Я не знаю… насколько это необходимо? Уильям?

Уильям поворачивается спиной. В этот момент раздается собачий лай. С подвывами…


СИЛЬВИЯ (поспешно). Мы согласны, мистер Гудолл!
ДЖЕФРИ. В таком случае, разрешите откланяться. (Уходит.)
УИЛЬЯМ. Проклятые собаки! Неужели трудно было приказать Неду, чтобы он выгнал их?
СИЛЬВИЯ. Нед пытался. Но, похоже, они прячутся, едва заслышав шаги.
УИЛЬЯМ. Ужасно действует на нервы. И потом, этот господин… Явно краснопузый!
СИЛЬВИЯ. Ты преувеличиваешь.
УИЛЬЯМ. Кстати, что он здесь делает?
СИЛЬВИЯ. Отец пригласил его ещё месяц назад.
УИЛЬЯМ. Это я уже слышал.
СИЛЬВИЯ. Мистер Гудолл заканчивает здесь свою книгу.
УИЛЬЯМ. Не понимаю, для чего отцу понадобился этот сомнительный флирт с левыми?
СИЛЬВИЯ. Отец любил общество умных людей. Даже если они не разделяли его убеждений.
УИЛЬЯМ. Сейчас в тебе говорит цветочница!
СИЛЬВИЯ. Ты настаиваешь, чтобы я отказала ему? От дома? Именно сейчас? (Уильям отводит глаза.) Или ты можешь предложить другую кандидатуру? Более подходящую?
УИЛЬЯМ. Я не понимаю, при чем тут…
СИЛЬВИЯ (со значением). Ты уверен, что ты ничего не понимаешь? Совсем ничего?
УИЛЬЯМ (взрываясь). Ч-чёрт! Здесь все посходили с ума…

Круто поворачивается, идёт вон. Несколько спустя удаляется Сильвия. Гасит свет. Лёгкий скрип двери. На балконе возникает неясный силуэт. Разобрать, кто это, невозможно. Долго светится в темноте кончик тлеющей сигареты.


Утро. Гостиная. Входит Джин в сопровождении Неда Маккина. Нед куском ветоши на ходу вытирает руки.

НЕД. Кажется, вас ждут к ленчу. Мне доложить?
ДЖИН. Благодарю. Я завтракала.
НЕД. Как угодно. (Идёт обратно.)
ДЖИН. Нед?
НЕД. Да, мисс?
ДЖИН. Нед, что вы думаете об этом?
НЕД. Об этом?.. Что вы имеете в виду?
ДЖИН. Значит… мне показалось.
НЕД. Не понимаю?
ДЖИН. Мне показалось, вы об этом только и думаете.
НЕД. Я?
ДЖИН. Да, вы.
НЕД. Вам, действительно, показалось. Я об этом совсем не думаю. (Идёт к двери.)
ДЖИН. Нед? Передайте Уильяму, что я здесь.

На балконе появляется Эвелин с сигаретой. В ней чувствуется нервическое возбуждение, излишняя вульгарность.

НЕД (представляет). Мисс Эвелин Скроуги… Джин Барлоу.
ЭВЕЛИН. А где святое семейство, Нед?
НЕД. Сейчас время ленча, мисс. Вас не могли добудиться.
ЭВЕЛИН. О, кей! Вы свободны, любезный.

          Нед уходит. Дамы цепко оглядывают друг друга.

ЭВЕЛИН. Джин Барлоу? Подружка Уильямса?
ДЖИН. Подружка? Это Уильям отрекомендовал?
ЭВЕЛИН. Тебя не устраивает? (Хриплый смешок.)
ДЖИН. Не определяет наших отношений.
ЭВЕЛИН. Вы не спите вместе, ты это хочешь сказать? А может, крошка Уильям задумал жениться? Я угадала?
ДЖИН. Что задумал крошка Уильям, знает только он сам.
ЭВЕЛИН. Ты, во всяком случае, не против, не так ли?
ДЖИН. У меня несколько иные задачи, мисс.
ЭВЕЛИН. Даже так? Идём наверх. (Берёт Джин за руку.) Ко мне. Идём, идём… Ты знала, конечно, папу?
ДЖИН. Ещё бы! Когда я здесь появлялась, он не давал мне проходу.
ЭВЕЛИН. О! (Смешок.) Он ничуть не изменился. Мне надо задать тебе пару вопросов. (Уходят.)

Из-за двери бесшумно выступает мисс Холландс. Направляется по лестнице следом. В этот момент в гостиную входит Джефри Гудолл.

ДЖЕФРИ (громогласно). Мисс Холландс!
ХОЛЛАНДС. Ах! (Едва не падает от испуга.)
ДЖЕФРИ. Ха-ха-ха! Вас-то мне и надо.
ХОЛЛАНДС (сухо). Я слушаю.
ДЖЕФРИ. Надеюсь, миссис Скроуги довела до вашего сведения, что…
ХОЛЛАНДС. Я готова дать свои показания.
ДЖЕФРИ. Показания? О, нет! Я не собираюсь снимать с вас допрос по форме. Полицейский инспектор из меня, честно говоря, никакой. Мы просто побеседуем, любезная мисс Холландс.
ХОЛЛАНДС. Вы говорите ложь, молодой человек.
ДЖЕФРИ. Ложь?! Хо…
ХОЛЛАНДС. По просьбе мистера Скроуги я лично навела о вас некоторые справки. Полицейским инспектором вы не были, это правда. Но в течение трёх лет имели сыскную практику в штате Нью-Йорк, не так ли?
ДЖЕФРИ. Хм… да.
ХОЛЛАНДС. Затем, по требованию ФБР, начальник полиции Нью-Йорка аннулировал вашу лицензию на производство расследований в качестве частного детектива. И вы нашли себе место в газете. В отделе происшествий.
ДЖЕФРИ. Сдаюсь! Запираться дальше бессмысленно! Да, они аннулировали мою лицензию. А вы знаете, почему?
ХОЛЛАНДС. Вы совали свой нос в чужие дела!
ДЖЕФРИ. Именно так и оказалось. Всякий раз, расследуя очередное преступление… в основном это были убийства, я нападал на след. И всякий раз следы приводили меня либо в ФБР, либо терялись в коридорах Центрального разведывательного управления. Я не выбирал, клянусь дядей Сэмом! Но эти типы из ФБР, они не поверили. Пару раз меня крепко вздули, а на третий отобрали лицензию. Но я не жалею, нет. Это был плохой бизнес. Подоходный налог на эту проклятую лицензию съедал иной раз две трети моего дохода. (Пауза.) Кажется… мистер Скроуги был старше вас? Лет на пять?
ХОЛЛАНДС. На пять лет и двадцать три дня.
ДЖЕФРИ. Какие отношения, мисс Холландс, были у вас с покойным мистером Скроуги?
ХОЛЛАНДС (вскипая). Никаких таких отношений, кроме деловых, между нами не было. И быть не могло! 
ДЖЕФРИ. Угу. Мистеру Скроуги, если не ошибаюсь, пятьдесят девять лет? А его супруге, простите за нескромность?
ХОЛЛАНДС. Тридцать девять.
ДЖЕФРИ. Существенная разница, вы не находите? Я слышал, у мужчин в этом возрасте случаются некоторые сложности?
ХОЛЛАНДС. У мужчин эти сложности могут быть в любом возрасте.
ДЖЕФРИ. С вами трудно спорить.
ХОЛЛАНДС. Вам не кажется, молодой человек, что вы забрались в чужую постель?
ДЖЕФРИ. Мисс Холландс, в то злополучное утро вы не заметили в поведении мистера Скроуги чего-нибудь странного? Ну, скажем, некоторой скрытности. Или растерянности?
ХОЛЛАНДС. Ни скрытности, ни растерянности я не заметила.
ДЖЕФРИ. Не спешите. Вы личный секретарь мистера Скроуги. Уже около двадцати лет.
ХОЛЛАНДС. Девятнадцать.
ДЖЕФРИ. Срок немалый, согласитесь? Если хорошо знакомый вам человек задумал нечто из ряда вон, или подозревает нечто… или получил сообщение с угрозой расправы, его поведение, наверняка, будет отличаться от обычного, не так ли?
ХОЛЛАНДС. Повторяю, никаких странностей в поведении мистера Скроуги я не заметила.
ДЖЕФРИ. Марку его машины вы, разумеется, помните?
ХОЛЛАНДС. Разумеется. Автомобиль японской фирмы «Хонда».
ДЖЕФРИ. Для английского парламентария это не совсем солидно, вам не кажется?
ХОЛЛАНДС. Мистер Скроуги никогда не афишировал своё положение в обществе с помощью автомобиля. Впрочем, по необходимости он охотно пользуется «роллс-ройсом».
ДЖЕФРИ. Сюда он приезжает на автомобиле? Или поездом?
ХОЛЛАНДС. Мистер Скроуги слишком занят, чтобы приспосабливать свой распорядок дня к железнодорожному расписанию.
ДЖЕФРИ. Итак, вы ждали его к ужину? К семи часам?
ХОЛЛАНДС. Да. Но в пять был звонок из местной партийной организации. Он не явился на встречу с избирателями. С этого, собственно, всё и началось.
ДЖЕФРИ. Вы к этому времени были уже здесь?
ХОЛЛАНДС. Я приехала из Лондона в половине пятого.
ДЖЕФРИ. А миссис Скроуги?
ХОЛЛАНДС. Приблизительно в это же время. Она была поблизости, у приятельницы.
ДЖЕФРИ. У Ханы Томлинсон?
ХОЛЛАНДС. С Томлинсонами Скроуги дружат домами. Это пятнадцать минут езды отсюда.
ДЖЕФРИ. Нед Маккин, управляющий имением – ваш сын? Разумеется, мистер Скроуги взял его по вашей рекомендации?
ХОЛЛАНДС. В данном случае мистеру Скроуги на редкость повезло. В деловом отношении Нед Маккин безупречен.
ДЖЕФРИ. В ту пятницу он никуда не отлучался из усадьбы?
ХОЛЛАНДС. Об этом лучше спросить у него.

                Входят Эвелин и Джин Барлоу.

ХОЛЛАНДС. Как спалось, деточка?
ЭВЕЛИН. Благодарю, ужасно.
ХОЛЛАНДС. Вы ещё не знакомы, кажется?
ДЖЕФРИ. Джефри Гудолл.
ХОЛЛАНДС. Эвелин Скроуги. С Джин вы знакомы.
ЭВЕЛИН. Так это вы тот противный американец, которому до всего есть дело?
ДЖЕФРИ. Других американцев тут нет? Выходит, я.
ЭВЕЛИН. Что вы на меня так смотрите?
ДЖЕФРИ. О, прошу прощения! Просто я не рассчитывал увидеть здесь таких роскошных женщин.
ЭВЕЛИН. Обычно, если мужчина говорит женщине комплименты, он надеется довести дело до постели. (Хриплый смешок.) Но если комплименты говорит американец, он надеется сделать небольшой бизнес.
ДЖЕФРИ. Ха-ха-ха! Отлично сказано, мисс. Для такой хорошенькой женщины.
ЭВЕЛИН. Опять комплимент? Нет, тут определенно пахнет бизнесом.
ДЖЕФРИ. А вы предпочитаете, чтобы я довел дело до…
ЭВЕЛИН. Нет, нет! Бога ради! Оставайтесь американцем.
ХОЛЛАНДС (сварливо). Я что-то не пойму, о чём вы тут говорите?
ДЖЕФРИ (смеясь). Разумеется, о нравственности, любезная мисс Холландс.
ЭВЕЛИН. О нравственности по-американски.
ДЖЕФРИ. Вы правы, мисс Эвелин. У нас, американцев, есть одна симпатичная черта. Всю жизнь мы упорно делаем свой бизнес. Но уж если ринемся в бой за вопросы нравственного порядка, то не останавливаемся ни перед чем безнравственным.
ХОЛЛАНДС. Надеюсь, молодой человек, я больше вам не нужна? (Берёт Эвелин под руку, чтобы увести.)
ДЖЕФРИ (ослепительно улыбаясь). С вашего любезного позволения, любезная мисс Холландс, я задам мисс Эвелин пару ма-аленьких вопросов, не более?
ЭВЕЛИН. Сюзанн, через пять минут я в вашем распоряжении.

Холландс, смерив Джефри взглядом, удаляется. В притворе остаётся щель.

ДЖЕФРИ. Уф! И этого фельдфебеля зовут Сюзанн?
ЭВЕЛИН. Подобную фамильярность мисс Холландс позволяет только мне.
ДЖЕФРИ. Своей любимице, надо полагать?
ЭВЕЛИН. Для Сюзанн я до сих пор очаровательная, пухлая кроха с небесно-голубым бантом. (Хриплый смешок.)

Джефри, заслышав лёгкий скрип, идёт к двери и, неожиданно сунув руку в притвор, втягивает в гостиную за нос мисс Холландс.

ДЖЕФРИ. Мисс Холландс?! О-о! Простите великодушно… Мне показалось, там кто-то подслушивает. Вы… вы не заметили?
ХОЛЛАНДС (высокомерно). Нет. Я не заметила. (Уходит.)

Джин прыскает в ладошку. Затем тоже идёт к выходу. Джефри бросается следом.

ДЖЕФРИ. Мисс Барлоу! Мисс Барлоу. Это, действительно, пять минут. Если у вас есть время, мне очень хотелось бы поговорить с вами тоже… (Усаживает Джин в кресло.) Мисс Эвелин, как случилось, что очаровательная, пухлая кроха росла и воспитывалась не в родительском доме, а где-то у дальних родственников?
ЭВЕЛИН (щёлкает зажигалкой). Когда мама умерла… бедняжка скончалась от родов, отец спустя какое-то время женился на Сильвии. Двадцать лет назад он был совсем свежий мужчина. На новую мамочку не слишком надеялись. Никто не знал, как она меня воспримет. И я отправилась к тёткам. Но Сильвия оказалась просто прелесть.
ДЖЕФРИ. Ну, а мистер Скроуги?
ЭВЕЛИН. О, папа? Он всегда был жутко занят. Но, разумеется, (хриплый смешок) сделал всё, чтобы дитя получило приличное образование и ни в чём не нуждалось.
ДЖЕФРИ. И чем занялось дитя? Имея приличное образование и кучу денег?
ЭВЕЛИН. Милейший Джефри, это уже третий вопрос. Вы нарушаете условия контракта.
ДЖЕФРИ. Мисс Эвелин, но…
ЭВЕЛИН. Займитесь лучше этой девочкой. Если не ошибаюсь, а я редко ошибаюсь… у вас есть шанс наставить Уильяму рога. Желаю успеха. (Уходит.)
ДЖИН. Скажите, вы всерьёз надеетесь распутать это дело?
ДЖЕФРИ. Почему бы нет?
ДЖИН. Вы самонадеянный тип, Джефри.
ДЖЕФРИ. А, понял! Джефри Гудолл против Скотленд-Ярда?
ДЖИН. Вот именно.
ДЖЕФРИ. Огромное полицейское ведомство! Лучшие криминалисты мира! Новейшая техника… - всё бессильно. И вдруг появляюсь я, и…
ДЖИН. Именно, Джефри.
ДЖЕФРИ. Вы очень верно поставили вопрос, Джин. Но как всякая очаровательная женщина, вы поставили вопрос с ног на голову. Давайте сформулируем иначе… Для чего понадобился я, если делом уже занялась лондонская полиция?
ДЖИН. А разве вы не сами?..
ДЖЕФРИ. Я отказался. Наотрез. Но миссис Скроуги предложила такой гонорар в случае успеха, что я…
ДЖИН. Что вы сразу же согласились?
ДЖЕФРИ. Такие аргументы впечатляют. Но вначале я спросил: почему бы вам за те же деньги не пригласить десяток-другой частных детективов, проживающих в Лондоне и окрестностях? На это она ответила: Джефри Гудолл представляется ей человеком порядочным. Именно такой и нужен, а не первый попавшийся.
ДЖИН. И что? Ответ вас не убедил?
ДЖЕФРИ. Боюсь, милая Джин, мне платят не за порядочность.
ДЖИН. Почему бы нет? В таких деликатных обстоятельствах это более чем понятно.
ДЖЕФРИ. Впервые в жизни, пожалуй, мне собираются заплатить за тёмный цвет кожи. Кроме того, я иностранец. Следовательно, оплачиваются мои птичьи права в этой стране. Наконец, по ряду причин я вынужден скрываться в Европе. При необходимости нет ничего проще, поставить показания такого свидетеля под сомнение.
ДЖИН. Но тогда… получается, супруга мистера Скроуги должна знать или догадываться, по крайней мере, что случилось с её… мужем?
ДЖЕФРИ. Почему бы нет?
ДЖИН. Или же она...
ДЖЕФРИ. Не исключено, что это именно она.
ДЖИН. Нет! Это неправда. Джефри, со своей железной логикой вы договорились до полного абсурда!
ДЖЕФРИ. О, кей! Интересно узнать, до чего договоритесь вы, мисс? Следуя женской логике. Ну-с?
ДЖИН. Они все чертовски взвинчены, их можно понять. Между тем, полиция топчется на месте. Можно подумать, они вообще ни черта там не делают. Сильвия схватилась за вас, как за соломинку. Вы здесь, рядом, а не в Лондоне. В её состоянии ей наплевать на деньги. А вы, Джефри, пользуясь этим, вздули сумму гонорара. Да ещё выстроили на этом свою  дурацкую версию.
ДЖЕФРИ. Фью-у!
ДЖИН. Эвелин права. Американец на всем делает свой паршивый бизнес.
ДЖЕРРИ. Неплохо сказано, Джин. Насчёт американца. Осталось добавить, что я красный. И почти негр! Который скрывается здесь от правосудия. Это будет как раз то, за что миссис Скроуги, ваша подзащитная, вздула сумму моего гонорара.
ДЖИН. Вы передергиваете карты, Джефри!
ДЖЕФРИ. Впрочем, кое в чём вы правы. В разговоре со мной один рядовой бобби из Скотленд-Ярда проболтался: вся эта затянувшаяся возня, сказал он, кому-то чертовски выгодна. Поэтому мы здесь вовсю мутим воду.
ДЖИН. Кому выгодна?
ДЖЕФРИ. Этого не знают даже в Скотленд-Ярде. Главное, что сбивает всех с толку – куда делся труп?
ДЖИН. Тру-уп?!
ДЖЕФРИ. Да. Если он мёртв. Я просмотрел десятки свидетельских показаний. Они все врут, лишь бы не впутаться в сомнительное дело. Причём опасение, что мистер Скроуги жив, еще больше связывает им языки. В результате, следствие, не получив ни одного достоверного факта, прочно село на мель. Плюс внутренние подводные течения.
ДЖИН. И что вы хотите этим сказать?
ДЖЕФРИ. Я возвращаюсь к тому, с чего мы начали. Огромное полицейское ведомство, лучшие криминалисты мира, оснащённые новейшей техникой,  не стоят сейчас ни пенса. Аппарат подавления не работает против тех, кто его создал.
ДЖИН. Поэтому понадобился независимый Джефри.
ДЖЕФРИ. Да, мисс.
ДЖИН. Боюсь, Скотленд-Ярд вы недооцениваете.
ДЖЕФРИ. Хотите сказать, я недооцениваю вас… коллега?!

Быстрым движением распахивает на Джин отворот куртки. Под мышкой на ремнях у неё висит пистолет.

Джин. Ах! (Отскакивает.)
ДЖЕФРИ. Ха-ха-ха! Запах Скотленд-Ярда, милая Джин, я чувствую за целую милю.
ДЖИН (подозрительно). Тогда какого чёрта? Почему вы рассказываете всё это мне?
ДЖЕФРИ. Я очень рассчитываю на вашу помощь.
ДЖИН. Предположим, я согласилась впутаться в это сомнительное дело…
ДЖЕФРИ. Давайте начистоту. Приказ впутаться, я думаю, вы уже получили? Не так ли?
ДЖИН. Допустим. Что я должна совершить?
ДЖЕФРИ. Для начала ответить на несколько моих вопросов… Вы давно знакомы с Уильямом?
ДЖИН. Я бы не сказала, что мы с ним знакомы.
ДЖЕФРИ. То есть?
ДЖИН. Уильям никогда не забывает, что он – Скроуги. Даже в постели.
ДЖЕФРИ. И всё же?
ДЖИН. Около двух месяцев.
ДЖЕФРИ. Не лишка. В этом году Уильям заканчивает университет. У него есть какие-то планы?
ДЖИН. Уайтхолл в этом году проводит очередной конкурс. Уильям, сколько мне известно, собирается в нём участвовать.
ДЖЕФРИ. Прямиком в большую политику? По стопам отца?
ДЖИН. Да. Именно поэтому я здесь.
ДЖЕФРИ. Понятно. Всякий начинающий политик автоматически становится клиентом вашей уважаемой фирмы. Скажите, Джин, у Уильяма водились деньги? Скажем, на развлечения?
ДЖИН. Пожалуй, да. Но это по моим меркам.
ДЖЕФРИ. А по меркам Уильяма?
ДЖИН. Мистер Скроуги как-то сказал: «Чтобы научиться делать деньги, в молодости полезно их не иметь». Так что…
ДЖЕФРИ. Вы с мистером Скроуги часто общались?
ДЖИН. Нет. Почти нет.
ДЖЕФРИ. На мой взгляд, у вас была общая тема. (Обходит девушку кругом, как бы прицениваясь.) Вы в будущем искусствовед, не так ли? А мистер Скроуги большой ценитель живописи.
ДЖИН (вспыхивает). Скорее, оценщик! С аукциона.
ДЖЕФРИ. Хм?
ДЖИН. Да, он собирает картины. Это неплохой способ поместить свои деньги. Но не более.
ДЖЕФРИ. Картинная галерея, кажется, на втором этаже?
ДЖИН. Всё лучшее хранится в подвале. Подальше от глаз.
ДЖЕФРИ. О! Вы спускались с ним в подвал?
ДЖИН. Фи! Ну и что?
ДЖЕФРИ. И что вы там увидели?
ДЖИН. Всё! Ранний Тициан, Себастьяно дель Пьомбо, Тинторетто, Джованни Карьяни, Туллио Ломбардо – великие веницианцы… Джорджоне! Удивительно, как они попали сюда?
ДЖЕФРИ. При всём том, мистер Скроуги был невежда?
ДЖИН. Я хочу сказать, общей темы мы не нашли! Хотя я, действительно, ни разу не видела его с книгой. Или за роялем.
ДЖЕФРИ. Он что, не имел привычки читать?
ДЖИН. Впрочем, один раз видела! Дня за три… О-о!
ДЖЕФРИ. С книгой видели? Или за роялем? Вспомните, это о-очень важно.
ДЖИН. Напрасно иронизируете, Джефри. Эту самую книгу я только что видела в спальне Эвелин.
ДЖЕФРИ. Вот как! А мистера Скроуги вы там не заметили?
ДЖИН. Книга была раскрыта. Но не узнать её трудно. Это рукописный том семейной хроники Скроуги!
ДЖЕФРИ. Семейная хроника? Гм?
ДЖИН. Да, что-то вроде истории рода. Вернее, история Английского королевства применительно к истории рода. Но вещь по-своему уникальная.
ДЖЕФРИ. Пожалуй, вы правы. Книгой для чтения её не назовёшь.
ДЖИН. Эвелин, однако, выбрала именно эту книгу…

                Входит Нед Маккин.

НЕД. Мисс Барлоу, мне нужно сказать вам два слова. Наедине.

Джефри, едва Нед и Джин скрываются за дверью, в два прыжка взбегает на балкон. Извлекает из кармана связку не то ключей, не то отмычек и скрывается в покоях второго этажа… Входит Джин и почти одновременно возвращается Джефри.

ДЖЕФРИ (простодушно). Случилось что-то серьёзное?
ДЖИН. Серьёзное? А, да. Уильям пьян как сапожник. Нед не решил, надо ли ему говорить, что я здесь. Или дать проспаться.
ДЖЕФРИ. Занятно.
ДЖИН (шёпотом). Дверь была не заперта?
ДЖЕФРИ. Какая дверь?
ДЖИН. В комнаты Эвелин! Вы были сейчас в спальне у Эвелин, не так ли?
ДЖЕФРИ. Уверяю вас! Я собирался осмотреть картинную галерею. Но увидел, вы возвращаетесь, и…
ДЖИН. Прекратите, Джефри! Всё это время вас до чертиков подмывало узнать, на какой странице открыта книга!
ДЖЕФРИ. Ха-ха-ха! (Чмокает Джин в щёку.) Запомните, милая Джин: я шёл осматривать га-ле-ре-ю! Иначе, сами понимаете, мои действия могут выглядеть противозаконно.
ДЖИН. Если вам интересно, Джефри… второй том пылится в библиотеке. Это в том же крыле, что и галерея.
ДЖЕФРИ. Текст на староанглийском. Потребуется ваша помощь, Джин.

Раздается собачий вой. Тоскливый и жуткий. Джин, ойкнув, в испуге прижимается к Джефри. Тот теряет равновесие и, держа в объятиях девушку, валится в кресло. Объятия затягиваются.

ДЖИН (выбираясь). Проклятые собаки… Прямо мороз по коже.
ДЖЕФРИ. О, да!





                Действие 2
 
Джефри, развалясь в кресле, ноги на столе, просматривает газеты. Входит Нед Маккин.

ДЖЕФРИ. Хелло, Нед! У меня к тебе две просьбы.
НЕД. Слушаю.
ДЖЕФРИ. Завтра понедельник. Пока все не разъехались, я должен поговорить с ними. Со всеми разом.
НЕД. О, кей! Когда?
ДЖЕФРИ. Ну, скажем, через полчаса. Здесь, в гостиной.
НЕД. Что ещё?
ДЖЕФРИ. Ты, разумеется, в курсе, чем занимался Скроуги последнее время? Здесь, в имении?
НЕД. Ещё бы. Легче сказать, чем он не занимался.
ДЖЕФРИ. Нужен список… перечень занятий мистера Скроуги в последние дни. Всё, что требовало безотлагательного вмешательства.
НЕД. Основное занятие шефа – путаться у меня под ногами.
ДЖЕФРИ. Он что, не доверял?
НЕД. Я понял так, он решил заделаться деревенским сквайром. Когда отойдёт от дел. Поэтому здешнее хозяйство взялся поставить на расчетную основу.
ДЖЕФРИ. Ну и как? Ему это удавалось?
НЕД. Я это делаю и без него. Из двух тысяч акров земли я выкачиваю всю возможную прибыль. До пенса. И терпеть не могу, когда меня опекают.
ДЖЕФРИ. Мистера Скроуги можно понять. Владелец – он.
НЕД (после паузы). До меня он был владельцем двух тысяч акров пустоши и мелколесья.
ДЖЕФРИ. Как у него с налогами?
НЕД. Нет, не думаю. Я знаю финансовые дела шефа не хуже него. Тут он чист.
ДЖЕФРИ. Он мог завести счёт в заграничном банке? Исподтишка?
НЕД. Не думаю. Хотя возможности у него большие. Не так уж трудно обойти закон, даже не нарушая буквы.
ДЖЕФРИ. Мы, я думаю, договорились? Всё, чем мистер Скроуги занимался последние дни, за тобой.
НЕД. Именно здесь?
ДЖЕФРИ. Да, в пределах имения.
НЕД. Мм? Ремонт дорог… дренажные работы. Лес. Склады. Купля-продажа…
ДЖЕФРИ. И круг лиц. Кто? Когда? По какому поводу?
НЕД. О, кей! (Идёт к двери.)
ДЖЕФРИ. Кстати, по ночам здесь чертовски лают собаки…
НЕД. Не стоит удивляться. Собака в Англии то же самое, что корова на улицах Дели. Они иногда забредают в замок с округи, так что не сразу сыщешь.
ДЖЕФРИ. Тебе это не мешает?
НЕД. Я квартирую во флигеле. (Выходит.)

                Джефри берётся за телефон.

ДЖЕФРИ. Справочное отделение? Добрый день, миссис Майпл. Я говорю, добрый день! Я вам заказывал копию… Ко-пи-ю! Да, да! Джефри Гудолл… Что, есть? Отлично! Чертовски вам благодарен, миссис… Благодарен, говорю! Почтой? О, нет! В пятнадцать ноль-ноль я буду в музее. (Бросает трубку.) Уф!

                Входит Джин.

ДЖЕФРИ. Что? Уже полчаса?
ДЖИН. Это невыносимо… Он не в себе, совершенно.
ДЖЕФРИ. Уильям? (Джин кивает.) Джин? Вы можете объяснить? Та самая книга, первый том… Страница, на которой она была открыта, выдрана.
ДЖИН. Ка-ак?!
ДЖЕФРИ. С мясом. Оба тома, я был вчера в библиотеке, стояли на полке, рядом. Но страницы уже не было.
ДЖИН. Но я не… Меня вы, надеюсь, не подозреваете?
ДЖЕФРИ. Для вас было проще вообще ничего мне не рассказывать.
                Входят Сильвия, Эвелин и мисс Холландс.

СИЛЬВИЯ. Доброе утро, мистер Гудолл. У вас есть что-то нам сообщить?
ЭВЕЛИН. О! Джин уже здесь!
ДЖЕФРИ. Не слишком много, к сожалению.
ЭВЕЛИН. Если не секрет, о чем вы рассуждали сейчас так бурно с очаровательной мисс Барлоу?
ДЖЕФРИ. О чем мужчина может рассуждать с очаровательной женщиной? Только о ней самой. Всё остальное очаровательных женщин совершенно не интересует.
ЭВЕЛИН. Это правда, Джин?
ДЖИН. Джефри шутит, разумеется.
ЭВЕЛИН. О, этот Джефри!
ДЖИН. Когда вы вошли, мы обсуждали книгу. Недавно мистер Гудолл заключил на неё контракт.
ЭВЕЛИН. Мамочка! У меня совершенно выпало из головы. Наш Джефри пишет книги!
ДЖЕФРИ. Ха-ха-ха! Грешу, мисс. Грешу!
СИЛЬВИЯ. Действительно, мистер Гудолл, почему вы не расскажете нам в двух словах, что это за книга?
ЭВЕЛИН. Надеюсь, вы пишете не комиксы?
ДЖЕФРИ. Вы правы. Комиксы я не пишу. Я публицист.
ЭВЕЛИН. Ну-с? Так о чем ваша книга?
ДЖЕФРИ. Предмет достаточно традиционный. Человек.

                Входит Нед Маккин.

НЕД. Уильям сейчас будет. Я не опоздал, надеюсь?
ЭВЕЛИН. О, нет. Просто наш Джефри любезно согласился рассказать о своей новой книге. Мы все внимание!
ДЖЕФРИ. Видите ли… каждому из нас при рождении уже подписан смертный приговор. Который будет приведён в исполнение. Тем или иным способом. Человеку дано осознать это. Он мучительно ищет, пытаясь понять, в чём смысл его кратковременного пребывания среди живых? Но разум, не находя ответа, блуждает во мраке собственных умозаключений. Потому что вокруг – Безумие и Хаос! И человек с ужасом осознаёт: смысл его жизни в полном отсутствии всякого смысла. А если нет смысла, тогда для чего разум? Во благо или же в наказание? Потому что человек видит: вся его разумная деятельность ведёт к безумным последствиям. Всякая победа чревата поражением. Всякое завоевание оборачивается потерями. Добро сеет вокруг злобу. А всё человечество в целом, поражённое бациллой идиотии, неотвратимо, словно в гигантскую воронку, всасывается в пучину третьей мировой войны. Во имя мира… разумеется!
ЭВЕЛИН (не сразу). Ода безумию. Брр!
ДЖИН. А как же великий Шекспир, который утверждал, что во всяком безумии есть своя логика?
ДЖЕФРИ. Шекспир был прав. Для своего времени. Но в наш век всякая логика неизбежно заканчивается безумием. Ядерным! Экологическим! Бактериологическим… Каким угодно. И мы, американцы, отлично это демонстрируем всему миру.
ЭВЕЛИН. Боюсь, дорогой Джефри, вы ещё не скоро вернетесь в свою Америку.

                Входит Уильям.

УИЛЬЯМ (потрясая газетами). Вот, дождались! Здесь всё! Всё! Даже сверх… Разнюхали газетные ищейки. Ч-чёрт!

Швыряет газеты, садится в кресло. Но тотчас вскакивает и идёт в столовую. Возвращается с бутылкой вина. Наливает, пьёт.

ЭВЕЛИН (просматривая заголовки). «Загадочное исчезновение одного из лидеров тори»… «Убийство или похищение?» «О чём умалчивает полиция?»
УИЛЬЯМ. Полиция умалчивает о том, чего не знает!
ЭВЕЛИН. «Московские встречи Чарльза Алана Скроуги»…
ХОЛЛАНДС. Пресловутая «рука Москвы». Этого следовало ожидать.
ЭВЕЛИН. Биография с редакционными комментариями. И тому подобное.
СИЛЬВИЯ. Но Филипп? Даже не предупредить…
УИЛЬЯМ. Ваш Филипп сам узнаёт всё из дневной почты!

               
                Телефонный звонок.

ХОЛЛАНДС. Да?.. Да, пожалуйста. (Передаёт трубку Сильвии.)
СИЛЬВИЯ. Я слушаю?.. Только что. Да, да… Это ужасно, Филипп, ужасно!
УИЛЬЯМ. О! Что я говорил?
СИЛЬВИЯ. Да, конечно. Я понимаю... Благодарю.
УИЛЬЯМ. Соболезнование, не так ли?.. Носороги в касках! Гонять пикетчиков… На большее они не способны, паршивые бобби!
СИЛЬВИЯ. Перестань кривляться! Ты не в полиции. Мистер Гудолл? Кажется, вы что-то хотели нам сообщить?
ЭВЕЛИН. Да? Чего ради мы тут собрались?
ДЖЕФРИ. Я хотел сообщить вам некоторые подробности. Но сомневаюсь, стоит ли делать это именно сейчас?
УИЛЬЯМ. Потом или сейчас, какая разница? (Наливает, пьёт.)
СИЛЬВИЯ. Уильям прав. Мы готовы вас выслушать.
ДЖЕФРИ. Мне пришла в голову недурная мысль. А что если я познакомлю вас между собой? Чуть ближе.
УИЛЬЯМ. Нас? Ха!
ДЖЕФРИ. Так, кое-какие факты. Не более. Думаю, это пойдет на пользу нашему общему делу. Разумеется, если вы захотите.
ЭВЕЛИН. Я не уверена, что это пойдет на пользу.
ДЖЕФРИ. Если вы против, мисс, я не настаиваю.
УИЛЬЯМ. Кто есть кто? Ха-ха! Я – за! (Наливает вино.) В конце концов, мне чертовски интересно узнать, почему птичка Эвелин против.
ЭВЕЛИН. Кто против? Я?!
УИЛЬЯМ. Почему птичка упирается? Ха-ха!
ЭВЕЛИН. Идиот. Валяйте, Джефри.
ДЖЕФРИ (Сильвии). Миссис?
СИЛЬВИЯ. Если это необходимо.
ДЖЕФРИ. В таком случае, начнём с Уильяма. Пока он окончательно не надрался. В особом управлении Скотленд-Ярда имеются папки с делами… официально не существующие, что ли? Там, благодаря мисс Бар… (Спохватывается. К Сильвии.) Благодаря вашей записке, миссис, я наткнулся на дело Уильяма Скроуги. Хотя дела, собственно, не было. Вначале. Просто он был поставлен на учёт как сын члена парламента. Но мальчик оказался способным. Дело начало распухать. Особенно, когда он связался с юнцами из колонны-88, английскими национал-социалистами. Одна из папок в деле Уила до отказа набита газетами за последние три года. Сообщения о погромах. Ночные взрывы. Несколько ограблений. Последнее дело с его участием – дело об убийстве Джоан Бартон.
НЕД. Джоан Бартон? Цветная?
ДЖЕФРИ. Да, тот самый случай. Они настигли её на пустыре, когда она возвращалась с работы. Изнасиловали. Затем гонялись за ней на мотоциклах, подкалывая ножами. Джоан скончалась на другой день в больнице. От потери крови.
ЭВЕЛИН. Чудовище!
СИЛЬВИЯ. Но мы… мы с Аланом ничего об этом не знали.
ДЖЕФРИ. Ошибаетесь, миссис. Стараниями мистера Скроуги дело против Уильяма было прекращено. Правда, ему пришлось изрядно раскошелиться.
СИЛЬВИЯ. Я ничего не знала!
ДЖЕФРИ. После этого папа пригласил мальчика в кабинет и сказал: «Сынок, если ты сделал ставку на фашистов, ты сделал глупую ставку. В большую политику на этой кляче сейчас не въедешь. Советую пересесть».
УИЛЬЯМ. Черта с два, любезный! Ты начинаешь сочинять! Да, да! Сочинять!
ДЖЕФРИ. Возможно, слова были другие…
УИЛЬЯМ (привизгивая). Между крайне правыми тори и национал-социалистами (стучит себя в грудь) разницы никакой! Крайне правые тори – это мы. Мой папаша! Это люди из колонны-88, из группы «Национальный фронт»! Из лиги святого Георгия! Вот кто такие правые тори!
ДЖЕФРИ. Всё верно. Папа просто вычел уплаченные деньги из бюджета Уильяма за несколько лет вперед. И дал совет – впредь быть аккуратнее. От огорчения мальчик отправился в Бельгию, в Диксмёйд. На ежегодное сборище неонацистов.
УИЛЬЯМ. Ты прав, мой скряга не дал мне на дорогу ни шиллинга. Хотя я тоже Скроуги! (Бьёт по столу.) Чёрт с ним… Это было прекрасное время. В Диксмёйде собрался цвет движения. Боруссенфронт! Ку-клус-клан! Испанцы, итальянцы! Военно-спортивная группа Гофмана. Наши! Ребята Кюнена… Зиг хайль! Мы зажжём в Европе новые печи! Для цветных, для мусульман, для евреев!
ДЖЕФРИ. У человечества нет нравственной памяти.
УИЛЬЯМ. А цветным в Англии не место. Понял? (Наставляет палец Джефри в грудь пистолетом.) Пук! Ха-ха-ха! (Вдруг выпучив глаза, истерично.) Зиг хайль! Зиг хайль! (Шатаясь, выходит на авансцену.) Цветным, евреям и краснопузым в Англии не место! (Делает вид, будто в руках у него автомат. Со зверской гримасой принимается расстреливать зал.) Та-та-та-та-та… Ха-ха-ха!
ЭВЕЛИН. Хватит! Дерьмо!
УИЛЬЯМ. О! Ха-ха-ха! Эй, Джефри… Теперь её очередь. Выкладывай, чего ты там разнюхал? (Плюхается в кресло.) Но, черт меня побери… пусть никто здесь не думает, будто я скрываю свои политические взгляды. Никто!
СИЛЬВИЯ. Это невыносимо! Нам следует прекратить дальнейший разговор.
ХОЛЛАНДС. Это слишком похоже на провокацию. Вы забыли, молодой человек, где находитесь!
ДЖЕФРИ. Провокация? Мне кажется, мисс Холландс, всё, о чем я говорил, сущая правда. Не так ли, Уил?
УИЛЬЯМ. Я буду идиотом, если не узнаю, что за птичка наша Эвелин!
ЭВЕЛИН. Идиотом ты был всегда! Сегодня мы лишний раз убедились.
УИЛЬЯМ. Советую заткнуться!

Сильвия порывисто направляется к двери. Эвелин заступает дорогу.

ЭВЕЛИН. Напрасно, мамочка. (Хриплый смешок.)
СИЛЬВИЯ. Бог ты мой… (Садится в подвернувшееся кресло.)
УИЛЬЯМ. Так-то лучше. Конечно, когда знаешь жизнь по рекламным буклетам, как мама, то поначалу берёт оторопь.
ДЖЕФРИ. Итак, вы готовы продолжать? Я правильно понял?
УИЛЬЯМ. Ты понял правильно.
ДЖЕФРИ. Двадцать семь лет назад, во время родов, скончалась первая жена мистера Скроуги, урождённая Эчесон. Ослеплённый горем отец увидел в ребёнке виновника смерти жены. Спустя год с небольшим Эвелин было решено отправить к тёткам. Подальше от глаз. Небольшой пенсион, назначенный за содержание, оказался для них как нельзя кстати. Мистер Скроуги вскоре женился. Но, судя по всему, окончательного примирения между отцом и дочерью не произошло. Эвелин по достижении совершеннолетия пришлось самой зарабатывать на хлеб… Рекламный агент стиральных препаратов. Маклерская фирма по торговле недвижимостью. Секретарь. Отъезд в Швейцарию… Демонстрация белья и лёгкого платья. Неудачный брак с неудавшимся кинорежиссёром. Наконец, порнофильмы и журналы для мужчин. Наркотики. (Уильям изумлённо свистит.) Между тем Эвелин имела и имеет полное право на ту долю в наследстве, которую некогда составляло приданое её матери.
ХОЛЛАНДС. Бедная девочка!
ДЖЕФРИ. В одном из швейцарских журналов (достаёт журнал) появилось роскошное фото некой Янины Грэй. На обратной стороне, как обычно: объём груди, талии, бёдер. Увлечения. И заветная мечта. Янина Грэй мечтает совершить яхтный круиз вдоль островов Океании с хорошим парнем. В известно мере это была шутка, но…
УИЛЬЯМ. Потрясающе! Выходит, наша птичка зарабатывала себе на жизнь задницей? Дай сюда… Я должен взглянуть. (Листает журнал.) Янина Грэй… Янина…
ЭВЕЛИН (вырывает журнал, швыряет в камин). Продолжайте, Джефри.
ДЖЕФРИ. В Гонконге таможенные власти наложили на судно арест. Собственно это было не судно. Обычная рыбацкая джонка, довольно потрёпанная. При досмотре в одном из кормовых шпангоутов были обнаружены наркотики. В результате, хозяин судна угодил за решётку. А Эвелин вновь осталась с тем, с чего начинала несколько лет назад.
УИЛЬЯМ. Похоже, наш скряга пересолил.
ДЖЕФРИ. Ваша матушка, уважаемая миссис Скроуги, в своё время держала цветочную лавочку в Ленсбери и очень мечтала видеть дочь замужем за джентльменом. Вы осуществили её мечту. С тех пор все ваши силы уходят на то, чтобы изображать в глазах окружающих идеальную супружескую чету. Испытывая при этом глубокое отвращение к мужу…
ХОЛЛАНДС. Вы говорите ложь, молодой человек!
ДЖЕФРИ. …Вы сделали всё, чтобы видеть мужа как можно реже. Перестали бывать в Лондоне. Несколько раз вы собирались съездить к друзьям заграницу, но мистер Скроуги жёстко ограничивал вас в средствах. К тому же, из ревности он попросил Сюзанну Холландс за вами присматривать.
ХОЛЛАНДС. Это ложь! Это оскорбление всех нас. И мистера Скроуги в первую очередь!
ДЖЕФРИ. Кстати, для мистера Скроуги ваши отношения с Филипом тайной не были.
УИЛЬЯМ. Пожалуй, для полицейских папок тут слишком много лирики. Но, чёрт побери, я почему-то склонен верить.
ХОЛЛАНДС. Это более чем ложь! Это клевета на мистера Скроуги, человека в высшей степени порядочного!
ДЖЕФРИ. Любезная мисс Холландс, когда я разговариваю с кем-либо, я стараюсь услышать не только то, что мне хотят сказать. Но и то, что хотят скрыть. Но, так или иначе, проговариваются. Вспомните наш с вами разговор… Я спросил: какие отношения были у вас с покойным мистером Скроуги?
ДЖИН. Почему «покойным»?
ДЖЕФРИ. Мисс Холландс на это ответила, и достаточно резко: «Никаких отношений между нами не было и быть не могло!» В ответе подразумевались отношения интимного характера, не так ли? При этом вы даже не заметили, что я назвал мистера Скроуги покойником. Что вовсе не в вашем характере.
ХОЛЛАНДС. Что вы хотите этим сказать?
ДЖЕФРИ. Вскоре я наткнулся на более существенные доказательства. (Снимает с каминной полки старинный фолиант.) Семейная хроника Скроуги. Начиная с ХVI века. Я открыл для себя много любопытного. События семейные здесь искусно увязаны с событиями государственными, и наоборот. Из общего стиля, пожалуй, выбиваются последние главы. Они написаны явно женской рукой.
ЭВЕЛИН. Писала бабушка, баронесса Шаррон Скроуги.
ДЖЕФРИ. Да, мать мистера Скроуги. Следуют записи о дальних и ближних родственниках. Кто, где и на ком женился. С точным указанием дат. Сколько наплодил детей, живых и мёртвых, как судил на то господь. Имена, полученные при святом крещении. Записи о болезнях – о кори у Алана, о желтухе у Тома… Мне показалась примечательной одна запись, где баронесса сообщает, что забота о здоровье Алана вынудила её взять в дом сиротку Сюзи.
ЭВЕЛИН. Сюзи? Да, да… припоминаю.
ДЖЕФРИ. Спустя несколько страниц… по времени это четыре года, баронесса делает ещё одну запись. Сюзи назначен небольшой пенсион, поскольку держать её долее стало неприлично. С тех пор прошло без малого тридцать шесть лет. Возраст Неда Маккина – тридцать пять!
СИЛЬВИЯ. О, боже!
УИЛЬЯМ. Я ни черта не понял! Объяснитесь, наконец, что это значит? Почему у вас такие постные рожи?
ДЖЕФРИ. Чтобы твой отец, Уил, в юные лета не путался с уличными девчонками, баронесса Шаррон Скроуги, заботливая мать, пекущаяся о здоровье сына, взяла на содержание в дом сиротку четырнадцати лет.
УИЛЬЯМ. Мисс Холландс?
ДЖЕФРИ. Да, та самая Сюзи.
УИЛЬЯМ. Ты хочешь сказать, Нед Маккин… он мой брат?
ДЖЕФРИ. Да, Уил. Эвелин, ты и Нед Маккин – дети одного отца.
СИЛЬВИЯ. Это правда?
ХОЛЛАНДС. Да, миссис.
УИЛЬЯМ. Отец знал об этом?
ХОЛЛАНДС. Нет. Иначе мы бы здесь не работали.

Тягостная пауза. Уильям насвистывает «Боже храни королеву…»

ДЖЕФРИ. Я думаю, господа, вскоре вам предстоит судебный процесс. По делу о наследстве.
УИЛЬЯМ. Какой ещё процесс?
ДЖЕФРИ. По делу о наследстве. Я полагаю, мисс Холландс и Нед Маккин запаслись какой-нибудь бумагой… вернее, документом, удостоверяющим отцовство мистера Скроуги. После завершения этого дела (показывает газету) мисс Холландс потребует пересмотра завещания в пользу Неда Маккина

                Уильям принимается насвистывать.

ЭВЕЛИН. Джефри, вы, действительно, что-то знаете об отце?
ДЖЕФРИ. К сожалению, нет. Иначе этого разговора у нас не было бы.
УИЛЬЯМ. А в самом деле, к чему был этот разговор?
ДЖЕФРИ. Но, я полагаю, здесь среди присутствующих находится человек, которому известно о мистере Скроуги намного больше, чем остальным.
УИЛЬЯМ. Что ты хочешь сказать?
ХОЛЛАНДС. Молодой человек хочет сказать, что здесь, среди нас, находится убийца мистера Скроуги. Не так ли?
ЭВЕЛИН. Это правда?
ДЖЕФРИ. Я не думаю, что мистер Скроуги стал жертвой, скажем, политического террора. Или скрылся намеренно. Для этого нет никаких оснований. И до сих пор нет подтверждения.
ЭВЕЛИН. Давайте без обиняков, Джефри.
ДЖЕФРИ. На сегодня, к сожалению, это всё, что я имею вам сообщить. Я ничего не скрыл, но и гадать наперёд, не имея в распоряжении достаточных фактов, не считаю нужным.
ЭВЕЛИН. И как скоро появятся эти факты?
УИЛЬЯМ. Нет, он определенно считает убийцей кого-то из нас! Иначе к чему этот разговор?
ДЖЕФРИ. Эту версию выдвинула мисс Холландс, насколько я понимаю.
УИЛЬЯМ. С твоих слов, чёрт побери! Не считай нас за идиотов!
ДЖЕФРИ. Но хотя эта версия, повторяю, принадлежит Мисс Холландс, такой вариант не исключается. Убийство могло быть совершено кем-то из членов вашей семьи. Как правило, такие убийства из разряда самых жестоких. Годами скопившееся раздражение, подавленная внутри себя злоба, ненависть вдруг достигают критической массы. И делают убийцу невменяемым!

           Берёт из каминной вазы кочергу. Взмахивает.

СИЛЬВИЯ. Нет! Ах, боже… (Падает в кресло.)
ЭВЕЛИН. Похоже, вы издеваетесь над нами? Господин Гудолл?
ХОЛЛАНДС. Он слишком много себе здесь позволяет!
УИЛЬЯМ (сквозь зубы). Паршивый американец…
ДЖЕФРИ. Господа! Договоримся сразу. Не я навязывал вам свои услуги. Вы сами просили меня об этом. Кроме того, вы в любой момент можете от моих услуг отказаться. Если кому-то развитие событий явно не по душе.

Сильвия подымается с места, уходит. Следом, поддерживая её, уходит мисс Холландс. И Эвелин.

НЕД. Продолжения, я вижу, не будет? (Джефри пожимает плечами.) Хм? (Уходит.)

Уильям наливает вино, пьёт, глядя на Джефри. Затем с бутылкой и бокалом уходит, насвистывая «Боже, храни королеву…»

ДЖИН. А если это неправда?
ДЖЕФРИ. Что именно?
ДЖИН. Если среди них нет убийцы?
ДЖЕФРИ. Я этого не утверждал.
ДЖИН. Нет? Тогда Уильям прав. Вы считаете всех за идиотов!
ДЖЕФРИ (направляясь к двери). Вы чертовски любопытны, милая Джин. Но я попробую объяснить.

Неожиданно толкает ногой дверь. Глухой стук… Подавленный вскрик. Звук падения.

ДЖЕФРИ (в притвор). О! Простите, мисс! Я чертовски неловок… (На секунду исчезает. Затем возвращается, держась за щёку.) Вы правы, я неспроста затеял этот разговор. Допустим, произошло убийство. Но убить человека в Лондоне днём, в часы пик, и при этом не оставить никаких следов, не оставить свидетелей и, самое главное, суметь запрятать труп… согласитесь, довольно сложно. Для убийства, милая Джин, нужен укромный уголок.
ДЖИН. Вы считаете, в Лондоне мало укромных уголков?
ДЖЕФРИ. Возможно, вы правы. Но, мне кажется, он был убит где-то… здесь.
ДЖИН (пугаясь). О-о!
ДЖЕФРИ. Сегодня я почти убедился в этом.
ДЖИН. А… а где он?
ДЖЕФРИ. Кто он?
ДЖИН. Ми… мистер Скроуги?
ДЖЕФРИ. Труп мистера Скроуги?
ДЖИН. Да… труп.
ДЖЕФРИ (страшным голосом). Труп могли вынести. По частям. И утопить. В ручье, за усадьбой. Но это рискованно, пожалуй. Могли оказаться свидетели. Разумнее было бы растворить его в ванной. Погрузив в серную кислоту. Или, за отсутствием кислоты, кремировать. Благо, камин просторный. При желании здесь можно изжарить быка.
ДЖИН. Ах! Да вы… вы смеётесь, я вижу!
ДЖЕФРИ (мрачно). А вы как считаете?
ДЖИН. Я… я не знаю.
ДЖЕФРИ. Я тоже. Ну, на сегодня довольно. В пятнадцать ноль-ноль я должен быть в Лондоне.
ДЖИН. Я тоже! Я здесь боюсь, Джефри!
ДЖЕФРИ. По-моему, с выбором профессии вы явно ошиблись, мисс.
ДЖИН. Вы думаете, у меня был выбор?
ДЖЕФРИ. О, кей! Но будет лучше, если вы доложитесь.

Идёт вслед за Джин. Входит Эвелин. Она явно возбуждена, движения порывисты.

ЭВЕЛИН. Джефри! Вы не слишком разобижены на нас? Что вы на меня так смотрите?
ДЖЕФРИ. Давно вы принимаете наркотики?
ЭВЕЛИН. Идите к дьяволу!
ДЖЕФРИ. С вашего позволения. (Идёт к двери.) Кстати… я должен продолжать расследование? Или мне следует подать в отставку?
ЭВЕЛИН. В отставку? После того, как джин вылез из бутылки? Вы слишком легко хотите отделаться!
ДЖЕФРИ. О, кей! (Выходит.)

Эвелин опускается в кресло. Дымит сигаретой. От удара ногой дверь распахивается. Входит Уильям, едва держится на ногах.

УИЛЬЯМ. Послушай, ты… как там тебя? Я хочу сказать…

Обнаруживает, что никого нет, и долго осмысляет этот факт. Наконец, замечает над креслом облачко дыма. Обходит и нависает над Эвелин.

ЭВЕЛИН (брезгливо). Сядь.
УИЛЬЯМ. Заткнись… шлюха!

       Эвелин отвешивает ему пощёчину. Встаёт, отходит.

ЭВЕЛИН. Идиот.
УИЛЬЯМ (взвизгивая). Ма-алчать! Опозорила всех! Весь род. Мы – Скроуги! Слышишь, ты, дрянь? Скроуги!
ЭВЕЛИН. О! Похоже, крошка Уил не знает, кто такие Скроуги? Так вот, любезный, чтобы у тебя не оставалось иллюзий… В нашем свинячьем роду все мужчины – тупые, тщеславные солдафоны. Все женщины – шлюхи. А дети, каждый второй, от камердинеров. Подозреваю, ты тоже.
УИЛЬЯМ. Что-о?! (Трясёт головой.)
ЭВЕЛИН (подходит к портрету). Достославный барон Реджинальд Скроуги! Наш прадед. Которым вы все так гордитесь. В 1881 году он вернулся из Южной Африки и в первую же ночь подцепил дурную болезнь. Не где-нибудь, а в собственной спальне! С ласковой помощью баронессы Мэрион Скроуги, урождённой Хаммерсмит.
УИЛЬЯМ. Что ты несёшь? Что за дичь?!
ЭВЕЛИН. Но барон сделал вид, что с его носом ничего особенного не произошло. Фамильная спесь Скроуги похожа на спесь римского патриция. Муж не считает за измену, если жена делит ложе с рабом!
УИЛЬЯМ. Убью, шлюха!

Бросается на сестру, но Эвелин одну за другой отвешивает ему сильные оплеухи. Уильям хватает со стола бронзовый шандал и швыряет в неё. Затем принимается швырять всё, что попадает ему под руку. Эвелин, спрятавшись за спинку кресла, отчаянно визжит. В дверях сцену молча наблюдает мисс Холландс. Лоб у неё заклеен. Наконец, споткнувшись, Уильям с грохотом валится на пол. Пьяно ворочается, пытаясь встать. Эвелин, схватив шандал, заносит его над головой Уильяма…

ХОЛЛАНДС. Эвелин!

Эвелин бросает шандал на пол. По-уличному пинает Уильяма ногами. Затем уходит.




Гостиная. Поздний вечер. Снаружи доносится звук автомобильной сирены. Входит мисс Холландс, прислушивается, идёт встречать. За окнами шум дождя. Через минуту возвращается. За нею Джефри Гудолл.

ХОЛЛАНДС. Молодой человек, вы задержали меня ровно на час. Это непорядочно с вашей стороны.
ДЖЕФРИ. Вам не стоило меня дожидаться. Я бы обошёлся услугами Неда Маккина. Ну и погодка, черт бы её…
ХОЛЛАНДС. Управляющий будет завтра. Вот ключи. Телефон лондонской квартиры, надеюсь, вы знаете. В крайнем случае, если никого не застанете, можно обратиться через швейцара.
ДЖЕФРИ. О, кей! Да? Здесь что, никого больше нет?
ХОЛЛАНДС. Все разъехались ещё вчера. Поэтому, молодой человек, ведите себя прилично.
ДЖЕФРИ. О, я буду очень стараться!

Мисс Холландс удаляется. Через некоторое время раздаётся телефонный звонок.

ДЖЕФРИ. Хэлло? Джефри Гудолл. С кем имею честь?.. Джин! В такое время?.. Да, один совершенно. Даже собак не слышно, ха-ха! О, да! Настоящий фамильный склеп… Что я делаю? Разберусь со своими бумагами и спать… Нет, у меня всё в порядке. Чтобы установить истину, милая Джин, требуется разрешение на обыск. А это, вы знаете, не под силу даже полиции… Нет, ни в коем случае. Они вынуждены играть в открытую, этим я воспользуюсь… Спокойной ночи.

Джефри вынимает из своей репортёрской сумки бумаги, выписки, вырезки из газет. Просматривает слайды, возится с фотокамерой. В конце концов, всё оставляет на столе, берёт ключи, гасит свет и отправляется к себе. Бьют часы. За окнами дождь, грозовые раскаты…    Вдруг раздаётся лёгкий скрип двери, и в притворе возникает неясная тень. Выжидающе останавливается. В следующую минуту вспыхивает яркий луч от ручного фонаря, мечется по стенам, задерживается на картинах и старинной утвари. На пол шлёпается просторный баул. Луч света останавливается на секретере. Неизвестный один за другим выдвигает ящики, ловко орудуя отмычкой. Что-то из найденного бросает в баул. Снимает две-три небольшие картинки, на выбор, фарфоровую статуэтку с камина и отправляется в столовую. Из притвора в гостиную падает свет от включённой лампы. Через минуту-другую грабитель выходит и по лестнице начинает подниматься наверх, в покои второго этажа. Но, заслышав подозрительный звук, поспешно отступает… Входит Джефри.

ДЖЕФРИ (сонным голосом). Мисс Холландс? Опять вы?
НЕИЗВЕСТНЫЙ. Подними лапы. Лапы, дерьмо! Ну! За голову. (В затылок Джефри ударяет луч света.) И не дергайся. Иначе слопаешь пулю.
ДЖЕФРИ. Послушай, приятель…
НЕИЗВЕСТНЫЙ. Заткнись! Три шага вперёд… Руки на стену. Отойди… ты! Вот так, копчёная рожа.

Приближается сзади и неожиданно наносит два сильных удара – в живот снизу и сверху двумя руками в область шейных позвонков. Джефри без чувств валится на пол. Неизвестный открывает дверь в столовую, чтобы свет попадал в гостиную. На мгновение в освещённом дверном проёме чётко вырисовывается вся фигура с натянутым на голову капюшоном.
Неизвестный берёт Джефри под мышки и кое-как усаживает сползающее тело в кресло. Затем веревкой туго закрепляет запастья рук на подлокотниках. Ноги привязывает к ножкам кресла. Джефри издаёт болезненный стон, ворочается. Неизвестный, полюбовавшись, приносит из столовой бутылку, пьёт. Часть выплескивает Джефри в лицо.

НЕИЗВЕСТНЫЙ. Ну, очухался?
ДЖЕФРИ. Паршивый ублюдок, чёрт бы тебя побрал!
НЕИЗВЕСТНЫЙ. Я погорячился, ты прав. Но когда я вижу такую копчёную рожу, как твоя, мне трудно себя контролировать.

         Бьёт в челюсть. Снова плещет из бутылки в лицо.

ДЖЕФРИ. Скотина… чего тебе надо?
НЕИЗВЕСТНЫЙ. На лакея, вроде, не похож? Откуда ты взялся?
ДЖЕФРИ. Я здесь гость. А вот откуда взялся ты?

Неизвестный хмыкает и отправляется туда, откуда появился Джефри. Через минуту возвращается, выворачивая на ходу бумажник.

НЕИЗВЕСТНЫЙ. Богачом тебя не назовёшь. (Засовывает деньги в карман, бумажник бросает на пол.) Ну, хватит дуться. Эту хибару я присмотрел полгода назад. И всё поджидал момент, когда здесь никого не будет. Наконец, я здесь, и вдруг – ты. Сам понимаешь, окажись у тебя пушка, ты выпустил бы мне кишки.
ДЖЕФРИ. Значит, грабитель?
НЕИЗВЕСТНЫЙ. Нет, это слишком. Я занимаюсь перераспределением доходов в обществе. По справедливости. Экспроприирую экспроприаторов. Мысль доступна?
ДЖЕФРИ. Тогда верни мои деньги, философ. Они заработаны честным трудом.
НЕИЗВЕСТНЫЙ. Ха! А ты не совсем дурак. Хотя и копчёный. На, хлебни виски. (Суёт в рот бутылку. Потом льёт на голову.) И не жалей свою сотню фунтов. Это мелочь. Кстати, что это за честный труд? А?
Джефри молчит. Неизвестный отвешивает тяжёлую оплеуху.

НЕИЗВЕСТНЫЙ. Извини. Не люблю, когда мне не отвечают.
ДЖЕФРИ. Пишу… книги.
НЕИЗВЕСТНЫЙ. С такой рожей? (Кивает на стол.) Это твоё? И что, на это можно жить?
ДЖЕФРИ. Как видишь, жив.
НЕИЗВЕСТНЫЙ. И сколько у тебя уходит на книгу?
ДЖЕФРИ. По-разному. Два-три. Иногда четыре года.
НЕИЗВЕСТНЫЙ (изумлённо свистит). Ну, ладно. Мне пора уносить отсюда задницу.
ДЖЕФРИ. Послушай, приятель! Мне кажется, газет ты не читаешь, не так ли?.. Иначе ты бы сюда не сунулся.
НЕИЗВЕСТНЫЙ. Что ты хочешь сказать?
ДЖЕФРИ. Пойди, взгляни.
НЕИЗВЕСТНЫЙ (берёт газету, подсвечивая фонарем). Что-то мне эта рожа знакома.
ДЖЕФРИ. Хозяин здешней усадьбы.
НЕИЗВЕСТНЫЙ (сквозь зубы). Скроуги… падла!
ДЖЕФРИ. Усадьба под наблюдением. Наверняка, в твоей машине, которую ты оставил за углом, сидит полицейский.
НЕИЗВЕСТНЫЙ. Заткнись, ты! (Запихивает вещи в баул.)
ДЖЕФРИ. Вещественные доказательства советую оставить.
НЕИЗВЕСТНЫЙ (останавливается). Они были бы уже здесь… А тебе? Тебе придётся заклеить пасть.

Джефри насмешливо свистит. Неизвестный бьёт его в челюсть. Потом достает липкую ленту. Крестом заклеивает рот.

НЕИЗВЕСТНЫЙ. Не дёргайся, дерьмо! Вот так.

Идёт в столовую, приносит старые газеты. Растапливает камин. Затем кресло с Джефри подтаскивает к камину.

НЕИЗВЕСТНЫЙ. Сейчас тебе будет очень тепло, копчёная рожа.

Уходит в комнату Джефри и через минуту возвращается с рукописями. Охапками отправляет листы почти готовой книги в огонь. Затем собирает то, что осталось на столе: слайды, вырезки, кассеты с плёнкой и саму фотокамеру – и отправляет следом. Ворошит кочергой, давая огню разгореться. Затем, подхватив баул, исчезает за дверью…
Придя в себя, Джефри пытается двигаться, отталкиваясь каблуками от пола и подпрыгивая. Это ему удаётся, и он мало-помалу движется в сторону журнального столика, где грабитель оставил недопитую бутылку. Кое-как завладев бутылкой, Джефри таким же образом начинает перемещаться обратно к камину. Примерившись, отбивает дно бутылки об чугун каминной решётки и острыми краями долго скребёт, пытаясь перерезать верёвку. Наконец, одна рука свободна. Джефри с облегчением сдирает со рта, щёк куски ленты… «Паршивый ублюдок!» Запускает бутылкой в дверь. В это время дверь с осторожностью открывается. В притворе возникает испуганное лицо Джин.

ДЖИН. Что здесь происходит?.. (Путаясь, вытаскивает пистолет и водит им по углам, держась за пистолет двумя руками. Выглядит весьма забавно.) Ни с места!
ДЖЕФРИ. Джин?! Ха-ха-ха!
ДЖИН. Боже! (Бросается на помощь.)

Со стоном Джефри разгибает онемевшее тело и выхватывает из огня обгоревшую кипу рукописей, фотоаппарат…

ДЖИН. Что это было?
ДЖЕФРИ. Небольшое аутодафе, детка. Аутодафе!!! (С силой пинает кресло. Хватается за ногу.) А-а!
ДЖИН. Джефри, милый!

Прижимается всем телом, обхватив Джефри руками. Затем усаживает в кресло, приносит воды, вату, медикаменты. Обрабатывает ссадины.

ДЖЕФРИ. Джин, необходимо вызвать их сюда. Начни с мисс Холландс.
ДЖИН. Сейчас?
ДЖЕФРИ. Да! Видит бог, я не спешил.
ДЖИН (от телефона). Шнур обрезан.
ДЖЕФРИ. Попробуй снизу. Из кабинета.

Джефри приносит свой чемодан, охапку сорочек, небрежно запихивает. Входит Джин, молча наблюдает за сборами.

ДЖЕФРИ. Как ты здесь оказалась?
ДЖИН. Через пару часов они будут здесь.
ДЖЕФРИ. О, кей! Как ты попала сюда?
ДЖИН (тихо). Дурацкий вопрос.

Джефри отрывается от бумаг и внимательно смотрит на Джин. Джин бредёт в столовую и появляется с бокалом вина и сигаретой.

ДЖИН. Он разграбил буфет.
ДЖЕФРИ. Угу.
ДЖИН. Фарфор. И столовое серебро.
ДЖЕФРИ. Как ты объяснишь им своё присутствие?
ДЖИН. Это тоже… дурацкий вопрос.
ДЖЕФРИ (подходит). Ты хорошо подумала?

Джин молчит, по щекам текут слёзы. Джефри подхватывает Джин на руки. Уносит прильнувшую к нему девушку. Бьют часы. Спустя время снаружи доносится визг тормозов и звук автомобильной сирены. Джефри (глаз у него заплыл, щёку раздуло) идёт встречать. Джин берёт недопитый бокал, садится… Входят Эвелин, Сильвия, Холландс, Джефри и Нед.

ХОЛЛАНДС. Настоящий погром. Разумеется, вы не разглядели этого мерзавца?
ДЖЕФРИ. Было темно, мисс. И потом, на голове у него был, кажется, капюшон.
ЭВЕЛИН. Капюшон? О-о! И конечно, он был вооружен?
ДЖЕФРИ. Да, мисс. Это был дюжий малый. Рост и телосложение, как… как у мистера Маккина? Да-да. В точности, как у мистера Маккина! Правда, голос сиплый. И слегка шепелявил.
СИЛЬВИЯ. Шепелявил? (Разводит руками.) Среди моих знакомых таких нет.
ДЖЕФРИ. При желании, миссис, это несложно. Достаточно сунуть в рот хотя бы жевательную резинку. (Достаёт из кармана и запихивает в рот.)
ХОЛЛАНДС. Что вы хотите сказать, господи Гудолл?
ДЖЕФРИ (шепелявит). Сказать? То есть?
ХОЛЛАНДС. Вы явно имеете в виду…
ДЖЕФРИ. О, нет! Ни в коем случае, мисс! Речь шла о некотором сходстве, не более. Хотя, должен сказать, грабитель неплохо здесь ориентируется. Когда ему понадобилось растопить камин, он забрался в буфет. Мисс Холландс хранит там старые газеты. Для растопки.
ХОЛЛАНДС. Допустим. И что из этого?
ДЖЕФРИ (выплёвывая резинку). Я хочу сказать: человек, который попал сюда впервые и решил сжечь мои бумаги, не стал бы искать бумагу для растопки. Это можно сделать только по привычке. Действуя безотчетно.
НЕД. Похоже, это был свой человек?
ДЖЕФРИ. Ещё раз повторяю, я ни в коем случае не имел в виду вас, мистер Маккин.
СИЛЬВИЯ. Кстати, где Уильям? Вы дозвонились?
ХОЛЛАНДС. Разумеется. Он с постели, но обещался быть.
ЭВЕЛИН (Джин). Джефри утверждает, ты крепко его выручила? (Хриплый смешок.) Своим выбором, девочка, ты сильно осложняешь себе жизнь.
ДЖИН. Свою жизнь я не собираюсь обсуждать ни с кем.
ЭВЕЛИН. В юные лета это свойственно многим.
ХОЛЛАНДС (заканчивая осмотр). Он не особенно здесь поживился, миссис. Нет никакого смысла заявлять в полицию.
ДЖЕФРИ. Благодарю вас, любезная мисс Холландс! Я ждал, когда вы об этом скажете. Действительно, пропало не много. Столовое серебро, часть. Фарфор. Две-три картинки. Барбизонская школа, кажется. И вся моя наличность, сто десять фунтов. Право, не стоило рисковать
СИЛЬВИЯ. В таком случае, как прикажете понимать?
ДЖЕФРИ. Ограбление, на мой взгляд, было попросту инсценировано.
СИЛЬВИЯ. Я ничего не понимаю.
ЭВЕЛИН. Я тоже, Джефри.
ДЖЕФРИ (раздражённо). Видите ли, миссис… Месяц назад ваш муж, заботясь о ваших развлечениях, пригласил в усадьбу занятного эфиопа. Ревновать вас к цветному – это выше его разумения. Когда мистер Скроуги вдруг исчез, эфиопу была назначена какая-то роль. Скажем, свидетеля несчастного случая. Я не знаю. Но с ролью я не справился. Вернее, стал играть другую роль. Явно кому-то не угодную. И тогда меня решили проучить. Заодно дали понять, что пора убираться!
ЭВЕЛИН. Джефри, с чего вы взяли, что грабитель напал на вас? Он пришел грабить. И вдруг появляетесь вы, свидетель. Может быть, вооружённый? Что ему остаётся?
ДЖЕФРИ. Вы правы! Свидетеля бедняжке пришлось нокаутировать. Затем связать. Заклеить рот. Заранее припасённой для этого липкой лентой. Я полагаю, липкой ленты, скотча здесь нет, мисс Холландс?
ХОЛЛАНДС. Ничего подобного у нас нет.
ДЖЕФРИ. Благодарю вас! Затем ему пришлось устроить из свидетеля грушу для битья. И в заключение, костёр из моей книги. Аутодафе!
ЭВЕЛИН. Нед, почему вы молчите?
НЕД. Он прав. Ограблением это не назовешь.
СИЛЬВИЯ. Мистер Гудолл, я от души вам сочувствую. Но к кому конкретно вы адресуете свои претензии?
ЭВЕЛИН (замечает чемодан). Вы собираетесь нас покинуть?
ДЖЕФРИ. Да, мисс. Я уезжаю. Сегодня.
ЭВЕЛИН. Но, по крайней мере, вы собираетесь довести дело до конца, не так ли?
НЕД. Надо думать, мистер Гудолл для этого нас и пригласил.
ДЖЕФРИ. И для этого тоже. Хотя, видит бог, я не спешил!
СИЛЬВИЯ. Да, да. Чем скорее, тем лучше.
ЭВЕЛИН. Мисс Холландс, принесите что-нибудь выпить. Проклятая сырость... меня трясёт. (Холландс возвращается с подносом.) Благодарю.
ДЖЕФРИ. Вам хорошо известны привычки, образ жизни мистера Скроуги.  Жёсткий  распорядок  дня, всё расписано по минутам, заранее… но! Допустим, у мистера Скроуги возникло срочное дело здесь, в имении. Тогда мы без труда объясним все его действия после совещания в Сити с точностью до минуты. Совещание закончилось в тринадцать ноль-ноль. Мистер Скроуги пообедал и в тринадцать тридцать сел в такси. Либо отправился поездом, поскольку из-за уличных пробок выбраться из Лондона в это время дня достаточно сложно. Через полтора часа мистер Скроуги сошёл на железнодорожной станции. И направился в усадьбу. Тридцать-сорок минут ходьбы, и он здесь. Теперь! От вашей усадьбы до профсоюзного клуба, где мистера Скроуги ждали его избиратели, полчаса езды на автомобиле. Таким образом, до отъезда на встречу с избирателями у него в запасе остаётся около часа.
ХОЛЛАНДС. Вы хотите сказать, он был здесь?
ДЖЕФРИ. Я в этом уверен.
ХОЛЛАНДС. Все свидетели, которых опросила полиция, утверждают: мистера Скроуги в этот день они здесь не видели.
ДЖЕФРИ. Не видели, ещё не значит, что его здесь не было.
ХОЛЛАНДС. Кроме того, около половины пятого я была в усадьбе. В это же время от Томлинсонов приехала миссис Скроуги и Нед Маккин. В пять здесь был Уильям. Смею уверить, никто из нас мистера Скроуги здесь не застал.
ДЖЕФРИ. Да, мистера Скроуги никто из ваших соседей не видел. Ну, хотя бы потому, что он мог проследовать в усадьбу, скажем… в багажнике вашей машины, мисс Холландс.
СИЛЬВИЯ. Матерь божия!
ХОЛЛАНДС. Вы взбесились, молодой человек!
ДЖЕФРИ. Это предположение, не более. Но ваш приезд, мисс Холландс… приезд миссис Скроуги и Неда, приезд Уильяма в точности совпадает с предполагаемым появлением в усадьбе мистера Скроуги. Можно подумать, вы знали каким-то образом о его намерениях.
ХОЛЛАНДС. Появление мистера Скроуги в усадьбе – плод дурного воображения.
ДЖЕФРИ. …Но я понял, что ошибаюсь в некоторых предположениях. С того самого дня, когда в усадьбе появилась мисс Эвелин.
СИЛЬВИЯ. Мистер Гудолл, вам не кажется, своими ошибочными предположениями вы оскорбляете нас?
ДЖЕФРИ. Речь идет об убийстве, уважаемая миссис Скроуги. А не о заварном креме для пирожного. И потом, сколько я заметил, со мной тоже не особенно церемонятся.

      Снаружи доносится звук подъезжающего автомобиля.

СИЛЬВИЯ. Это Уильям. Но почему он так поздно?
ДЖЕФРИ. У этого типа в капюшоне отлично поставленный удар. По правде, я не рассчитывал увидеть Уильяма сегодня.

Входит Уильям. Один глаз у него заплыл, щёку раздуло. Точь-в-точь как у Джефри. Он бурчит: «Хэлло, мама!», проходит прямо к бутылке. Наливает, пьёт. Наливает ещё.

СИЛЬВИЯ. Уильям, ты можешь объяснить, что произошло?
УИЛЬЯМ. К чёрту… (Пьёт.)
ДЖЕФРИ. Объяснить могу я. Просто Уильям забыл сказать этому типу в капюшоне, что полиция разыскивает убийцу мистера Скроуги. Им всё равно, кого посадить на электрический стул. Лишь бы выглядело правдоподобно.
СИЛЬВИЯ. Уильям! Это чудовищно… подобная выходка!
ЭВЕЛИН. Крошка Уил всегда был подонком. Правда, в щенячьем возрасте не так бросалось в глаза.
УИЛЬЯМ. Уберите её от меня, эту мерзавку!
СИЛЬВИЯ. Мистер Гудолл? Мы готовы оплатить вашу книгу вдвое против суммы, которую вам предложило издательство.
ДЖЕФРИ. О, кей! И адрес этого типа.
УИЛЬЯМ. Адрес?
ДЖЕФРИ. Я должен нанести ему ответный визит.
УИЛЬЯМ. А что? Недурная идея. Ха-ха! (Пишет адрес.) Джо Крэйг. Это в северной части Лондона. На Пентон-стрит.
ДЖЕФРИ. Надеюсь, без фокусов?

Берет адрес. Уильям отвешивает церемонный полупоклон. Физиономии у обоих заплыли.

ЭВЕЛИН. Джефри, вы ведёте себя, как мальчишка.
ДЖЕФРИ. Я не люблю быть в долгу.
ЭВЕЛИН. Если надо набить кому-нибудь морду, то лучше крошке Уильяму. Это по крайней мере справедливо.
ДЖЕФРИ. Мисс Барлоу? Будьте любезны… (Джин выходит.)
УИЛЬЯМ (изумлённо смотрит вслед). Ого!
ДЖЕФРИ. По моей просьбе Нед Маккин составил перечень работ. По имению. Чем они занимались и что планировали с мистером Скроуги в последние дни. В частности, здесь значится ремонт дорог. И в первую очередь, с железнодорожной станции. Как видите, любезная мисс Холландс, появление мистера Скроуги в усадьбе… не лишено оснований.
ХОЛЛАНДС. В багажнике моей автомашины? Это я слышала.
ДЖЕФРИ. Обычно мистер Скроуги подъезжал к усадьбе в автомобиле. Марки «Хонда». Сигналил и ждал, не покидая салона, пока открывались ворота. В качестве пешехода ни один из ваших свидетелей попросту не обратил на него внимания. Так называемый, стереотип мышления.
ХОЛЛАНДС. Затем, следуя вашей логике, ворвались мы. И укокошили несчастного мистера Скроуги! Вот этой вот кочергой! Вы это хотите сказать?
ДЖЕФРИ. Разумеется, нет. Хотя бы потому, что показания свидетелей вам ещё не были известны.
ХОЛЛАНДС. В таком случае, я отказываюсь понимать.

                Входит Джин с тяжёлым фолиантом.

ДЖЕФРИ. Нам придётся еще раз обратиться к этому примечательному документу. К сожалению, нужная страница здесь отсутствует. Она была изъята на следующий день после приезда мисс Эвелин.
ЭВЕЛИН. До или после, не вижу большой разницы.
ДЖЕФРИ. Джин видела этот том в вашей спальне. Страница, на которой он был открыт, впоследствии оказалась изъята.
ЭВЕЛИН. Ну и что? Что мне проку в этой странице, если любой из вас при желании может получить копию в библиотеке Британского музея?
СИЛЬВИЯ. Эвелин права, мистер Гудолл. В Справочном отделе Британской библиотеки, если вам интересно, хранятся копии некоторых редкий изданий из нашей личной библиотеки.
ДЖЕФРИ. Превосходно! А вы не могли бы припомнить, как давно были сделаны копии?
СИЛЬВИЯ. Это было… в год нашей свадьбы? Да, двадцать лет назад.
ДЖЕФРИ. Любопытная деталь, мисс Холландс, не правда ли? Особенно, если учесть, что стаж вашей работы здесь, в качестве секретаря, исчисляется девятнадцатью годами.
ЭВЕЛИН. О!
ДЖЕФРИ. Когда вы выдирали страницу, мысль о копии попросту не могла придти вам в голову. (Холландс молчит.) Естественно, у меня возник вопрос: что заинтересовало мисс Эвелин? Уже в первый день приезда? И что толкнуло Сюзанну Холландс на подобные действия? Я так и сделал: обратился за копией в Справочный отдел Британской библиотеки. Буду краток, господа (разворачивает копию), поскольку содержание всем хорошо известно. Речь идет о войне между Алой и Белой Розами. И о братоубийственной резне 1687 года, связанной в вашем роду с борьбой за наследство.
УИЛЬЯМ. Почему ты решил, что мы непременно должны знать, что там написано?
СИЛЬВИЯ. Прекрати, Уильям.
УИЛЬЯМ. К черту! В библиотеке двести тысяч томов. Почему я должен знать, что там на какой странице написано?
ДЖЕФРИ. Если знала Эвелин, если знала мисс Холландс, почему бы не знать и тебе? Кстати, даже на копии сохранились следы детских рисунков и каракули.
ЭВЕЛИН. Всё верно, Джефри. Каждый настоящий Скроуги начинал свою жизнь с изучения истории рода. В том числе и крошка Уильям. Валяйте дальше.
ДЖЕФРИ. Так вот… летописец приводит дальше поимённый список вырезанных в одну из августовских ночей. Отдельно господа, отдельно челядь. И грозит оставшимся в живых алчным наследникам всяческими карами, обещая, что отныне каждый, кто осмелится проникнуть к сокровищам, погибнет лютой смертью от удушья, лая при этом «аки пёс в нощи»!
ДЖИН. Собака! Вы помните, лаяла собака?!
ДЖЕФРИ. Мисс Холландс, вы не могли бы прокомментировать содержание? (Холландс молчит.) Мисс Эвелин?
ЭВЕЛИН. Я предпочитаю послушать.

Джефри обводит глазами всех по очереди. В ответ отчуждённое молчание.

ДЖЕФРИ. В словах летописца прочитывается мысль… Вероятно, опасаясь набегов со стороны родственников, ваши предки оборудовали под награбленное нечто вроде…
УИЛЬЯМ. Подбирай выражения, чёрт тебя дери!
ДЖЕФРИ. Нечто вроде тайника. Сколько я догадываюсь, этот тайник, вернее, вход в тайник, находится где-то здесь. На виду. Если мне будет позволено произвести досмотр…
СИЛЬВИЯ. Досмотр? В этом нет необходимости. (Приближается к камину.) Нед, будьте любезны. Ключ… от камина.
                Нед Маккин выходит.

СИЛЬВИЯ. Вход в «тайник», если вам угодно так выразиться, здесь. За этой решёткой. Но я не припомню, чтобы кто-то хоть раз им воспользовался. И потом, это небезопасно, кажется?

Высокая, почти в рост человека, топка камина оформлена, как портал – с коническими пилястрами, с многофигурным карнизом, с горельефом рыкающей львиной морды в гриве. Джефри вынимает каминную решётку из пазов, ставит сбоку.

НЕД (возвращаясь). Ключа в бюваре нет, миссис.
ДЖЕФРИ. Ключ, надо полагать, остался в замке.
НЕД. Прикажете открыть?
СИЛЬВИЯ. В замке? Да, да… конечно.

Нед просовывает руку в рыкающую львиную пасть… Задняя стена в камине с железным скрежетом отъезжает в сторону, образуя чёрный провал. Из провала на то место, где стояла решётка, мертво падает рука со сверкающей запонкой на запястье. Вздох ужаса вырывается у всех разом. Джефри опускается перед камином. Пытается прощупать пульс.


УИЛЬЯМ (не подымаясь с места). Он жив?
ЭВЕЛИН. Можно подумать, тебе очень этого хочется.
ДЖЕФРИ. …Вывих правой кисти. На голове и теле многочисленные ссадины и кровоподтеки. Но опасности для жизни они не представляли.
ХОЛЛАНДС. Но он мёртв, тем не менее?!
ДЖЕФРИ. Судя по всему, смерть могла наступить от удушья. Когда топят камин, этот подвал… вернее, тамбур, поскольку дальше просматривается ещё одна дверь, превращается в газовую камеру. Запах держится до сих пор.
СИЛЬВИЯ. Матерь божия!
ХОЛЛАНДС (подступая). Только не делайте вид, миссис, будто вы этого не знали!
СИЛЬВИЯ. Прочь от меня! Драная кошка…
ХОЛЛАНДС. Полукровка! Цветочница!

Вцепляются друг в друга. Нед и Джефри быстро их разнимают.

ЭВЕЛИН. Любопытно, как он там оказался?
ДЖЕФРИ (удерживая Сильвию). Смею думать, он попал туда без посторонней помощи. Разумеется, не в поисках клада…
СИЛЬВИЯ. Оставьте меня! (Отбивается.)
ДЖЕФРИ. Миссис… ради бога! Подвалы давно пусты. Я думаю, мистер Скроуги хотел использовать пустующие помещения с какой-то хозяйственной целью. В его списке, кстати, значится закупка восьмидесяти галлонов вина к столу.
НЕД. Это правда. Он собирался пробить ход со стороны холла и хранить вино поблизости от столовой.
ДЖЕФРИ. К сожалению, мистеру Скроуги не повезло. Спускаясь по лестнице, он, вероятно, оступился в темноте. Вывихнул кисть руки, ударился при падении. Не раз. И, возможно, на какое-то время потерял сознание. В этот момент кто-то закрыл за ним дверь.
ЭВЕЛИН. Бьюсь об заклад, без крошки Уильяма тут не обошлось.
УИЛЬЯМ. Дерьмо!

Бросается с бутылкой на Эвелин. Джефри и Нед повисают на нём с двух сторон. Затем бросаются разнимать сцепившихся дам.

НЕД (отирая пот со лба). Уф! Вы утверждаете, мистер Скроуги свалился с лестницы?
ДЖЕФРИ. Вполне вероятно.
НЕД. В таком случае, дверь закрылась сама. Подвал оборудован именно таким образом. Стоит сойти с лестницы, и за тобой сплошная стена.
ДЖЕФРИ. Скроуги знал об этом?
НЕД. Ещё бы! Но он не знал, что может оступиться. Что эта механика… сработает.
ДЖЕФРИ. Значит, несчастный случай? Пожалуй, этот вариант нас всех вполне может устроить?

      Общий вздох облегчения. Сильвия идёт к секретеру.

СИЛЬВИЯ. Ваш чек, мистер Гудолл.
ЭВЕЛИН. На этом всё? Жа-аль… Во всяком случае, дорогой Джефри, очень рада была с вами познакомиться.
ДЖИН. Но почему лаяла собака?
ДЖЕФРИ. Если не ошибаюсь, всё дело в дымоходах. Они дробят и искажают природу звука. Поэтому, когда ловушка срабатывает, крики несчастных доходят наружу собачьим лаем. «Аки пёс в нощи!»
ДЖИН. Собака лаяла всю неделю.
ДЖЕФРИ. Да, пока не начали топить камин.
СИЛЬВИЯ. Мисс Холландс, звоните в полицию. До их приезда нам следует уточнить некоторые детали.
УИЛЬЯМ. Тихо! Вы слышите?
ХОЛЛАНДС. Стон… Там кто-то есть?
ЭВЕЛИН. Какая чепуха!

Эвелин идёт к камину. Заглядывает внутрь… Мистер Скроуги со стоном переворачивается на спину. Дамы с визгом отскакивают от «тела».

ХОЛЛАНДС. Так он жив?!
УИЛЬЯМ. Жив? Как это могло… Ты утверждал…
ДЖЕФРИ. Ничего подобного, господа, я не утверждал. Я всего лишь констатировал вывих правой кисти. Плюс ссадины и ушибы. От этого не умирают.
ХОЛЛАНДС (накаляясь). Любезный, вы уверяли нас, что смерть наступила от удушья!
ДЖЕФРИ. Я сказал: «смерть могла наступить от удушья». К сожалению, в моих словах, мисс Холландс, вы услышали то, что вам хотелось услышать.

Сильвия, вскрикнув, падает в кресло. Рыдает.

ХОЛЛАНДС (свистящим шепотом). Вы наглец! Извольте вернуть чек! Немедленно извольте!
ДЖЕФРИ. Вы забываетесь, мисс. В конце концов, это неприлично.
ХОЛЛАНДС. Из-звольте вер-рнуть чек!!! Или я выцарапаю вам…
     Джефри берет её под локоток, подводит к камину.

ДЖЕФРИ. Когда мистер Скроуги попал туда и дверь закрылась… кто-то поставил решетку на место. Затем предусмотрительно убрал со стола газету «Нью Стейтсмен». Газета от семнадцатого августа. Кроме мистера Скроуги «Нью Стейтсмен», кажется, никто не читает? Не так ли?
ХОЛЛАНДС. Откуда она у вас?
ДЖЕФРИ. Буду рад, любезная мисс Холландс, поделиться своими соображениями с полицией.

Тем временем, после нескольких попыток мистер Скроуги становится на четвереньки. Мычит. Все члены семейства смотрят на него, как на фугас, готовый вот-вот взорваться. И вдруг разом бросаются на помощь.

- Папулечка, милый!
- Матерь божия, как он туда попал?!
- Дайте воды кто-нибудь…
- Надо вызвать врача…
- Ах, боже! Смочите ему виски!
- Ужасно, ужасно! Такое несчастье…

               Джефри и Джин незаметно удаляются.

ДЖИН (останавливаясь). Джефри, милый, я должна задержаться. Не спрашивай, бога ради! Я потом всё-всё объясню.
ДЖЕФРИ. О, кей! Я буду ждать вас на станции, мисс.

          Джин целует его в щёку, и Джефри исчезает.

ДЖИН. Господа! Прошу минуту внимания! (Её не слышат. Джин бросает на пол поднос.) Тихо!!!
ХОЛЛАНДС. Что такое?
СИЛЬВИЯ. Мы слушаем, Джин? В чём дело?

Джин берёт Уильяма за руку и подводит к Сильвии. Весь дальнейший разговор ведётся над бесчувственным телом мистера Скроуги.

ДЖИН. Дорогая миссис Скроуги, позвольте вас уведомить: ваш сын Уильям делает мне предложение и просит моей руки… Я сочла необходимым, ну, поставить вас в известность.
УИЛЬЯМ. Я?.. Что за бред?! (Вырывает руку.)
СИЛЬВИЯ. Джин, вы нашли неподходящее время для шуток. 
ДЖИН. Я не шучу.
ХОЛЛАНДС. В таком случае, вам необходимо показаться психиатру.
ДЖИН. Уильям, любимый, ты должен подтвердить… Я жду.
УИЛЬЯМ. Замуж? Ты и… (Тычет пальцем себе в грудь,) Пшла прочь, потаскушка!
ХОЛЛАНДС. Она не в своём уме.
ДЖИН. Господа, советую вам успокоиться и трезво оценить ситуацию. Надеюсь, вы понимаете, что я в курсе всей этой малосимпатичной истории? Если Уильям сию же минуту не проникнется ко мне нежными чувствами и не решится на предложение, я не обещаю вам хранить вашу историю в тайне.
ЭВЕЛИН. Похоже, девочка нас шантажирует. Какая прелесть! (Хриплый смешок.) Джин, милая, вам не кажется, что для подобного рода информации вы – фигура недостаточно солидная? Такими источниками не пользуются даже бульварные газетёнки.
УИЛЬЯМ. Мерзавка! Она вылетит у меня вон!

     Направляется к Джин. Джин выхватывает пистолет.

ДЖИН. Руки! Всем оставаться на местах!
ВСЕ. О-о…
СИЛЬВИЯ. Что это значит, уважаемая?
ДЖИН. Это?.. Обычная мера самообороны. Но позвольте представиться, господа. (Отворачивает лацкан с полицейским жетоном.) Сотрудник особого отдела Скотленд-Ярда Джин Барлоу. (К Эвелин.) Это и ответ на ваш вопрос, мисс. Полагаю, Скотленд-Ярд достаточно солидный источник для любой газеты. Вы не находите?
УИЛЬЯМ (запнувшись за тело). Чёрт знает что…
ДЖИН. Господа, ещё раз предлагаю вам трезво оценить ваше положение. Если этот материал попадёт в либеральную прессу, Уильям может поставить на своей политической карьере жирный крест. Впрочем, на деловой тоже. Кроме того, мистер Скроуги со своей стороны сделает в отношении каждого из вас определенные выводы. (Пауза.) Итак, дорогой Уил, считаю до трёх. Да или нет? Раз… два… три!
УИЛЬЯМ. Да! Я… согласен.
ДЖИН. Ну, что ж? Пожалуй, я тоже. В конце концов, Скотленд-Ярд чертовски мне надоел.

Протягивает руку. Уильям целует руку, держащую пистолет. Подводит Джин к Сильвии.

ДЖИН. Ну? (Тычет пистолетом жениха в бок.)
УИЛЬЯМ. Да… мама, я… мы любим друг друга и просим вашего разрешения на брак.
ДЖИН. Миссис?
СИЛЬВИЯ. Как хотите… О, боже!
ЭВЕЛИН. Джин, я поздравляю вас. От души. Вы отлично использовали свой шанс. (Целует Джин в щёку.)
ДЖИН. Благодарю.
ЭВЕЛИН. Но боюсь, вам придётся спать, держа пистолет под подушкой. (Хриплый смешок.)
ДЖИН. Я к этому привыкла, мисс.
НЕД (Сильвии). Миссис? Вероятно, следует вызвать врача?
СИЛЬВИЯ. Что? Какого врача?.. Ах, да! Кто-нибудь… мисс Холландс, вызовите, наконец, врача!
ЭВЕЛИН. Что с тобой… деточка?
ДЖИН (плачет). Жалко…
ЭВЕЛИН. Жалко? Кого?
ДЖИН. Джефри жалко-о… (Плачет навзрыд.)