Гайдн

Я шагал по красно-желтому бархатному ковру в сторону театра.
Грустный осенний вечер благословил столицу непогодой и дождём.
В московских окнах загорались огни.
Грусть и осень – две шагающие под руку сестрички, я был третьим и не лишним в их меланхоличной компании.
В руках я держал не подаренный в своё время букет цветов.
Я испытывал сладкое чувство от предвкушения музыки Гайдна на последнем ряду партера.
Я специально купил два места под № 7 и № 8, на которых мы с ней сидели чуть меньше месяца назад, слушая Шуберта.
То был прекрасный вечер и, как оказалось, последний для нашей любви.
На твоё пустое место, за которым когда-то сидела ты, положив голову мне на плечо, я положил букет цветов. Твой букет цветов, который навсегда останется в этом зале в памяти моей, который ты никогда не увидишь и не почувствуешь его благоухания.
Оркестр играл концерт №2 для виолончели и оркестра, а дождь на улице играл свой концерт.
Я скучал по тебе, вспоминая последнюю нашу встречу на этих местах.
Музыка меня захватывала с каждой секундой всё больше и больше.
Образ твой начал таять как дым.
И чем быстрее уносил меня в свои необъятные просторы Гайдн, тем  быстрее ты покидала пределы моего разума.
К концу, когда оркестр заканчивал последнюю Лондонскую симфонию австрийского гения, тебя уже не было ни в зале, ни в сердце моём.
Лишь букет одиноко лежал на кресле, на котором когда-то сидела ты.