Я и ты одной крови... Часть 1. Глава 6

                ГЛАВА 6. ПЛЁС. АВГУСТ 2007 ГОДА



  Из установленных на пристани динамиков звучала бодрая музыка. Возбуждённые туристы стайками возвращались на борт стоявшего у причала круизного судна. Кто-то с интересом рассматривал купленную тут же в торговых рядах красочную глиняную свистульку, кто-то с удовольствием поглощал знаменитые плёсские рыбные углы. Несколько экзальтированных дам постбальзаковского возраста чопорно делились впечатлениями от посещения музея Левитана.

 Плёс – город маленький, но он настолько хорош своей неброской красотой, настолько пропитан историей, что редко кто из однажды посетивших его не возвращается сюда вновь и вновь, чтобы ещё раз зайти на Тычок и полюбоваться живописными русскими пейзажами, пройтись по купеческой набережной, угоститься копчёной волжской рыбой.

  Ирма и Хельга сидели на лавочке неподалёку от пристани. Провожать круизные суда было их давней традицией.

 Они обе любили наблюдать, как затихает дневная суета, умолкают уставшие за день экскурсоводы. Осторожно маневрируют на парковках туристические автобусы, торжественно отходят от причала теплоходы. Собрав свои товары с самодельных витрин, уходят с набережной продавцы сувениров и бабушки с корзинками, где под кипенно-белыми рушниками томятся остатки румяных пирогов c капустой и рыбных углов. Солнце задумчиво ощупывает лучами резкую полоску горизонта, нерешительно погружаясь в прохладную темноту.

  Обычно мать и дочь дожидались, когда огни последнего отошедшего от причала судна скроются за горизонтом, и, предвкушая вечернее чаепитие за старым шумным самоваром, как подружки, взявшись за руки, неспешно возвращались домой, в их Старый Дом, хранивший в себе историю нескольких поколений и по сей день бывший их любимым местом, их незыблемой крепостью. Ирме всегда казалось, что пока для них существует Старый Дом, куда можно вернуться, чтобы перевести дух, ни с кем из семьи не может случиться ничего по-настоящему плохого.

  Хельга мельком взглянула на мать. Взгляд Ирмы был рассеянным, она казалась погружённой внутрь себя.

 Мааам! – позвала девушка, – О чём ты задумалась?

  Мать взглянула на неё и улыбнулась:
 – Да так… вспомнила, как мы с бабушкой по выходным продавали туристам её пейзажи, а вечером пили с ней и с тётей Мартой чай с вареньем. Так было хорошо, и казалось, что это будет вечно.

 – Скучаешь по тому времени, да?

 – Иногда скучаю. Не то, чтобы хотелось туда вернуться, просто хочется сохранить в себе те детские ощущения любви и беззаботности. Интересно, как там поживает наша тётя Марта. Давно от неё не было вестей.

 – Где она сейчас?

 – Должно быть, по-прежнему, в Перте. Судя, по последнему сообщению, у неё всё хорошо. Её австралийский живописец действительно сумел стать для неё любящим супругом.

  – Вот судьба… – мечтательно проговорила Хельга.

 – Девчонки, вот вы где! – вдруг раздался из-за деревьев, растущих вдоль набережной, любимый голос, – А я вас дома жду-жду!

  Мать и дочь разом повернулись, вглядываясь в сумеречную темноту и радостно вскрикнули, увидев там знакомую высокую фигуру.

 – Папка! – Хельга вскочила со скамейки и повисла у отца на шее.

  Ирма тоже поднялась навстречу мужу, обняла, легко поцеловала в щеку.

 – Наконец-то, – шепнула она, – Мы так без тебя скучали.

 Иван Андреевич обнял обеих женщин, прижал их головы к своей груди:
 – Целую неделю будем вместе! Захарин вышел из отпуска, оставил лабораторию на него.

 Захарин был самым молодым и неопытным из двух замов Ивана Андреевича.

 – Он справится? – поинтересовалась Ирма.

  Иван пожал плечами.
 – Новых заказов пока нет. Две трети сотрудников ещё в отпусках. Даже Петечка, наконец-то, отбыл на две недели то ли к родителям, то ли к девушке, я так и не понял. Справится, конечно.

 Иван Андреевич потрепал дочь по белокурой стриженой голове:
 – А тебе, принцесса, тысяча приветов от Белкина. Прямо замучил меня расспросами, где ты, да когда вернёшься.

  Девушка равнодушно пожала плечами:
 – Хотел бы знать, позвонил бы. Телефон у него есть.



 После вечернего чая Хельга, без конца зевая и протирая глаза, наконец сдалась и, порывисто обняв отца, ушла спать. Пока жена собирала со стола посуду, Иван Андреевич вынес во двор ещё горячий самовар, оставил его под навесом, чтобы побыстрее остыл.

 Залюбовавшись ясным августовским небом, он уселся на старую, политую дождями и иссушенную солнцем лавочку, подставив лицо лёгкому речному ветру. Неслышно вышла Ирма, пристроилась рядом, прижавшись к Ивану плечом.

 – Как чувствуешь себя, Ириска? – тихо спросил он, – Слабость, наконец-то, прошла?

 – За-ме-чательно! – весело по складам ответила Ирма, – И слабость прошла, и обоняние появилось. А аппетит уже даже какой-то неприличный.

 – Ну и славно, – улыбнулся Иван, – Я и не сомневался. Петечка второй раз твою кровь вдоль и поперёк изучил. Говорит, кровь почти идеальная и группа хорошая, вторая положительная.


 – А у тебя какая группа?
 – Как ни забавно, точно такая же!

  Ирма артистично насупила брови, придвинулась к мужу и низким голосом продекламировала:
 – Мы с тобой одной крови, ты и я!

 – Вот уж точно, Маугли ты мой! И оба такие положительные, – рассмеялся Иван Андреевич, обнимая жену, – Кровь вообще эликсир жизни. Хорошо, что природа позволяет делиться ею друг с другом. Результат иногда бывает совершенно неожиданным.

  Иван замолчал, задумчиво глядя на буйную травяную поросль под ногами. Ирма пытливо заглянула ему в лицо:
 – Неожиданным? Ты о чём? Что-то новое в ваших исследованиях?

  Муж неопределённо пожал плечами:
 – Пока непонятно, насколько это применимо к человеку. Понимаешь, мы проводили эксперименты на хорьках.  Заражали их ослабленным штаммом и в итоге у нескольких особей выявили стойкий клеточный иммунитет. А в следующей партии что-то пошло не так. То ли животные сами по себе были слабыми, то ли ещё что-то. После заражения вдруг стали погибать один за другим. И мы как-то случайно попробовали одной умирающей самке перелить кровь от хорька с сформировавшимся иммунитетом.

 – И что? – Ирма нетерпеливо покусывала губу.

 – Умиравший хорёк не только выжил, но быстро поправился и, судя по всему, получил отличный иммунитет.

 – Здорово!

  Иван Андреевич вздохнул:
 – Может быть… А может быть, и нет. Непонятно, применимо ли это к человеку.

 – Почему?

 – Ну, во-первых, при переливании крови человеку в большинстве случаев используется заранее заготовленная плазма. А хорьку мы перелили, можно сказать, живую кровь. А самое главное, в моральном плане опасно всё это.
 
Вряд ли можно будет определить в каждом конкретном случае, какой объём крови переболевшего понадобится, чтобы это помогло побороть вирус инфицированному. Вдруг крови нужно будет больше, чем возможно взять у донора, не причиняя вреда его здоровью? Опять же не понятно, пожизненные ли это свойства крови для конкретного вируса или временные.

 Представляешь, какие вещи могут случаться, например, при эпидемиях, когда у некоторых людей от страха за свою жизнь или за жизнь близкого человека наступает состояние паники? Примерно то же самое, что одно время было с поиском донорских органов.


  Убрав руки с плеч жены, Иван Андреевич замолчал. С минуту они оба безмолвно смотрели в тёмное августовское небо, следя глазами за ярким мигающим пятнышком, бесшумно перемещающимся среди холодного царства звёзд.

 – Всегда хотела сесть в самолёт и вот так лететь ночью далеко-далеко, – проговорила Ирма, подавив зевок, зябко поёжилась.

 –Ещё посидим или пойдём спать? – спросил Иван.

 – Пойдём, глаза уже слипаются. Гелька, наверное, третий сон видит.

 – Ну хорошо, ты иди, я ворота проверю и тоже приду.

  Когда Иван, проверив замок на воротах, умылся и вошёл в спальню, Ирма уже крепко спала, по-детски подложив ладонь под щёку. Он поправил на ней одеяло, отодвинул подальше лежавший на самом краю туалетного столика её мобильный телефон и уже собирался лечь рядом с женой, когда вдруг какая-то мысль его остановила.
 
Иван на цыпочках, стараясь, чтобы не скрипнули старые половицы, вернулся к столику, осторожно взял мобильник жены и неслышно вышел из комнаты. Присев в сенях на лавку, он порылся в списке контактов, наконец, нашёл то, что искал. Быстро переписал номер в свой телефон и так же бесшумно вернулся обратно в спальню. Некоторое время спустя весь дом спал.



   Мощное победное ку-ка-ре-ку от предводителя соседского куриного царства возвестило начало нового дня. Ирма заворочалась в постели, потянулась и замерла, боясь разбудить мужа. Но тут же поняла, что его нет рядом. Она накинула халат, выглянула из спальни. Ваня стоял, одетый в шорты и спортивную футболку.

 Услышав, как скрипнула дверь, он виновато оглянулся:
 – Разбудил? Прости.

 – Это не ты разбудил, это соседский петух утреннюю арию три раза на бис исполнил. А ты чего не спишь?

 – Не спится. Пойду пробегусь по набережной, пока там никого нет. А ты досыпай. Вернусь, приготовлю своим девчонкам завтрак.

  Ирма, отчаянно зевая, вернулась в спальню и, поплотнее укутавшись в лёгкое одеяло, вскоре опять заснула.

  Ваня вышел из дома, спустился вниз к улице Советской и неспешно побежал вдоль реки, глубоко вдыхая влажный речной воздух. День обещал быть тёплым и солнечным. Добежав до конца улицы, Иван остановился, сделал пару дыхательных упражнений и, взглянув на часы на своём запястье, вынул из заднего кармана шорт мобильный телефон.

  Найдя в списке контактов нужный номер, он нажал на кнопку вызова и некоторое время прислушивался к звонкам. Наконец, на том конце ему ответили.

 – Добрый день, – поприветствовал Иван Андреевич, – это Иван Княжич беспокоит. Удобно сейчас говорить?

  На том телефоне ему что-то ответили или что-то спросили, так что Иван продолжил:
 – Нет, там всё нормально. Тут другое дело. Мне нужно с тобой поговорить, обязательно наедине, и не по телефону, – услышав вопрос собеседника, – Нет, это не интрига. Это сугубо рабочая тема. Просто дело может оказаться важным для нас всех. Нужно бы встретиться. Ты бываешь, например, на конференциях, на форумах? В смысле, бываешь ли ты в Европе? Я бы подстроился, чтобы пересечься. Прости, я сейчас не могу всего рассказать, но, когда ты узнаешь, в чём суть, ты убедишься, что я беспокою тебя не напрасно.

  Выслушав ответ собеседника, Иван спросил:
 – Это было бы вообще отлично, подальше от чужих глаз. Но это будет удобно? – и после паузы, – Хорошо. Тогда ты, как соберёшься, дай мне знать где-нибудь за неделю, лады? И ещё просьба, никому об этом звонке не упоминай. Что? Нет, ей как раз в первую очередь ничего не говори ни в коем случае! Я тебе при встрече всё объясню. Ну всё, тогда я жду от тебя сигнала. Прости, что озадачил, но это, действительно, очень важно. Хорошего дня!

  Нажав отбой, Иван вздохнул, убрал телефон в карман и потрусил по безлюдной улице обратно к дому.









ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...