Картинки детства. Работа в ТЮЗе

      Чтобы можно было учиться на вечернем отделении в Художественном Училище, я устроился на работу в Иркутский ТЮЗ.

      Работа столяра в Театре Юного Зрителя устраивала меня, хотя едва давала возможность существования. Нас было трое. Старшим был Павел, лет тридцати, блондин с копной волнистых волос, выше среднего роста, о котором можно было сказать: «Ладно скроен и крепко сшит».  Был еще Михаил, лет пятидесяти, который ничем с виду не выделялся. Ко мне они относились с уважением, несмотря на мой возраст и на то, что столярному делу я не учился, но топор и рубанок, что называется, не выпадали у меня из рук, они даже удивились, узнав, что вечером я учусь в художественном училище. Работа была не сложной. Мы сколачивали по чертежам макеты декораций, делали интерьеры и примитивную сценическую мебель. Иногда к нам в столярку заходили артисты, чаще зрелые и пожилые, с просьбами помочь в чем-либо по дому, например, сменить замок в двери или отремонтировать табурет. Как правило, исполнять такие просьбы отправляли самого молодого меня. Так мне пришлось знакомиться и общаться с артистами в бытовой обстановке. У меня уже было сложившееся мнение о людях творческих, целеустремленных, серьезных. Но мои знакомства с «моими» артистами в большинстве своем разочаровывали меня. Я попадал часто к людям одиноким, как правило, с не сложившейся семейной жизнью, с не обустроенным жилищем, с вредными привычками.

      Непродолжительные, мимолетные контакты с артистами молодыми так же не давали мне определенной ясности в их жизненной позиции, в их устремлениях. В них, скорее, просматривалось самолюбование, упоительная радость сознания своей принадлежности к Богеме, стремление к блеску и славе, просматривалась недосягаемая дистанция между ними и обычными людьми, и зачастую они были озабочены поисками любви и сплетнями. И мне вспоминалась старинная поговорка: - «Не все то золото, что блестит». По-моему, это относится к «звездам» сцены, и особенно к «звездам шоу бизнеса». Как капризны, мелки и банальны они бывают, как много на них ненужной шелухи, как жаждут они незаслуженной славы. И как досадно, что при этом они несут собирательный образ деятеля культуры, образ художника.

      Напротив, не частые исключения из этого ряда являют удивительный феномен: - талантливый человек обыкновенен и прост, он строг и взыскателен к себе, в нем нет внешнего лоска, вся его натура, все существо занято более важными и серьёзными мыслями и задачами. Ты из всех выделяешь его, и необязательно его обожать, необязательно он твой кумир, но ты возносишь его, он для тебя и загадочен, и понятен, и интересен. Ты открываешь в нем для себя все новое, и не подражаешь ему, но с восхищением преклоняешься перед ним.
 
      Не знаю почему, может быть, мне просто не везло в жизни, что я встречался с артистами, которые были «прекрасными и загадочными» лишь на сцене, а в быту серыми и даже нравственно не чистоплотными, и это наложило негативный отпечаток на мое восприятие театра, и оно преследует меня всю жизнь. Я не люблю театр, мне все кажется в нем наигранным и фальшивым. Звучит это дико. Скорее всего, я не прав, ибо понимаю, что театр это вид искусства, язык искусства, такой же, как музыка, литература, живопись, балет, и он преследует те же цели, но не могу избавиться от стереотипов, хотя многих артистов очень уважаю, люблю и ценю, таких как Лебедев, Грибов, Ульянов, Леонов, Лановой и другие. Удивительно, но в отличие от театра драмы театр балета я обожаю. Лица артистов балета, как бы, не существуют, в нем воспринимаешь человеческую фигуру, пластику её движений, музыку, жест. Точный жест как электрическим током пронизывает тебя, заставляя порой задохнуться. Через ассоциацию пластики воспринимаешь образы и поступки.

      Естественно, что на близкие и волнующие меня темы искусства у меня случались разговоры с друзьями, с людьми знакомыми и незнакомыми, и некоторые со мной соглашались, а другие говорили, что я сильно завышаю планку, что люди творческие обычные люди и что ни что человеческое им не чуждо.

      В разговоре с оппонентами позже я говорил, что многое переосмыслено, многое видится по-другому, но тем не менее, если человек, свободно выбирая свой жизненный путь, чувствует, что «помечен» Богом, что он видит и чувствует красоту этого мира шире и глубже, что у него есть горячее желание донести это до людей и подвигнуть их к этому, то он в первую очередь должен быть озабочен своей нравственной чистотой и честностью. Иначе его устремления лживы.
 
      Часто в реальной жизни приходится смотреть творческие вечера артистов известных, заслуженных, любимых многими, где они рассказывают о своем творческом пути, о судьбе, о жизни, и странно как-то, что часто в их рассказах в начале их творческого пути зачастую многих обязательно не приняли даже в училище, что в школе учились они обязательно так себе, с двойки на тройку, что среди сверстников они обязательно были драчунами и хулиганами, что их даже выгоняли со школы. такие рассказы вызывали у меня скептическую улыбку. Я ни от кого не слышал, кто бы сказал: -«Я был паинькой!» - будто в паиньке не может родится художник. Я не слышал, кто бы сказал: - «Я рано стал понимать устройство Божьего мира, взаимоотношения людей, пороки общества.»  В таких рассказах мне всегда было не понятно, что это – примитивный способ показать, что рассказчик всегда был якобы «из ряда вон», что всегда был непохож на обычных смертных, что «судьи» не рассмотрели в нем человека, помеченного божественным даром, не рассмотрели в нем способности творить искусство, и что только теперь якобы жизнь доказала их заблуждение?  В этом, мне кажется, можно увидеть только тщеславие и претензию на исключительность. В пику таким людям я всегда ставил обыкновенного мужика, например, хлебороба, который так же добровольно избрал свою судьбу, который видит в ней смысл жизни, который знает и любит свою работу, который  с волнением ждет  страдную пору как праздника, который готовится к ней так, что встает по ночам, смотрит на зарю, нюхает воздух, стараясь предугадать погоду, считает дни, когда нальются живительным соком земли и буйно зацветут хлеба и травы… И я думаю, что в сравнение со многими артистами это еще большой вопрос, у кого больше таланта и мастерства, знаний и любви к этому Миру, его пониманию, без претензии на лавры, на внимание и известность, у мужика-хлебороба, пашущего землю и кормящего человечество, или у человека, который на сцене «топает ножкой» и красиво «жестикулирует пальчиком»?

      Безусловно, искусство, направленное на воспитание чувства прекрасного, имеет огромное значение для других, и служители его достойны почета, уважения и материальных благ. И, хотя искусство не сразу прорастает в них, они должны всегда быть людьми безупречно чистоплотными нравственно и предельно ответственными перед теми, кому несут своё искусство. Иначе всё пошлость, фальшь и обман.

      А мы видим, что у служителей муз, за редким исключением, по два, по три, по пять браков. Это что? Тяжелые творческие поиски? Или это – высокая нравственность? И, если речь заходит о детях, то она сводится к вопросу мелкому, второстепенному, не значительному по сравнению с их творческими якобы заслугами. И в оправдание мы слышим: - у меня были постоянные гастроли! - слово-то какое! А презрительное слово «гастролер» случайно ли произошло от слова гастроли»? Другое. Бесконечные поиски сексуальных партнеров, поиски «новой» любви– это что, дорогие мои! Что это? Ведь это у собак каждый сезон новые партнеры! А любовные "романы" и браки великовозрастных «корифеев» искусства с молоденькими девушками, чаще с актрисами с разницей в возрасте до пятидесяти и более лет?! И с оглаской на всю страну! И мы знаем массу примеров. Это что? И каким тщеславием должны быть продиктованы эти события? Ради тщеславия пустить «пыль в глаза», заявить окружающим, какой-де я орел, какой-де я супермен, что меня любят такие юные женщины. Зрелые люди знают, что такое великий природный инстинкт продолжения рода  и знают продуктивные периоды этого инстинкта. Всему своё время! И, если даже Господь дает силы, то в преклонном возрасте о чем думает человек, о продлении рода или спасении души? И куда девается любовь от предыдущих браков – любовь первая, вторая, третья? Или не было никакой любви, а было только тщеславие, эгоизм публичного человека и удовлетворение плотских желаний? И как это сочетается с неистребимым желанием сеять чистое, доброе, вечное?

      Испокон веку, с библейских времен у людей было понятие «муж и жена», а у русских еще и «супруга, супруг» (значение: - совместная упряжка - супряж). А у нас ныне – «партнеры», «мой парень», «моя девушка». И не пытайтесь меня убедить, оппоненты, что это издержки профессии, или признаки нового времени. Если человек нравственно остается на уровне животного, это не может оправдать никакая профессия, ни какие признаки времени. Слово «партнер» относительно мужчины и женщины употребимо в медицинской и другой научной литературе и применимо не только к человеку, но и к животным. А мы внедрили его в нашу культурную жизнь, в отношения мужчины и женщины. Если между мужчиной и женщиной нет брака, какое может быть партнерство?  Ах, да! Как это я забыл!  У нас же есть медицина, предохраняющая нас от детей (аборты, противозачаточные средства). А если нет детей, то можно сношаться и без брака, просто ради удовольствия. Нравственно это или нет? А поскольку медицина это люди, то это вопрос и к медицине. Предполагаю упреки, что я предъявляю слишком высокие требования, и оправдания, что якобы не только у людей культуры, это все процветает. Согласен. Но мы говорим здесь и сейчас об искусстве, о людях искусства, об их задачах. И хочется сказать таковым: - «Ну, ребята, вы попутали берега. Кто же в обществе устанавливает нормы морали и нравственности, моду и нормы поведения как не вы, деятели культуры и искусства, вольно-невольно несущие их в массы?

      В конце девяностых, начале двухтысячных на центральных телевизионных каналах довольно продолжительное время были передачи о людях почтенного возраста, об их судьбах, об их жизни, об их жизненных итогах. Я смотрел несколько таких передач. Однажды «сохранившийся молодчик» возрастом за сто хвастался своими женами, что их у него было больше десятка, а сколько детей он и не знает. И он хвастался этим, подчеркивая, каким был «орлом», что он и сейчас еще о-го-го! После чего бабульки рассказывали, сколько у них было мужей. И рассказывали в красках каким был первый, второй, третий. Представляете, как мне хотелось плеваться. И плеваться хотелось даже не потому, что у них было много жен и мужей, а потому, что прожив не безупречную в нравственном отношении жизнь, они на всю страну хвастались этим. Я думал, где же, и кто нашел таких умудренных жизненным опытом стариков, у которых надо учиться жизни и уму-разуму? Согласен, что это были лихие девяностые, когда мы все возжелали западных ценностей. Наверное, это был заказ. Наверное, это был Сорос. И была определенная цель. Но разве сегодня мы не видим такого?

      Такие непростые мысли и чувства обуревают меня ныне. И я отважился поговорить о них в силу возраста. С читателями, которые сочтут, что я слишком «расхорохорился», не соглашусь. Убежден, что у нас не достает конструктивной критики, что мы не разборчивы в культурной «пище» и поглощаем без разбору все, что нам подают, что мы объяты каким-то «синим туманом»: - нам покажут со сцены палец – мы смеемся, покажут голую задницу – мы «балдеем». Мы «разомлели» от удовольствия и не можем встряхнуться, чтобы трезво посмотреть, куда мы движемся, куда идем. При этом нас круглосуточно пичкают пошлой лживой рекламой вместо того, чтобы с такой же интенсивностью «вдалбливать» нормы этики, эстетики, высокой морали и нравственности. Это относится как к деятелям, так и к административным Заведениям и Учреждениям Культуры, которые «ловят» конъюнктуру и настраиваются «на веяние времени». Сейчас на сцене, в кино, в телесериалах все как в жизни, всё как в натуре и мат и разврат и пошлость. При этом мы тешим себя тем, что являемся наследниками Великой Русской православной Культуры.

      Откуда же тогда прилюдный мат у взрослых и детей, откуда хамство, развязанность и пошлость, откуда чревоугодие и потребительство, поклонение «золотому тельцу» и предательство. Почему нас вдруг окружили мошенники? Почему вдруг все захотели стать «продвинутыми» в самом низком значении слова? Почему вдруг, все захотели доказать всем, что нужно любить только "себя любимого"? Почему захотели не работая красиво жить и отдыхать. Нас вдруг захлестнула чья-то мода на пошлые и безобразные «тату». И эти «почему» можно продолжать, продолжать, продолжать. А в основе всех «почему», я уверен, лежит нравственность и культура.

      Задумаешься обо всем этом, и, как сказал наш великий Лермонтов:
      - «И скучно, и грустно…»
      Добавлю:
      - «И плакать охото…»

      Однако, спешу заметить, что наряду с негативом видится и «здоровое, доброе, вечное», но оно не умаляет потребности говорить о плохом.