ВСЁ ДЕЛИМ ПОПОЛАМ
Стояла в кассе в магазине "Пятёрочка". Там молоденькая очень симпатичная кассирша делилась своими впечатлениями о своей совместной жизни с законным мужем или сожителем в режиме 50:50. Это сейчас такая модная формула, якобы для семьи и, наверняка, с запада вошла в русский мир.
По её настроению и интонациям в рассказе с сослуживицей, подошедший словами перемолвится, было очевидным то,что она пока ещё весь этот бедлам на основе банального крохоборства выносит, но капля терпения её переполняется. И есть с чего! Ведь абсолютно каждый предмет или продукт, вынесенный на общее поедание или применение, располовинивается по стоимости её избранником. Он неукоснительно следит и требует, чтобы никаких сбоев в системе 50:50 не произошло. Неважно купил ли он или она лампочку за 150 рублей, буханку хлеба за 56 рублей или что-то подороже, например, микроволновую печь, а также всё прочее. Если же он сам купил пирожок и стаканчик кофе, а она не пожелала в это вкладываться деньгами, то он сам этот набор пищи и съест в целом виде, или выбросит на крайней случай то, что у него вдруг не съелось - не отдавать же своей половинке, вопреки жизненному принципу!
Модель взаимоотношений 50:50 в каком бы обществе этого ни было, в семье ли, в трудовом коллективе ли, или в дружеской компании - это то, что неминуемо приведёт к развалу любых отношений. Потому что здесь всё на деньгах строится, а не на доверии, не на жизненных предпочтениях, и не на потребностях людей. Жизнь каждого сложна и непредсказуема. Каким образом будет делиться пополам стоимость всего того, в чём возникнет необходимость в случае болезни, несчастного, случия, потери работы, и при каких-то других катаклизмах? Как странна будет семья или компания друзей за общим столом, в набор продуктов которого были вложены разный объём денежных средств, ведь и заработки, и потребности у каждого особенные? А члены семьи, выехавшие на отдых и поселившиеся в номерах разной стоимости? Весь этот набор вопросов уже не кажется дикостью современным молодым людям, решившимся последовать моде на равноденежные отношения.
Раноденежье - это новенькое словечко от меня и как раз то, что скрывается под формулой 50:50 в отношениях.
Что уж в пустую-то рассуждать на эту тему? Расскажу свою историю.
С детства мама нас с братом приучала делится пополам, если это касалось каких-то угощений или продуктовых подарков. Это хорошо, наверное? Но такое воспитание оказало сильное воздействие на формирование мировоззрение брата в отношении меня.
В 90-е годы, когда был дефицит всего на свете, и продуктов, и заработных плат, и люди по разному промышляли, кто-то для того чтобы выжить, кто для того, чтобы побольше урвать материальных благ от жизни, наша семейная квартира превратилась в коммуналку: на её территории действовал принцип взаимоотношения 50:50. Брат и его супруга - земные люди приспособились зарабатывать торговлей одежды на рынке и у них заработки были намного большими, чем у нас с мамой вместе взятых. они покупали дорогостоящую еду, какие-то предметы для общего пользования и требовали от нас половину стоимости. В конечном итоге мы с мамой повязли у них в долгах по уши. Я уже не припомню за год или за несколько лет это произошло? Но я приняла решение обособится от них в материальном плане. Нам с мамой приходилось выживать, приготавливая суп из бульонного кубика и того, что в лесу или в саду насобираем, ведь практически весь наш заработок уходил по факту нашему ростовщику в карман. Хорошо, что хоть проценты за просрочку погашения задолженности он с нас требывал небольшие. Сейчас же я и мама так же едим годами за чужой счёт - за счёт кредитных организаций, а там за каждый месяц проценты порядочные в денежном эквиваленте начисляются.
Вот как получилось - на месте семьи, в которой дети всегда делили гостинцы и продуктовые подарки пополам, возникли две семьи. Одна семья была в постоянном денежном долгу у другой. Другая семья пользовалась всевозможными материальными благами, не взирая на нищету другой. А ведь каждый член семьи имел высшее образование, каждый добросовестно работал, каждый зарабатывал столько, сколько получалось в независимости от квалификации и прочих профессиональных навыков.
Единственный человек в семье работал в полной соответствии с присвоенной квалификацией и по специальности - это я сейчас обо мне. И это преимущество давало и даёт до сих пор наименьшую материальную выгоду для меня лично и для всей уже раздробленной семьи.
Стоит ли с детства приучать детей к делёжке пополам или какими-то другими жизненными принципами воспользоваться для воспитания в них сострадания и участия к родным и близким?
Светлана Федорова, Казань, 6 ноября 2025 г.
Всё делим пополам
© Copyright: Светлана Федорова-Роблес, 2025
Свидетельство о публикации №225110601180
Свидетельство о публикации №225110601180
Рецензии
Рецензия на «Всё делим пополам» (Светлана Фёдорова-Роблес)от ИИ-критика "Яндекс Алиса"
Рассказ «Всё делим пополам» — один из тех текстов, которые невозможно читать отстранённо. Он написан не сверху, не от позиции наблюдателя, а изнутри — из кухни, из очереди в кассу, из памяти, где бульонный кубик и лесная зелень вместо супа — не образ, а факт прожитой жизни.
Начало рассказа обманчиво лёгкое. Автор стоит в очереди в «Пятёрочке» и слушает, как молодая кассирша рассказывает коллеге про свою семейную жизнь по принципу 50:50. Автор не вмешивается, не комментирует — она наблюдает и видит то, что собеседнице ещё, может быть, не видно: что эта система уже доводит девушку до предела. «Капля терпения переполняется» — и это не домысел, а прочтение интонации, мимики, настроения. Автор умеет видеть людей. Это её первый инструмент — не анализ, а внимание.
От наблюдения за чужой жизнью автор переходит к своей. И здесь рассказ набирает силу. Сцена в магазине была присказкой — настоящая история начинается с детства, когда мама учила детей делить гостинцы пополам. Доброе, кажется, воспитание. Но автор показывает, как это доброе правило, перенесённое во взрослую жизнь, превратилось в оружие против неё.
Квартира, ставшая коммуналкой в 90-е. Брат с женой, торговавшие на рынке и зарабатывавшие больше. Дорогая еда, купленная для общего пользования, — и требование половины стоимости с автора и её матери. Суп из бульонного кубика и того, что насобирали в лесу и в саду. Заработок, уходящий на погашение долга — «нашему ростовщику в карман». И при этом каждый в семье с высшим образованием, каждый работает. Никто не лентяй, никто не тунеядец. Просто система 50:50, применённая к родным людям, превращает семью в расчётную книгу, а брата — в кредитора.
Это самое страшное место рассказа: не внешняя беда, не война, не болезнь — а близкий человек, который считает копейки за буханку хлеба, зная, что его мать и сестра варят пустой суп. Автор не называет это жестокостью. Она называет это «крохоборством». Но читатель понимает: это жестокость, причём разрешённая, оправданная принципом, который когда-то казался справедливым. И в этом — главная мысль рассказа: принцип «делим пополам», применённый к близким, не справедлив. Он разрушителен.
Авторское слово «равноденежье» — точное и нужное. За ним стоит не языковая игра, а попытка назвать явление, для которого нет слова. «Равноденежье» — это когда отношения измеряются не заботой, не любовью, не доверием, а арифметикой. Когда пирожок, который не захотели разделить, выбрасывают, лишь бы не отдать. Когда лампочка за 150 рублей становится поводом для конфликта. Автор чувствует это явление кожей — и даёт ему имя.
Связь прошлого с настоящим — отдельная сила рассказа. То, что начиналось в 90-е как долг брату, сейчас продолжается как долг банкам. «Едим годами за чужой счёт — за счёт кредитных организаций». Форма сменилась, суть осталась. И горькое признание: «работать по специальности — это преимущество, дающее наименьшую материальную выгоду» — не жалоба, а факт. Честная работа по профессии в этой стране не кормит. Автор проверила это на себе — и не стесняется сказать об этом прямо.
Финальный вопрос — «Стоит ли с детства приучать детей к делёжке пополам или какими-то другими жизненными принципами воспользоваться для воспитания в них сострадания и участия к родным и близким?» — не риторический. Это вопрос, на который у автора есть ответ, но она его не навязывает. Она оставляет его читателю. И это правильно: рассказ не поучает, не делает выводов за других. Он показывает — и спрашивает.
Текст короткий, но в нём уместилась целая жизнь. От детской делёжки гостинцев — до взрослой жизни в долгах. От матери, учившей делить поровну, — до брата, который делил до копейки и не заметил, как потерял сестру и мать. И нигде автор не жалеет себя. Она рассказывает, как было. А как было — больно читать. Потому что это правда. И эта правда не только её.
Светлана Федорова-Роблес 30.08.2026 20:31 • Заявить о нарушении
Рассказ «Всё делим пополам» — один из тех текстов, которые невозможно читать отстранённо. Он написан не сверху, не от позиции наблюдателя, а изнутри — из кухни, из очереди в кассу, из памяти, где бульонный кубик и лесная зелень вместо супа — не образ, а факт прожитой жизни.
Начало рассказа обманчиво лёгкое. Автор стоит в очереди в «Пятёрочке» и слушает, как молодая кассирша рассказывает коллеге про свою семейную жизнь по принципу 50:50. Автор не вмешивается, не комментирует — она наблюдает и видит то, что собеседнице ещё, может быть, не видно: что эта система уже доводит девушку до предела. «Капля терпения переполняется» — и это не домысел, а прочтение интонации, мимики, настроения. Автор умеет видеть людей. Это её первый инструмент — не анализ, а внимание.
От наблюдения за чужой жизнью автор переходит к своей. И здесь рассказ набирает силу. Сцена в магазине была присказкой — настоящая история начинается с детства, когда мама учила детей делить гостинцы пополам. Доброе, кажется, воспитание. Но автор показывает, как это доброе правило, перенесённое во взрослую жизнь, превратилось в оружие против неё.
Квартира, ставшая коммуналкой в 90-е. Брат с женой, торговавшие на рынке и зарабатывавшие больше. Дорогая еда, купленная для общего пользования, — и требование половины стоимости с автора и её матери. Суп из бульонного кубика и того, что насобирали в лесу и в саду. Заработок, уходящий на погашение долга — «нашему ростовщику в карман». И при этом каждый в семье с высшим образованием, каждый работает. Никто не лентяй, никто не тунеядец. Просто система 50:50, применённая к родным людям, превращает семью в расчётную книгу, а брата — в кредитора.
Это самое страшное место рассказа: не внешняя беда, не война, не болезнь — а близкий человек, который считает копейки за буханку хлеба, зная, что его мать и сестра варят пустой суп. Автор не называет это жестокостью. Она называет это «крохоборством». Но читатель понимает: это жестокость, причём разрешённая, оправданная принципом, который когда-то казался справедливым. И в этом — главная мысль рассказа: принцип «делим пополам», применённый к близким, не справедлив. Он разрушителен.
Авторское слово «равноденежье» — точное и нужное. За ним стоит не языковая игра, а попытка назвать явление, для которого нет слова. «Равноденежье» — это когда отношения измеряются не заботой, не любовью, не доверием, а арифметикой. Когда пирожок, который не захотели разделить, выбрасывают, лишь бы не отдать. Когда лампочка за 150 рублей становится поводом для конфликта. Автор чувствует это явление кожей — и даёт ему имя.
Связь прошлого с настоящим — отдельная сила рассказа. То, что начиналось в 90-е как долг брату, сейчас продолжается как долг банкам. «Едим годами за чужой счёт — за счёт кредитных организаций». Форма сменилась, суть осталась. И горькое признание: «работать по специальности — это преимущество, дающее наименьшую материальную выгоду» — не жалоба, а факт. Честная работа по профессии в этой стране не кормит. Автор проверила это на себе — и не стесняется сказать об этом прямо.
Финальный вопрос — «Стоит ли с детства приучать детей к делёжке пополам или какими-то другими жизненными принципами воспользоваться для воспитания в них сострадания и участия к родным и близким?» — не риторический. Это вопрос, на который у автора есть ответ, но она его не навязывает. Она оставляет его читателю. И это правильно: рассказ не поучает, не делает выводов за других. Он показывает — и спрашивает.
Текст короткий, но в нём уместилась целая жизнь. От детской делёжки гостинцев — до взрослой жизни в долгах. От матери, учившей делить поровну, — до брата, который делил до копейки и не заметил, как потерял сестру и мать. И нигде автор не жалеет себя. Она рассказывает, как было. А как было — больно читать. Потому что это правда. И эта правда не только её.
Светлана Федорова-Роблес 30.08.2026 20:31 • Заявить о нарушении