Я и ты одной крови... Часть 4. Глава 1

                ЧАСТЬ 4.


    БОЛЬШЕ НИКАКИХ ТАЙН!  НУ, ПОЧТИ НИКАКИХ...

    ГЛАВА 1.  ШВЕЦИЯ - РОССИЯ. ДЕКАБРЬ 2021 ГОДА


Зал морского порта Штатсгарден был заполнен народом, ожидавшим посадки на паром. Ирма крутила во все стороны головой, пытаясь вообразить себе, какой вместимости должно быть судно, чтобы принять всю эту толпу с детьми, багажом, домашними животными.

Видимо, все эти так мысли явно читались на её лице, что Эрик, бросив быстрый взгляд на подругу, рассмеялся:
– Сначала на паром загрузятся личные автомобили, туристические автобусы, а потом уже разместятся пассажиры. И кроме автопарковок и пассажирских кают на пароме ещё целый этаж ресторанов, бутиков, бассейнов и всяких других развлечений.

– Вот это да! – с искренним восхищением проговорила Княжич, – Никогда не бывала на таких огромных судах…

Свенссон снова глянул на женщину:
– Жизнь длинная… Побываешь, и не раз.

Они вернулись к сидящей на деревянной скамье Линде. У её ног стояла небольшая багажная сумка и переноска на колёсах, из сетчатого окошка которой смотрели на мир две пары круглых померанцевых глаз.



***




Больше полутора лет проведя вместе, в Морада де ля Санта Мадре, все, включая Линду, уже давно ощущали настоящей большой семьёй. Но, вместе с тем, это невольное заточение стало причиной для того, чтобы немного изменить уже устоявшуюся традицию на католическое Рождество собираться в доме Эрика Свенссона.

Эпидемия ещё только начинала медленно идти на спад, но мир уже нетерпеливо оживал, просыпался от тяжёлой мёртвой спячки.

Как только, пока частично, открылось международное сообщение, первым унёсся на свою нефтянку стосковавшийся по работе Слава.

Поздней осенью Хельга, Денис и Татушка отбыли в Москву. Молодым не терпелось официально оформить свой брак. Свадьбу решили не справлять, но Дэн намеревался удочерить Татушку, а для этого, разумеется, нужен был штамп в паспорте. К тому же Дроздов очень беспокоился за своих родителей.

Прасковья тоже воспользовалась открытием долгожданным открытием авиасообщения. Давно уже нужно было съездить в Поморы, перезаключить договоры с местным самоуправлением, да и всяких мелких дел накопилось.

Свенссон с Линдой пока оставались в Санта Мадре. Местные бюрократы долго тянули с перерегистрацией острова в частную собственность шведа, и ему ничего не оставалось делать, как терпеливо ждать.

Проводив дочь с семейством, оба, Ирма и Эрик, почувствовали себя одиноко.

– Ты тоже собираешься домой? – спросил он подругу, когда машина, увозившая компанию в аэропорт, исчезла за поворотом в дорожной пыли, и голос его чуть заметно дрогнул.

Женщина украдкой глянула на спутника. По правде сказать, она нестерпимо соскучилась по любимому Синезёрью. Гуляла бы сейчас по мягким влажным коврам из опавшей листвы, подставляя лицо первым редким снежинкам. Пусть и в медицинской маске, но прошлась бы по торговым центрам. Ей не хватало просторов, свежего осеннего ветра, всего того, что кажется таким обыденным и привычным, пока ты не оказываешься этого лишён.

Но она представила себе, как Рик машет ей, улетающей в свой мир, рукой и один возвращается в теперь уже пустой дом. И только преданная Линда да два великолепных представителя семейства кошачьих встретят его на пороге.

– Я бы предпочла ещё пожить здесь, – бодрым тоном отозвалась она, – Если ты, конечно, не будешь против.

Чуть помедлив, пояснила:
– Ещё не очень понятно, что там дальше будет с границами. Штаммы меняются, но не заканчиваются. Если вдруг опять всё закроется, то я бы хотела быть рядом с тобой и с Линдой… И с шерстяной бандой, конечно, тоже.

И замолчала, увидев молчаливую благодарность в глазах друга.

– Я буду очень рад, – проговорил он и оживился, – Знаешь, что? У меня есть план. Если границы всё же не закроются, то мы сделаем вот что. Так или иначе, до середины декабря чиновники мне все документы по перерегистрации сделают, это в их интересах. Потом ты, я, Линда и шерстяная банда вернёмся в Грингрёве, отметим католическое Рождество вот так, впятером. А после этого я отправлю Линду с семейством кошачьих к её сестре в Турку. Линда очень скучает и по сестре, и по родственникам, хоть и виду не показывает.

 А мы опять соберём нашу компанию и в этот раз отпразднуем Новый год в России. Давно собирался тебе предложить провести несколько новогодних дней в Плёсе. Ты ведь там давно не была? Я столько раз слышал о нём то от тебя, то от дочери, что и сам заразился мечтой там побывать. Недавно погуглил, оказывается, есть возможность снять в городе, как я понял, что-то похожее на отель. Как тебе идея?

Предложение прозвучало так неожиданно, что у Княжич сильно забилось сердце. От подступившего волнения она, как ребёнок, радостно захлопала в ладоши и порывисто обняла Эрика…



***



Терпеливо ожидавшие люди немного оживились, некоторые даже встали с кресел, но тут же опустились обратно. Для пассажиров посадка на паром ещё не объявлена.
В конце зала неспешно разъехались в стороны широкие прозрачные ворота, за которыми стал виден длинный коридор, соединяющий зал ожидания с трапом парома. Оттуда в зал, бодро пританцовывая, прошествовала пестрая компания молодых афроевропейцев в ярких спецовках.

– Клининговая служба, – пояснил Свенссон.

Прильнув к стеклу, Ирма заворожённо наблюдала, как внизу, будто в чреве гигантского кита, исчезали огромные туристические автобусы вперемешку с казавшимися на их фоне букашками легковушками. Нашлось место даже для байков. Наконец огромная парковка на берегу совершенно опустела. Диктор что-то объявил, и в то же мгновение зал ожидания превратился в жужжащий улей.

– Ну вот, теперь объявили посадку и для пассажиров, – проговорил Эрик, направляясь к сидевшей в кресле экономке.

Ирма поспешила за ним. Линда протянула к ней руки. Женщины обнялись. Пока Линда прощалась с хозяином, Княжич чуть отодвинула бегунок молнии на переноске, просунула туда ладонь, чтобы по очереди погладить бархатистые тёплые мордочки.
Рамона затарахтела от удовольствия, лизнув женщине палец. Рамзес сурово взглянул через сетку на кожаного и слегка прикусил протянутую руку крепкими острыми зубками. Дескать, что ещё за телячьи нежности!

– Я буду по вам скучать, – ласково пробормотала Ирма, тщательно закрывая переноску, – И по вашей хозяйке тоже…

Они проводили пожилую женщину до стойки регистрации, постояли, пока высокая плотная фигура не скрылась за поворотом телетрапа.

Рик повернулся к спутнице:
– Ну вот. Завтра утром наша Линда будет пить кофе в обществе своей сестры и родственников. А мы с тобой, не торопясь, двинемся в аэропорт. Думаю, будет ещё время перекусить перед дорогой.

Женщина молча кивнула.

– Ты чего? – обеспокоенно спросил швед, – Что-то не так?

– Нет, что ты! – она заставила себя улыбнуться, – Просто немного волнуюсь перед встречей с городом моего детства. Больше десяти лет ведь там не была…

– Может быть, не стоило мне это затевать?

– Рик, ну чего ты всполошился? Ещё как стоило! Туда обязательно нужно вернуться. Хотя бы для того, чтобы принять всё таким, какое оно есть. Ты правильно сделал, что это придумал! Просто делай скидку на то, что у нас, женщин, иногда настроение как флюгер.

– Флю-гер? Что такое флю-гер?

– Это такая штучка над крышей, – рассмеялась она, – Ветер дует, а она вертится, то туда, то сюда…



***

               

Путешественники никак не ожидали, что путь из Стокгольма до ближайшего к Плёсу аэропорта Иваново окажется столь непростым. Если, приземлившись в Москве, они едва успели до стыковочного рейса выпить по чашечке латте, то в промежутке между двумя следующими, из Пулкова в Иваново, им предлагалось провести в зале ожидания почти десять часов. Эрик настоял на том, чтобы несмотря на то, что была ещё ночь, не сидеть в аэропорту, а, взять такси и покататься по городу. Его спутница немного поколебалась, но всё же идею одобрила, о чём, впрочем, впоследствии ничуть не пожалела.

Праздничный ночной Питер был прекрасен. Освещённый тысячами огней, он представал перед спутниками то величием своих соборов, то пестротой сувенирных лавочек, то молчаливой красотой мостов. Общительный таксист, наверняка мысленно подсчитавший свой великолепный ночной куш и от этого бывший особенно оживлённым, к тому же обладал неплохими историческими познаниями.
 
Когда небо над крышами домов, наконец, приобрело свинцово-серый оттенок, что означало, что наступило утро, таксист притормозил перед незаметным среди переливающихся огнями ресторанов погребком.

– У вас ещё много времени, – сказал он, – Очень советую зайти в эту пирожковую и заказать пироги с лимоном и клюквой. Ручаюсь головой, такой вкуснятины вы больше нигде не попробуете.

Успевшие проголодаться Ирма с Риком не заставили себя уговаривать. Предложив таксисту позавтракать вместе с ними, они втроём устроились за шатким столиком у окна, любуясь пейзажем, за обе щеки уплетали горячие пирожки. С удовольствием глядя на весёлых и щедрых клиентов, таксист что-то шепнул девушке за кассой, протянул купюру. Она кивнула, взяла с полки два бокала и, наполнив их шампанским, поставила перед гостями.

– Это от меня, – смущённо проговорил мужчина, обращаясь к паре, – Не скрою, мне очень повезло сегодня с такими клиентами, как вы. Теперь в новогоднюю ночь можно будет не работать, побыть с семьёй. У меня жена и два пацана. Хочется, чтобы и у вас остались отличные воспоминания и о красоте Питера, и о его людях. Чтобы не считали, что мы только о деньгах думаем…

И всё же, несмотря на прекрасно проведённое в ожидании рейса время, путники всё сильнее и сильнее испытывали усталость от бессонной ночи и длинных перелётов. Из дверей аэропорта Иваново оба вышли уже совершенно измученными.

 У Ирмы, как это частенько случалось, разболелась голова, она уже несколько раз доставала из косметички блистер с болеутоляющим. Эрик начал чуть заметно прихрамывать, и от этого лицо его против воли сделалось угрюмым. Зная, как болезненно и резко реагирует её спутник, если чувствует, что его начинают жалеть, Княжич сделала вид, что ничего не замечает.

 Лишь, обведя глазами площадь перед глазами, озабоченно сказала:
– Рик, ты постой здесь, а я поищу такси.

– А чего его искать? Вон их сколько… – удивился тот.

– Это на девяносто процентов местные, – пояснила спутница, – Они с удовольствием отвезут в Иваново, а в Плёс не поедут, потому что обратно, скорее всего, им придётся возвращаться порожняком, им это не выгодно. Не знаю, как здесь, а на автовокзале Иваново всегда бывают таксисты из Плёса, которые кого-то оттуда привезли, покатались днём по городу, а теперь ждут клиентов до Плёса, чтобы домой вернуться не с пустым салоном. Думаю, здесь такие тоже найдутся.

– Всё-таки, вы, русские, очень сложный народ… – пробурчал швед.

– Ага, – лукаво улыбнулась ему подруга, – И это ты ещё мало нас знаешь… Лагом нам только снится...

Такси притормозило у старинного приземистого двухэтажного здания. Над входной дверью Ирма прочитала: «Гостевой домъ Вольского».

– Ого, – отметила она, выходя из машины, – Вольского… Может, родственник нашего Михалыча?

– Михалыча? Кто такой Михалыч?

Эрик уже расплатился с водителем и, стоя за спиной подруги, морщась, незаметно разминал покалеченную ногу в ожидании, когда таксист извлечёт из багажника их дорожные сумки.

– Лев Михалыч Вольский – наш хороший знакомый по Энску. Удивительный человек. Я тебе потом о нём расскажу.

– Кто тут упомянул Льва Михалыча? – послышался голос.

Дверь распахнулась. Ирма, открыв рот, замерла в изумлении. На пороге «Гостевого дома Вольского» стоял… сам Лев Михайлович Вольский собственной персоной.

 Последний раз они виделись, когда не стало Ивана Андреевича. Вольский тогда по первому звонку прилетел в Синезёрье, принял в свои руки все, связанные с похоронами, дела и не отходил от Ирмы, пока она более-менее не пришла в себя от внезапно свалившегося на её плечи горя.

С тех пор прошло уже больше десяти лет, и выглядел Вольский, конечно, постаревшим. Похудел, морщин прибавилось. Но был по-прежнему энергичным, подтянутым, улыбчивым.

– Лев Михалыч! Вы ли это? – наконец придя в себя, воскликнула Княжич.

Тот вгляделся в лицо женщины, обеими руками хлопнул себя по ляжкам:
– Ой вэй! Ириска! Ну надо же! Вот это встреча! А я-то гадаю, кто у меня среди зимы на постой запросился… Ну проходите, чего ж мы на пороге стоим!

Ничего не понявший швед подхватил сумки, свою и подруги, двинулся вслед за ней по ступенькам.

 Легонько по дороге толкнув подругу в бок, спросил с ревнивой ноткой в голосе:
– У вас всегда при первом знакомстве принято приседать, плескать руками и хлопать себя по бёдрам?

– Всплёскивать, – автоматически поправила его спутница и засмеялась, – Нет, Рик, с незнакомыми людьми мы встречаемся так же, как и шведы. Просто здесь другое дело.

Вслед за хозяином они прошли просторный холл и оказались в маленькой комнатушке, видимо, служившей владельцу одновременно и кабинетом, и стойкой администратора.

– Мой паспорт нужен? – уточнила женщина.

– Нет, – отозвался Вольский, – Только паспорт того, кто бронировал.

– Я забронировал весь дом, – объяснил Свенссон, доставая из внутреннего кармана документ.

Ирма мягко улыбнулась:
– Можно, я уже вас друг другу представлю? Эрик, это Лев Михайлович Вольский, наш с Иваном стародавний хороший друг. У него в Энске был просто обалденный ресторан, я такого больше никогда нигде не видела! И вообще, наш Михалыч – это человек-легенда. Расскажу тебе потом… Лев Михалыч, знакомьтесь. Эрик Свенссон, учёный, меценат, большой умница, мой самый близкий друг и… – она чуть покраснела, – Биологический отец Хельги.

Мужчины, оба явно польщённые представлением, потрясли друг другу руки.

– Ладно, – проговорил Вольский, – Вы располагайтесь. Отдыхайте, а то вон оба какие умученные. У нас ещё будет много времени, чтобы обо всём поговорить.
-Как скажете, – отозвалась женщина, – Только я позеленею от любопытства, если прямо сейчас не узнаю, как вы тут оказались.

– Вот упрямая! – усмехнулся тот, – Да тут и рассказывать особо нечего… Затосковал я, Ир, в Энске. Друзья все, кто уехал, кого уж нет. С города сняли статус наукограда, пустили мигрантов. Их стало больше, чем местных. Часть лабораторий закрыли, университет и театр – тоже. Все мои кандибоберы с вальсами да утренним кофе для пенсионеров уже никому не нужны. Народу теперь шаурму подавай, гамбургеры с картошкой фри.

 Вот в какой-то момент я и решил, дай-ка переберусь поближе к людям. А то помру в этой глуши, так и на могилку никто не придёт… Москву с Подмосковьем уже не потяну, ни по деньгам, ни по возрасту. Случайно увидел объявление о продаже бизнеса в Плёсе, решил попробовать всё начать сначала. Так здесь и обосновался… Ну всё, идите отдыхать! Завтра, как утром встанете, так спускайтесь вниз, я вам завтрак организую. Потом обсудим, как вы будете праздник отмечать…

– Как мы все будем отмечать, – поправил его Свенссон, – Надеюсь, вы к нам тоже присоединитесь?

– Буду рад, – слегка поклонившись, отозвался хозяин заведения.



ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...