На побережье

Дует морской бриз, трепля светлые волосы стоящего на отвесном берегу мужчины, облаченного в старинные греческие одеяния. Его внимание алых, словно кровь, глаз концентрировалось на линии горизонта. По ту сторону залива находился остров Мон-Сен-Мишель, а еще дальше лежал Туманный Альбион. Грек искал попутный корабль, чтобы добраться до далекой земли, чего он успешно добился. Сейчас ему оставалось предаваться воспоминаниям и размышлениям в ожидании отправления.

К нему медленно подошел матрос, юноша родом из Пикардии, и окликнул того. Таинственный скиталец размеренным движением руки дал знать, что он не готов слушать француза. Постояв в молчании еще с полминуты, мужчина, наконец, взглянул на члена корабельного экипажа и разрешил тому говорить.

– Мсье, приготовления в скором времени будут завершены, – уведомил о состоянии дел юноша.

– Радостная весть, – сухо ответил грек.

– Неужели я отвлек вас от важных мыслей? Прошу меня простить, мсье! – мгновенно склонив голову, произнес матрос.

– К чему все это? Поднимите голову и не склоняйте ее впредь предо мною, – с легкой улыбкой, исказившей правильные черты лица, сказал мужчина, чьи глаза сохраняли безразличие.

– Как вам будет угодно, мсье. Ответьте, как скоро вас стоит ожидать? – спросил француз, выпрямившись.

– Собираетесь возвратиться к команде? – задал встречный вопрос грек.

– Так и есть, мсье. Мне должно оставить вас, – ответил собеседник.

На этом юноша хотел было откланяться, но мужчина остановил его.

– Вы хотели что-нибудь добавить, мсье?

– Прошу называть меня тем именем, которым я представился. Ваше безликое «мсье» утомляет мой слух.

– Ох, прошу простить, мсье... Анноун, верно?

– Анноун Скарлетфивер, если быть точным.

– Мсье Анноун Скарлетфивер. Буду иметь в виду!

Матрос снова собрался было уйти, но грек остановил его в очередной раз, попросив составить ему компанию.

– По ту сторону горизонта лежит остров с богатой историей. Как думаете, в чем заключается это богатство?

– Ежели вы, мсье Скарлетфивер, говорите о Мон-Сен-Мишель, то мои знания о нем весьма скудны.

– Ах! Мон-Сен-Мишель! Остров, обращенный в крепость и монастырь... Но нет, я имел в виду не его.

– Англия?

– Это страна, а не остров. Впрочем, верно. Я имел в виду Великобританию. У нее богатая история. Мое внимание притягивает не государство, что покорило около половины всего мира, а исключительно остров.

– Вот как? Что ж, признаю свою ошибку.

– Какой снисходительный тон... Разрешаю вам предположить причину моего интереса.

– Коли на то ваша воля, то позвольте предположить, что вам интересен Стоунхендж.

– Хмм... Вы не так далеки от истины в отношении концепции моего путешествия, но не в отношении посещения Великобритании.

– Прошу прощения?

– Туманный Альбион известен своей мистической значимостью.

– Неужели столь видный и ученый человек, как вы, мсье Скарлетфивер, увлекается подобными крестьянскими суевериями?

– Не вам меня упрекать. Несколько лет назад на востоке настоящее безумие творилось. Покойники, по слухам, из могил вставали.

– Будет вам! То были не шутки!

– За всей этой кутерьмой люди объявили охоту на вампиров, но в то же время принялись романтизировать их образ через литературу.

– Полагаю, это одно из различий между востоком и западом Европы?

– В некоторой степени вы правы. Однако я бы хотел обратить ваше внимание на мистику. Наш мир велик и многообразен, но самым главным в нем является наличие необъяснимого.

– Мы моряки – народ суеверный, но это не значит, что мы будем верить во что-либо откровенно сверхчеловеческое. Только если то не Бог или Дьявол.

– Бог или Дьявол... Глупо отрицать их влияние на наш мир, особенно сейчас, когда они господствуют над ним.

– Прошу прощения? Ваши слова звучат несколько странно.

– В этом нет ничьей вины. Мне известно несколько больше, чем любому другому человеку. Вы веруете в Бога? Позвольте уточнить: в Иисуса Христоса?

– Конечно!

– Вы приверженец католического или иного толкования?

– Истинно католик!

– Вот в этом и весь смех. Бог един, но верование в него различно. Прошу прощения, я не стараюсь как-либо оскорбить церковь или Бога, напротив, я желаю им процветания на долгие века. Однако всему когда-нибудь приходит конец.

– Что вы хотите сказать этими речами?

– Есть на этом свете такие вещи, которые трудно принять, несмотря на их истинность. Одна из них состоит в том, что наш мир отнюдь не всегда был сотворен христианским Богом.

– Мсье Скарлетфивер, неужто вы еретик?!

– Ожидаемая реакция. Вы не созрели для принятия моих знаний, но поделиться с вами ими я до сих пор непрочь. Слушайте внимательно и постарайтесь осознать всю трагичность истории этого мира. Видите ли, Земля переживает периоды возрождения и гибели. Однажды появляется один Бог или несколько божеств, иногда кто-либо другой, что приводит к обновлению цикла существования мироздания. Сейчас планета объята великой силой мусульманского Бога в совместном господстве с христианским Богом и несколькими языческими пантеонами. Несколько столетий тому назад произошло перерождение, что привело именно к такому положению.

– Но ведь это откровенный бред!

– Пусть так. Не мне судить о том, что человечество посчитает бредом. Однако придет тот день, когда человечество сможет принять мои слова.

– Теперь я понимаю, почему вы не назвались настоящим именем.

– Я многое храню в тайне ото всех. Можете называть меня еретиком, я не против. Мне смешно слышать это в свой адрес. На то я последнее чудовище... Эх, порой я забываю, что значит быть чудовищем... Меня боялись боги, страшился сам Дьявол, да и человечество пугалось меня, лишь завидев... Сейчас все иначе. Век от века я задаюсь четырьмя вопросами: действительно ли я остаюсь чудовищем? боюсь ли я людей? боятся ли люди меня? и в чем смысл моих скитаний?

– Прошу меня простить, но я более не стану воспринимать вас всерьез. К тому же, ежели мы сию минуту не взберемся на борт, то капитан откажется доставить вас в Англию.

– Хорошо-хорошо. Не прельщает меня мысль добираться до того берега своими ходом. Слишком долго плыть. Можете идти, а я догоню.

Юноша, храня в себе негативные чувства к собеседнику, кротко откланялся и удалился. Грек вновь обратил взор своих алых глаз в сторону горизонта и тихо, не ожидая ответа, вопросил:

– Может ли быть так, что я разделил с кем-то столь тяжкое знание из-за своего долгого одиночества?

После этого он медленно направился ту в сторону, куда ушел разочарованный в нем француз. Впереди таинственного странника ждала Англия, Лондон и новые знакомства.