Двадцать пятый час

Двадцать пятый час
Трагедия случилась в 2025 году. Теракт, унесший жизни 149 человек, нанес невосполнимый ущерб. Событие было освещено во всех СМИ, а виновные понесли суровое наказание — пожизненное заключение. Следователи собрали 450 томов уголовного дела и передали их в суд для вынесения окончательного и справедливого вердикта. История одного из этих людей — Рашида.

Он пошел на страшное преступление из-за нужды, из-за семьи. Ради денег. Он умел стрелять и свято верил, что это решит все его финансовые проблемы. На скамье подсудимых их было четверо. Рашид оказался в колонии «Полярная сова» — месте для тех, чей приговор звучит как «пожизненно». Войдя в камеру, он начал осваиваться с правилами, со своей новой, мрачной участью. Он думал о тех, кого погубил — о невинных людях, пришедших на концерт просто отдохнуть. Их расстреляли его соратники, и он сам участвовал в теракте. Был пожар, было много жертв. Неизмеримое горе.

В камере Рашид познакомился с сокамерником, таким же душегубом, отбывавшим свой срок уже двадцать лет. Пока Рашид только привыкал к строгому режиму, тот давно сжился с ним. В первый день старик дал новичку время освоиться, угостил сахаром, который они запили крепким чаем. После ужина по графику был отбой, и Рашид, изможденный, провалился в тяжелый сон.

Ему приснилось нечто странное. Он своей рукой, собственной кровью, подписал договор. Условие было простым и чудовищным: ровно год жизни на свободе, со всеми благами мира, а ровно через год, день в день, — смерть. Сделка была заключена.

Рашид очнулся не в тюремной камере.

Жизнь, в которой он оказался, была похожа на американскую мечту. Его звали Борис, и он был крупным предпринимателем, владельцем корпорации по продаже обуви. Его бренд в России знал каждый. Обувь подделывали в Азии и продавали на рынках, а у Бориса были свои магазины по всей стране. Годовой оборот исчислялся миллиардами.

Но Борис потерял память. Он лежал в своей просторной квартире в кругу родных. За ним ухаживали сиделки, личный врач, жена и дети.

Он любил своих сыновей — наследников обувной империи. Старший, Кирилл, занимался хоккеем и играл в НХЛ. Младший, Филипп, был нелегальным торговцем, вращавшимся в сомнительном модельном бизнесе. На Кирилла были все надежды — в отличие от Филиппа, он не был замешан в скандалах.

Сам Борис вырос в Пересвете, а, переехав в Москву, преуспел в бизнесе, начав карьеру простым работником на фабрике. Поняв все тонкости производства и сбыта, он стал директором, а в лихие девяностые — ее владельцем. Приумножив капитал, Борис создал бренд «VERT*S» и под этой маркой легально продавал по всей стране качественную обувь из Японии. Его знали и уважали как щедрого и успешного человека.

Филиппа, чтобы уберечь от неприятностей, Борис когда-то «сослал» из семейного пентхауса в Сокольниках. Кирилл же получил полную поддержку отца и успешно играл в хоккей за границей, живя на две страны, обзавелся семьей и сделал Бориса счастливым дедушкой.

Борис многое пережил в лихие 90-е: бандитские «отжимы» бизнеса, борьбу за офис в центре Москвы. Он вкладывался в недвижимость, купил для семьи дом в Тарасовке. Офис его корпорации находился в башне на Маяковской, куда он обычно приезжал к полудню на совещания. Сотрудники его любили, боялись и уважали одновременно.

Все рухнуло в одно мгновение — авария, в которой погиб его водитель. Охранник Александра спас шефа, но память у Бориса отшибло. Теперь он, находясь дома, пытался собрать свою жизнь, как рассыпавшийся пазл. Он ничего не помнил: ни любовниц, ни друзей, ни коллег — все стали чужими. Он заново учился управлять компанией, осваивая ремесло, которым жил последние 25 лет.

Постепенно он передал бразды правления Кириллу, а сам, словно ребенок, открывал для себя мир заново. Он увлекся творчеством, много гулял, начал ценить удовольствия больше, чем ответственность. В зеркале на него смотрел незнакомый мужчина лет пятидесяти, чей прежний авторитет обесценился в одночасье.

Жена плакала, чувствуя себя чужой, но дети помогали отцу вспомнить прошлое. Борис читал о себе в СМИ с удивлением. Кирилл, решив бросить хоккей, стал делать ошибки в бизнесе, а Филипп, поняв, что отец забыл его прошлые грехи, вовсю пользовался ситуацией, тратя деньги на удовольствия. Инвесторы, видя неразбериху, начали манипулировать наследниками.

А самого Бориса будто подменили. Он погрузился в разгул, чревоугодие и пьянство, а благодаря Филиппу — даже познакомился с наркотиками. Бизнес стремительно катился к пропасти, деньги таяли, но Бориса это не волновало. Он жаждал только «хлеба и зрелищ». Компания оказалась на грани краха, акции обесценились, и в конце концов бренд закрылся. Жена была в шоке от мужа, который превратился в жестокого, эгоистичного и инфантильного незнакомца.

В отчаянной попытке вернуть хоть что-то от прошлого она купила билеты на концерт группы «Пикник» и уговорила всю семью пойти. Концертный зал находился в торговом центре в Мякинино. Народу собралось много, все ждали праздника.

Выступление немного задерживалось. И в этот момент в зале послышались выстрелы. Началась паника. Люди падали, кричали, тонули в крови. Четверо мужчин, безжалостно, как на войне, расстреливали толпу. Начался пожар, повалил дым. Люди гибли, задыхались, были беспомощны.

И тут Борис все вспомнил. Вспомнил контракт, подписанный кровью. Год подходил к концу именно сегодня. В лицах террористов он с ужасом узнал себя — того самого Рашида. Он осознал, как своим поведением разрушил жизнь Бориса, загубил отношения с женой, разорил дело. Он пытался спастись, спасти родных, помочь другим... но увидел, как пуля настигает его жену, а затем — Кирилла и Филиппа. Последнее, что он увидел перед тем, как темнота поглотила его, было собственное лицо — лицо Рашида, который направил на безоружного Бориса автомат и нажал на спуск.

Рашид проснулся в холодном поту на тюремных нарах. Его трясло от ужаса увиденного.
— Ну как тебе? — хрипло спросил сокамерник, наблюдая за ним. — ЛСД. Кислота. Вот ответ на твой вопрос, как я прожил здесь двадцать лет. Тебе, Рашид, предстоит так же.

Рашид побледнел. Ему не хотелось жить. Он наконец понял чудовищность своего преступления, осознал свои ошибки и смирился со своей участью — участью пожизненно заключенного. Все, к чему он стремился, оказалось ложным и больным заблуждением. Он заслуживал своего наказания и не видел в себе никакого оправдания.

Вот и всё.