Ночные причуды

Небо, как трафарет из черного картона, хитроумно сдвигаемый по часам и минутам, и тогда в его прорези виден нездешний свет неизвестного нам мира. Причудливо мерцая он дразнит нас, приглашая каждого творить, а если ничего не получается, то просто выдумывать созвездия.
Но кто-то же картонкой этой двигает и у кого-то нашлись ножницы, чтобы понаделать в ней множество дырочек. И кажется, все это так сложно, грандиозно. Неужели всего-то за ради того, чтобы просто посмеяться или подурачить землян?
А может быть, все еще проще? Трафарет небосвода нам вставлен в то место, где должны были быть наши глаза? А ум у нас давно уже закрашен химическими чернилами.

***
Лебеди, щекочущие воду за пятки и утята, ныряющие под водяное одеяло, догоняющие поверх его мелкую рябь, пытаются растормошить сонливость дряхлеющего с незапамятных времен попигайского озера, они и рады потрепать ему бороду и седые усы из пожухлой травы, камышей и всякой лиственной поросли, а оно только вздыхает и отворачивается к ночи на другой бок, напуская вкруг себя серебристый пар и тихий храп посапывающего тумана. После того затихают и птицы, зато шуршат уже по камушкам горностаи и хитрые песцы. И это слышно у ночного костра.

***
Возьмите скафандр космонавта и заройте его на полтора метра в землю. И скажите с чувством и проникновением: «Да будет земля тебе пухом!». И смочите это слезой горемычной. И можно еще носом пошмыгать, если на улице ветер и морозно еще.
Но не так ли и с человеком? Прибывшим однажды на сию грешную Землю и вот, пришел командировке срок, инстанция свыше требует вернуться к привычному месту. И тело его – самый что ни есть тот самый скафандр, в котором он путешествовал. Настал час и прохудился скафандр, непригодным стал к ношению, с прорехами во многих местах, с приборами уже никудышными, на которых и стрелки постоянно зашкаливает, и некоторые вообще, потухли…
И чего же такого пухового желать окоченевшему трупу? Вы ему еще водочки не забудьте рюмаху оставить, сигаретку добавьте и чтобы в потемках не натворить делов, свечечку ему зажгите. Скафандру этому самому. Есть правда, доброхоты, которые иной раз желают усопшему вместо пуха стекловату. Наверное, с юмором у них не все так гладко при жизни было.

Но я от одной знакомой слышал, пожаловалась, что тут на днях, в смысле в одну из ночей, к ней заходила её совсем недавно зарытая в пух земляной подруга… Так, она вот пожаловалась, что глазам тяжело, не видать ничего! Слишком много краски на веки наложили и румянца на грим израсходовали лишку.  Вот и думай после этого, каково оно скафандрам нашим. На складе вышедшего в утиль имущества. То бишь на кладбище человеческом, в этом месте встречи всех одноклассников, и которое отменить никак нельзя, такое оно сермяжное кино получается.
Знатоки говорят, что выражение «Пусть земля тебе будет пухом» пришло из Древнего Рима. На латыни оно звучало как Sit tibi terra levis. Пожелание «земли из пуха» использовали в своих произведениях некоторые римские поэты и философы. Например, в стихах Марка Валерия Марциала есть строки: «Sit tibi terra levis, molliquetegaris harena, Ne tua non possint eruere ossa canes», иначе говоря «Пусть земля тебе будет пухом и мягко покрывает тебя песок, так, чтобы собаки смогли вырыть твои кости».
Еще говорят, что язычники (эти самые античные римляне, что ходют в сандалиях и с петушиными веерами на голове) верили в то, что душа после кончины человека никуда из тела не исчезает, а потому при желании покойник может повернуться, сесть, перекусить из того, что есть под рукой, встать или даже уйти куда-либо. Чтобы усопшему было удобно лежать в могиле или в случае чего выбраться из неё наружу, ему потому и желали «земли пухом».

Однако же, и пыль с тех сандалий римских давно уже осыпалась, да и истлела, как и тоги их совсем уже никудышными стали, молью в склепах поедены. А те, что в кино или театрах показывают, не верьте, не настоящие, а самый что ни есть новодел, мастериц да швей нынешних рукоделие.
Да и дело вовсе не в этом теперь. За такое-то количество лет, что прошло с тех пор, народ перевернулся в своих представлениях, теперь говорят, что если душа нормальная, человеческая, она и ведет себя по-человечески – в теле долго не сидит. И при первой же возможности сматывается. Куда подальше. Ну, конечно, не тотчас, а через положенный срок, некоторое количество дней. Регламент, братан, он везде регламент! Хотя и здесь бывают исключения. Говорят, некоторые души как бы застревают и никак не хотят отходить от скафандра, а еще имеют повадки к родственникам или знакомым наведываться, шариться по местам, которые особенно нравились им во дни командировочные – притоны там всякие, казино, магазин «вино-соки» или оперный театр…  Вот оно отчего и стали люди помимо пуха желать этим странникам упокоения.  "Упокой, Господи, душу его! " И Царствия небесного правильно желают.

В общем, много чего таинственного и неизвестного у нас, человеков, имеется. И непонятным многое кажется. Однако же на одном кладбище мне как-то глянулась надпись на камне надгробном. Там семья какая-то почти уже вся собралась, то ли Новожиловы, то ли Новоселовы. Не помню уже. Это же я еще в юности там как-то оказался, весь из себя такой пытливый, с первыми робкими усиками под носом и с ноздрями, пышущими любопытством к миру чудному и яростному. Так вот на камне том так и было начертано: «Успокойся, смертный. Сорви былинку и подумай о нас. Мы - дома, а ты в гостях».
Вот такая она у нас, сестрички и братушки, житуха космонавтов. Но я даже от стариков и бабушек, которым и за девяносто уже было, слыхивал самолично, а так и говорили, бывало, при мне: «А пожить-то еще хочется!»