Конец света для одной души Глава 23

               
                Глава 23: Только так


   После психофизиологического "потрясного" дартса с результативной дозой яркой улыбчивой радости, пылких тумаков, зубодробительного пикирования и крутой посадки на неровную местность, я долго и глубокомысленно отходила от произошедшего сногсшибательного события с благородными идальго и кабальеро.
 
   Еще Варька пропала. Она отсутствует почти две недели.
   Разыскивали ворониху с Томом тщательно и довольно продолжительно. Скрупулезно облазали и внимательно осмотрели  всю непролазную округу, все близстоящие дома и постройки, однако никаких следов пребывания не выявили. Какие особые отпечатки могут быть на травяной массе с опавшими листьями? Одиночные перья, да малозаметные пятнышки помёта. Мне не подвластны экспертное дознание и основательный сыск высоко-летательных неусидчивых пернатых.
   Том, сверли знакомую панораму! Фотографируй естественный ландшафт! Срисовывай широкоформатный обзор! Опознавай!
 
   Мой единственный сохранившийся друг не понимает, чего я настойчиво требую от него, что мы безустанно делаем на дикой природе и чьи душистые запахи должны бурно втягивать и усиленно вдыхать. В отличие от меня, для собаковидного монстрика очевидно ясно и безошибочно вестимо, что наша птичка с оранжевой отметиной давно испарилась. Упорхнула в неведомые васильковые дали легким, воздушным облачком.
   -Пошли отсюда, страждущий упадочносовременный человек. Нет здесь уже никого и не будет. Осознай данную информацию из первых шестипалых лап. По-пацански цыкни сквозь зубы и разотри штиблетами. Поскрипывай и не тужи.

   Осознаю непреклонную авторитетность четвероногого и его безошибочную достоверность происходящего. Не поскрипываю, однако тужу. Очень обеспокоена, расстроена. Привыкла к птахе-переростку иссиня-черного цвета, привязалась к вороней цапельке всем сердцем. Думы о плохом, неладном отклонила, выбраковала и громко освистала за недоказанностью. Надеюсь, и буду так себе представлять, что Варвара просто взмыла и унеслась на новое место гнездовья, которое, наверняка, получше, чем у нас. Это шаткое, никчемное утешение. Но оно  подкупает мои предположения с  фантазией и усыпляет мрачные домыслы.
 
   Наступила осень.
   Готова к очередной зимовке наполовину. Я отказалась собирать созревший урожай. Он продолжает безнадежно висеть, забыто стоять, тихо лежать на поверхности и втемную зарываться в почву. Страховочное жилье с неприступным ограждением и  крепкими запорами тоже побоку.
 
   Меня ищут-вот где сущая, объективная истина. И найдут, рано или поздно, но выведают. Это вопрос времени. Если я была бы на их месте, то передатчик с неугодным радистом-лузером, посылающим помехи в классически слаженную, стройную шеренгу отрепетированной морзянки, всенепременно  извлекла и опечатала.
   Что они сделают с тем, кто успешно отстукивал собственное знаковое кодирование? Допинают. С превеликим старанием и рвением. Упоённо и деятельно. Сообща. Люди же. Им масляно неподвижно-лежачего всей кодлой. По самому незащищенному, по самому больному и кровоточивому. Хуже шакалов.
    
   Активно обороняться, искусно убивать-думать даже нечего. Вряд ли теперь мне дадут преимущественную возможность. Я видела их в превосходящей динамике. Обгоняют по всем пунктам неуловимой слежки с  внезапным нападением. И та, моя авария с эксклюзивными перевертышами-рукомесло незнакомцев. Уверена без подмесу. Профессиональные охотоведы маниакально ужесточат поиск, противостоять на опережение больше не получится. Долго окапываться ребечачьим пластмассовым совочком, по-детски играя в прятки и салочки-увеселение для тугоплавких. Только в быстроходную кибитку и нооо, родимая! Куда глаза глядят.

   Еще меня тревожит, лишает покоя и не выходит из головы одна мысль. И она стержневая, центрально-господствующая.
   Том, пришелец иных пространств и фантастических стихий, где твоё гениально-исключительное чутье  с проницательностью? Где недюжинный уникальный нюх на врагов и на смену обстоятельств? Куда ты подевал редкостную интуицию и точность ясновидения? Ты лихо проигнорировал неприятелей, подпустил ближе некуда. Разумею-не прикончил и миролюбиво отпустил.
   Почему?
   Худо! Неуд тебе.
 
   Следует что-то решать, пока не наступили холода и заморозки.
   Мы уезжаем. Сегодня. Навсегда. Оставаться в городе и даже за его пределами бессмысленно. Слишком опасно, предельно накладно. Приличный микроавтобус, который бы подходил к многосуточной переброске, обошел меня  тремя верстами.
   Вот где зарыта странная подлянка: как можно было не отыскать, не увидеть и не раздобыть нужного в преизбытке всего-всего. Оказывается и такое случается.
   Дальтоническая надсада!
 
   Беру два мощных землехода, второй сзади, закреплен жесткой сцепкой. Провозилась с непокладистым и строптивым треугольным приспособлением часа два. За качество своего хлипкого крепления совсем не уверена. И смогу ли буксировать  тяжёлый автомобиль на длительное расстояние-развлекательная шумерская клинопись на миллионы просмотров. Раньше, много раз проделывала подобную привязку  с другими машинами, только они были без особого груза, либо порожними. И сцепка была другая-слабее, проще. Упаковала оба массивных внедорожника самым необходимым. Из цветов взяла только маленький росток алоэ.
 
   В последний раз смотрю на дом, которым воспользовалась без приглашения и который стал мне самым родным. В горле стоит комок.
   Вернусь ли я сюда когда-нибудь?
   Том давно чинно сидит  в машине. Как всегда, неизменно и величественно  смотрит перед собой, зорко всматриваясь в наше неопределенное предстоящее. Пора выдвигаться.
   Тронулись!
 
   Стартовала неудачно. Только после четвертого рывка, еле сдвинулась с места.  Не налегай! Если буду так резко дергать, у меня точно что-нибудь  оторвется и отвалится. Вырулила за ворота спокойно и благополучно доехала до автомагистрали. Первый решающий поворот пройден, маневр получился.
   Полет нормальный!
 
   Тащусь со скоростью не выше тридцати. Через двадцать километров ведомая машина отсоединилась. Две точки крепления полетели безвозвратно и без восстановления. Пришлось оставить непрактичную затею с моим тепловозиком. Он сошел с рельсов, распоясался на локомотив и вагончик. Теперь ничего не поделать. Осталась одна машина, ведущий тягач. В нем минимальный набор вещей, продуктов, зато  имеется неплохой запас топлива.
   Возвращаться назад, искать по-новой, исправлять ситуацию у меня даже в мыслях не было. Я и так слишком долго подбирала подходящие друг к другу транспортные средства, проверяя их на любовно-трелёвочную совместимость. На это ушло целых пять дней. Разлад деталей обратно уже не зафиксировать. Времени нет, надо торопиться.
 
   Удаляемся на запад около часа. Я в подавленном, мято-умученном настроении, остановилась передохнуть. Начались бордовые ночи, их надо непременно переждать. Продолжать поездку в состоянии полусонной гибернации равносильно заплыву на стометровку при квадратных, перекрестных волнах. Только  водяные пузыри пускать по дну.
   Нахожусь в машине и отстраненно наблюдаю. Группы мистических теней плавно скользят мне навстречу-габитусы. Держат курс по направлению к городу. Один сумеречный отряд прошел недалеко от машины, я отрешенно проводила его равнодушным взглядом.

   У меня были наилучшие условия для одиночного выживания, были пригодная еда, чистая вода, бесперебойное киловаттное энергопитание. Можно сказать, что было всё в комфортном достатке, с роскошным штемпелем  "all  inclusive". Теперь убегаю в смутную неизвестность. Не думаю, что дальше будет  проще и не будет трудностей с крушениями. Придется  начинать всё заново, если останусь жива.
   И, вообще, жива ли я??? Три большущих вопросительных знака мало для напряженного пространного вопроса  длиною в девятнадцать месяцев и тринадцать дней.
   
   Мне нужен устойчивый каркас и прочность в чудном, безумно-непонятном загробном мире. Можно попробовать оптимистично побарахтаться в другом месте райского ада, только я уже сделала свой выбор. Надеюсь, он правильный.
   Не хочу малодушно отступать и спешно уезжать, мне некуда адресно выбывать. Я не скитальческая бродяжка, не хочу вести кочевой образ жизни, постоянно срываясь с насиженного уютного места. Я постоянна. Моя фундаментальная константа-мой нерушимый дом. Он-моя сохранная обитель, мой тыл. А дальние поездки с целью информационного ознакомления всегда предпочитала в виде кайфового увлекательного вояжа и обязательно с обратным билетом.
 
   Меняю вектор направления.
   Решено. Остаюсь!
   Пора закончить конфронтацию с напрасными уступками и неправильно истолкованным обращением-"делайте со мной, что хотите". Призыв на моё уничтожение не откладывается. Отменяется.
   Теперь делать буду я.
 
   Выйдя из машины, вывела Тома. Погладила его, крепко, растроганно стиснула. Всего облапала, чмокнула в хмурую морду и, легонько потрепав, подтолкнула  по направлению к лесу.
   Гулять! Иди, чудный феномен. Гулять!
   Он убежал. Ну вот и всё. Правда, есть ещё одно важное дело-пристроить в ельнике маленький росток алоэ. Надеюсь, приспособится к внешней среде, уцелеет на свободном раздолье, не вымерзнет в открытом грунте, ведь он тоже исключительно-особенный и нестандартный.
   Не взыщи, экстраординарное растение! С собой взять тебя не получится. Сама в неконкретной мерклой теоретичности.
 
   А вот теперь точно всё. Уверенно двинулась навстречу загадочным габитусам. Они живописно перемещались по, заросшему кустарником, широкому оврагу. Я свернула, спустилась и встала на их пути. Мне требуется причалить и пришвартоваться к данному отмеченному пирсу.
   Вероятно будет виток чего-то совершенно непостижимого, а может и нет. Возможно меня расплющит, размажет многотонным катком, как камбалу, а может нет. Скоро произойдет прогнозируемое лобовое столкновение, цепкий абордаж и я безоглядно влеплюсь в терминал чужого залетного мира.

   Цель близка. Мягко растираю руки, ноги, уже начинает пощипывать кожу. Неприятные ощущения, не хватает воздуха. Во рту и в глазницах сушь и пустыня, там крематорий с мартеновским пеклом. Плохо вижу, сверхчувствительная сетчатка сейчас расплавится от огненной сварки, в голове сосредоточилась вся боль. Очень тяжело, но  назад главные дороги отрезаны.
   Не желаю к людям. Жажду попасть в лагерь странных теней, погрузиться и раствориться в диковинной ячейке шествующих.
 
   Кто-то ткнулся мне в ногу. Том. Гнать больше не собираюсь. Пусть будет так, как суждено. С приходом Зверюгина мне стало намного легче. Реабилитировалось затрудненное дыхание, восстановилось расплывчатое зрение,  восприимчивую кожу не жжет и не стягивает. Я могу спокойно осмотреться.
   Только сейчас заметила, что высоковольтных габитусов окутывает прозрачная светло-голубая капсула, внутри которой были еще две оболочки-желтая и оранжевая. Цвета не смешиваются, они четко определены и разграничены. Подстеганный бордовыми оттенками,  меня основательно подводит зрительный анализатор в преобразовании светового диапазона. Или это опять что-то из области парадоксального? Основательно другое и крайне неоднозначное-здесь норма.
 
   Мы подошли  совсем близко, почти вплотную.
   Всего несколько шагов отделяет меня от неземного минного поля. Верный Томыч рядом со мной. Он мой путеводный провожатый по местному квантовому музею этнографии,  верховный проводник в тонированное урочище таинственного биоценоза. Он мой истинный поводырь и сталкер в, недозволенный ранее, загадочный сектор. А у меня даже малейшего понятия не было о его сакральном потенциале.
   Космический десантник с  небывалой силовой поддержкой, веди потерянного во времени и пространстве упрямого ходока в свою запрещенную, сокрытую страну!
 
   Я в радиусе досягаемости. Три шага до внешнего купола и еще один.
   Самый главный, самый ответственный. Переломный. 
   Только так!
 
   Что, любознательная и жизнедеятельная смертница, пройдемте по собственной воле в тюремный застенок-реостат, посмотрим воочию на призрачных амперных сокамерников, испытаем на себе мощность их джоулей?
   Только так!
   Три.
   Два.
   Один.
   Впуск...