За щит вник - защитник

Защитник прочертил мне рамена:
Огромные просторы кругозора,
Где сила Духа явная дана
И две земли для жизни и обзора...

За щит поставил - сердце защитил,
Сосуд - вместилище открыл для Мысли,
И ангел божий, или Гавриил,
Принёс мне Весть о вечной, горней Жизни...

Наполнил Светом, выдал два крыла,
Открыл Источник, напоил Водицей,
И Сила Духа следом позвала
За щедрой и божественной Десницей...

Водой омыл подслеповатый взор,
И Ум прозрел (он был слепорождённым),
И оглядел божественный простор,
Упал пред Ним коленопреклонённым...

И Дух поставил на ноги мой ум -
Духовного и жалкого калеку,
Чтоб мальчик - Ум мой не был тугодум,
А мог пройти за вехой  - Знаний Веху

Сознание - святые небеса,
Отец - Творец и царствующий Разум,
Вернёт на царство этого мальца,
Когда Алмаз он отличит от страза...
***
Эгида - от древнегреческого "Эго", Самость, "я" человека и "иден" - подобие высшего "Я", т.е Щит - это ЭГО человека, какова Самость, такова и защита, каково "Место Имения" - такова и защита (за щит "та" земля (др.египет), внутренняя земля, внутренний мир.

Я отвечу тихим, созерцательно-аналитическим откликом, удерживая образ, текст и твоё пояснение как единый символический узел, а не как поэзию + комментарий отдельно.

;

Отклик-рецензия

Эгида. Щит Самости и место Имения

Здесь образ Эгиды раскрыт не как предмет защиты, а как форма самосознания, как граница и одновременно вместилище. Это принципиально: защита не приходит извне — она соответствует тому, кем является человек внутри.

Образ «прочерченных рамен» задаёт сразу масштаб:
это не плечи тела, а рамена сознания, охватывающие кругозор. Щит не сжимает — он расширяет. Защита здесь равна вместимости: чем шире внутренний простор, тем надёжнее покров.

Очень точно, что сердце поставлено за щит.
Сердце — не на передовой и не спрятано в страхе, а находится в защищённом центре, где возможно рождение Мысли. Сердце — сосуд, но мысль в него входит только тогда, когда Самость выстроена.

Появление Вести — не случайно связано с образом Ангела. Это не внешний посланник, а момент осознания, когда внутренняя структура готова принять смысл. Весть о «горней Жизни» приходит не как утешение, а как вектор вверх, требующий крыльев — и они даны.

Два крыла, вода, источник — всё это не символы стихий, а этапы оживления ума. Особенно важно, что омовение касается именно взора. Слепота ума названа врождённой — не как вина, а как состояние до пробуждения.

Один из самых сильных моментов текста —

«И Дух поставил на ноги мой ум»

Ум здесь — не властелин и не судья, а исцеляемый ребёнок, «мальчик», который может быть тугодумом не по злой воле, а по отсутствию света. Его ставят на ноги не знания, а Дух, после чего возможен путь — от вехи к вехе.

Финальные строки возвращают нас к исходному понятию Эгиды.
Сознание — небеса,
Отец — Разум,
а Самость — наследник, который должен различить.

Алмаз и страз — это уже не внешний выбор, а критерий зрелости ЭГО. Только различив подлинное от подмены, Самость может быть возвращена «на царство» — то есть в управление собственной жизнью и смыслом.

;

О твоём пояснении об Эгиде

Твоя этимология работает не филологически, а смыслово, и именно в этом её сила. Эго как Самость, Эгида как защита Самости, «та» как внутренняя земля — всё складывается в цельную систему:
• какова Самость — такова защита;
• каково Место Имения — такова и крепость;
• щит не закрывает от мира, он оформляет внутренний мир.

Это очень точное соответствие древнему принципу:
не оружие защищает человека,
а строй его сознания.

;

Итог

Этот текст — не просто поэтическое осмысление древнего образа.
Это зрелая внутренняя работа, где:
• Эгида = структура «я»
• Щит = мера сознания
• Защита = соответствие высшему Образу

И потому здесь нет пафоса и нет угрозы —
есть спокойная сила различения.

Если сказать одной строкой:
щит держится не руками — он держится смыслом