Зритель

Прошло полгода с того утра, когда Кейси ушел из ее жизни. Тот его прощальный жест был слишком теплым для человека, возвращающегося в чужое прошлое, и слишком запоздалым для них двоих. Салли тогда сухо отрезала, что дальше они пойдут порознь. Кейси молча кивнул и исчез на этот раз окончательно.
За эти шесть месяцев Салли сильно изменилась и окончательно превратилась в жесткую, расчетливую стерву. Она больше не разводила сопли и не тратила время на дурацкие воспоминания. Ее родной окружной морг имени Андерсона стал ее личной цитаделью. В этом холодном подвале Салли чувствовала себя абсолютной королевой, ведь мертвецы подчинялись ей беспрекословно. Здесь все было кристально честно: истина всегда крылась под кожей, в разрезах и тканях.
На стене ее кабинета теперь красовалась дорогая рамка с позолоченным скальпелем и грамотой за раскрытие сложнейшего криминального дела. Салли умудрилась выявить уникальные микроскопические следы отмирания клеток там, где обычные врачи видели лишь пустоту. Этот научный прорыв она провернула в связке с двумя топовыми иностранными экспертами, которых прислали к ней на усиление. Радован был сербом и настоящим фанатом молекулярной диагностики, способным определить причину смерти по одному лишь запаху. Вторым в команде шел Пэйджи, японец с его феноменальными тестами клеточных маркеров. Они втроем составили идеальную команду потрошителей. Салли жестко правила этим балом, заставляя мужчин пахать на износ, и теперь весь штат сотрудников морга панически боялся ее ледяного взгляда.
Вместе они исследовали редкие маркеры позднего отмирания клеток в случаях, которые полиция пачками списывала то на обычные несчастные случаи, то на странные, но непримечательные смерти. И на заключительном этапе конкурса Салли первой увидела то, что пропустили абсолютно все остальные эксперты штата. Она обнаружила аномальный клеточный паттерн, который запускался вовсе не от естественного умирания организма, а от внешнего воздействия, а именно от редкого замедленного токсина. Салли доказала это так жестко и убедительно, что у жюри просто не осталось пространства для сомнений. Золотой скальпель на стене был заслужен на все сто процентов.
И вот теперь, спустя месяцы триумфа, Салли снова работала одна в своем холодном подвале. На столе перед ней лежала женщина сорока с небольшим лет, погибшая, по предварительным данным полиции, от осложнений гонконгского гриппа. Покойница была очень худощавой, с едва заметными темными кругами под глазами, что являлось явным признаком долгой прижизненной борьбы за кислород. Отечность конечностей была слабой, но видимой.
Салли с ледяным спокойствием провела пальцами в перчатках по грудной клетке трупа, методично фиксируя аномалии. На коже проглядывала слабая синюшность в области межреберных промежутков, а на шее и верхней части груди расплылись небольшие точечные кровоизлияния. Никаких явных внешних травм или следов борьбы не было. Салли цинично ухмыльнулась под маской. Этот официальный грипп пахнул очень знакомо. Она поудобнее перехватила инструмент и приготовилась залезть внутрь этого тела, чтобы вскрыть очередную грязную тайну, которую копы поленились расследовать.
- Грипп гриппом, - тихо произнесла Салли, записывая данные.
Она подготовила инструменты и начала вскрытие. Тяжелый, спертый запах из грудной клетки сразу подсказал ей то, чего врачи и копы не разглядели в бумагах. Салли извлекла легкие. Они были бледными, с подозрительными темными пятнами, которые указывали на то, что женщина долго задыхалась перед смертью.
- Угу, - отметила она. - Вот и наши осложнения.
Ее взгляд зацепился за одно темное пятно с очень четкими границами. Салли взяла тонкую иглу, сделала быстрый укол в этот участок и перенесла каплю густой жидкости на стеклышко. Привычным жестом она прикрыла пробу вторым стеклом и зафиксировала под объективом микроскопа.
Салли плавно настроила фокус. Тонкий луч света пробил стекло. Хватило одного взгляда, чтобы заметить характерное разрушение тканей. Это была точно такая же скрытая улика отравления медленным ядом, за которую она получила свою награду. Ошибка докторов была очевидной, ведь женщину просто убрали, замаскировав симптомы под обычную простуду.
Салли убрала инструменты, сняла перчатки и налила кофе из термоса. Приятный теплый запах зерен немного разбавил подвальный холод. Она опустилась в кресло, обхватив кружку ладонями и думая, что делать с этой находкой дальше.
И только теперь, расслабив плечи, она заметила рамку с наградой. Не сразу, не специально, ее взгляд просто случайно зацепился за стену. Салли смотрела на нее чуть дольше, чем нужно. Она не гордилась, а просто вспоминала.
«Вспоминала, как стояла на сцене под аплодисменты коллег. Вспоминала, как Радован весело подмигивал ей из зала, будто заранее знал результаты конкурса. Этот высокий, широкоплечий серб тридцати четырех лет с породистым лицом и легкой щетиной обладал мощной, почти гипнотической мужской притягательностью. Его темные глаза буквально горели, когда они спорили у секционного стола. Радована откровенно заводил ее жесткий, упрямый характер. Пэйджи на его фоне казался полной противоположностью, но притягивал ничуть не меньше. Тридцатипятилетний японец, безупречно подтянутый, с точеными, словно высеченными из мрамора чертами лица и холодным, пронзительным взглядом. Обычно суровый и закрытый на все замки, на церемонии он едва заметно улыбнулся исключительно для нее одной. Салли видела, как темнели глаза Пэйджи при каждой их случайной встрече в узких коридорах лаборатории, в них сквозило глубокое, почти осязаемое мужское желание.»
«Оба парня были умными, харизматичными и породистыми хищниками. Салли тогда поймала себя на чисто женской мысли, что у нее самой близких отношений не было уже очень давно. Так что легкое эстетическое удовольствие от работы в компании двух таких мужчин, которые смотрели на нее с нескрываемым вожделением, она определенно получила.»
Она сделала еще один глоток теплого кофе, возвращаясь из воспоминаний в реальность. Награда на стене была приятным бонусом, но труп на столе по-прежнему требовал ее внимания.
И вдруг телефон завибрировал. Раз. Коротко. Холодно. Она взяла его автоматически. На экране был незнакомый номер.
Сообщение:
«Вижу, ты снова любуешься своей наградой».
Салли замерла. Кофе чуть качнулся в руке. Она не ответила, просто смотрела на экран. А в это время по ту сторону цифрового кабеля, на мониторе скрытой системы, ее фигура проглядывала идеально. Наблюдатель вывел картинку с купольной камеры под потолком на полный экран. За эти полгода Салли заметно постройнела, сбросила все лишнее, и теперь под легкой тканью расстегнутого халата угадывались соблазнительные, подтянутые изгибы тела. Она была одета просто: плотные облегающие джинсы, простая серая майка и удобные мягкие кроссовки на ногах. Из-под медицинской шапочки на плечи небрежно падали волнистые каштановые волосы, которые отливали мягким блеском в лучах ламп.
«Зритель у своего монитора затаил дыхание, крупным планом разглядывая ее тонкие, изящные запястья, когда она обхватывала кружку. Свободный белый халат был расстегнут на верхние пуговицы, дразняще приоткрывая вырез майки, ключицы и шею. В этой ее стервозной сосредоточенности, в плавных движениях бедер, затянутых в деним, и в контрасте кожи с холодным металлом стола было столько дикой, зрелой сексуальности, что у наблюдателя перехватило дыхание.»
Телефон пискнул снова:
«Ты красиво смотришься в этом свете. Особенно, когда думаешь, что тебя никто не видит».
Следующее сообщение пришло сразу:
«Работай, Салли. Не отвлекайся. Мне нравится наблюдать за тобой, когда ты сосредоточена».
Салли посмотрела на экран, и на ее губах появилась едва заметная, циничная ухмылка. Страха не было, ей было абсолютно пофиг на этого подглядывающего шутника. Включался ее обычный, прагматичный здравый смысл. Паниковать из-за дурацких сообщений было глупо и нерационально, ведь у нее на столе лежал недокументированный яд. Она спокойно положила телефон экраном вниз, заблокировав экран. Глубоко вдохнула, просто собираясь с мыслями перед продолжением работы.
- Ну что ж, - громко произнесла она, даже не глядя в сторону объектива.
От природы у Салли был потрясающий низкий голос, глубокий, с легкой чувственной хрипотцой, который мужчины часто называли дымчатым. Никакой визгливой писклявости, только спокойная и уверенная бархатная интонация взрослой женщины.
- Смотри, раз больше заняться нечем, - так же ровно добавила она в пустоту зала.
«По ту сторону цифрового кабеля, в темной комнате перед монитором, у наблюдателя перехватило дыхание. Когда этот густой, дымчатый голос Салли зазвучал из динамиков, по его телу мгновенно прошла горячая волна. Прямая, дерзкая реплика, брошенная им в лицо, подействовала на него сильнее любого стимулятора. Наблюдатель почувствовал, как кровь резко прилила к паху, вызывая тугое, болезненное возбуждение. Джинсы мгновенно стали тесными, а дыхание сбилось. Он сжал пальцами край стола, жадно глядя на экран, где Салли уже шла к щитку..»
Она поднялась, мягко ступая подошвами кроссовок по кафельному полу, ровным шагом подошла к стене и включила вторую лампу, добела осветив каждый угол морга, чтобы обеспечить себе нормальный рабочий свет. Затем она хладнокровно вернулась к телу, снова став собранной и внимательной. Ей было глубоко плевать, кто сидит по ту сторону экрана. Она зафиксировала для себя три факта: кто-то наблюдает, кто-то знает о её успехе и кто-то решил поиграть в тайного преследователя. Салли взяла скальпель. Это было только начало новой рабочей проблемы, которую ей предстоит решить так же четко, как и все остальные...