Однажды в... СССР. Книга 2 Глава 9

А двумя часами раньше в убаюканном битловской «Yesterday» солдатском клубе, наполненном объятиями солдат и девчонок в медленном танце, между Яном и его новой знакомой неторопливо лился диалог:                —Проводишь? — Оля смотрела на Яна столь невинным взглядом, как будто не понимала, что Ян – человек подневольный, а аргументом здесь – его военная форма. И просто так «свинтить» из клуба не выйдет!                «Или тупо на «слабо берёт?!.. До их деревни несколько километров пешком и назад столько же! Ну уж нет, на такое я не подписывался!» — Думал Ян. — Хотя… Оля хороша… Блондиночка, вся из себя такая свежая, и всё при ней!.. Интересно, сколько ей? Школу-то хоть закончила?                —Слушай, Оль… Ты прости… Не смогу я сегодня, но, вот, в субботу у нас увольнение в город… Постараюсь вырваться. Можем встретиться.                Оля надула  губки, чисто обиженный ребёнок. Ян усмехнулся в себя: «Играет!» и поцеловал её в щёку:                — Послезавтра в деревню приду. Где тебя найти?                Она машинально потрогала щёку, ту, которую Ян поцеловал! «Ну точно нецелованная», — и Ян не знал, хорошо это или плохо.                — Оль, ты прости меня, что спрашиваю – тебе лет-то сколько?                — Семнадцать уже, — гордо ответила!                — Учишься?                — В техникуме связи. У меня мама на почте работает и я тоже буду… А хата наша – третья от дороги, с зелёным забором.                — Ну тогда пока? — последний танец закончился, и солдатики заспешили строиться в казарму. Ян ободряюще улыбнулся Оле и, не дождавшись ответа, тоже поспешил в строй.                «Хорошая девчонка, и, кажется, я не на шутку ей понравился… Но огня… огня нет!.. Не в ней — во мне!.. Мишка, вон, уцепился за Оксану, точно втюрился! Ну и славно!.. Когда  любишь – живёшь по-настоящему, смысл появляется… А  Оля для меня, как… красивый цветок, и только!».                Вспомнилась Вера… Он её теперь вспоминал по первой и по последней встрече… Тогда, после поминок… Она одна в квартире с ним осталась, и была любовь… Дикая, безумная, безудержная!.. Она стонала, извивалась под ним… Значит, любила… Такое нельзя подделать…                Ян теперь ночью, лёжа на койке частенько вспоминал их полёт. Он закрывал глаза и снова возносился ввысь с ней, но без неё… А вокруг, обняв подушки, сопели, кряхтели и постанывали однополчане – по всему видать, каждому снилась его любимая «Вера».
                ____________________________
Не много на своём недолгом веку Ян видал деревень, но эта не произвела на него никакого впечатления! Раньше он воображал себе, что деревня – это красивые хатки, утопающие в зелени; яблоневые сады, уходящие за горизонт; древние старухи, сидящие на завалинках и греющиеся на солнце; но, самое главное, атмосфера доброжелательности и вековой беспечности.                А тут — грязные улицы, низенькие, чёрные баньки с прокоптившимися от дыма трубами; а вдалеке, за полями, коровники, на которых работает Мишкина Оксана…                А вот и третья хата! И забор зелёной краской вымазан. Калитка не заперта и Ян, поправив пилотку, зашел во двор. Тихо вроде и собаки нет. Поднялся на крыльцо и постучал в деревянную дверь…  Подождал с полминуты и опять постучал, теперь сильнее…  Да только без толку! Нет ответа                Попробовал в окошко заглянуть – темно там, не видать ни шиша. «Странно…» — Ян почесал затылок. «Стоп! Она говорила, её мать на почте работает!»                Вышел на улицу, огляделся по сторонам, в метрах ста от него мальчишка лет десяти, камешки в лужу кидает.                —Эй, пацан, а где у вас почтовое отделение?                Пацан посмотрел на Яна и неопределенно махнул рукой в сторону коровников.                —Туда идти? — Ян не очень себе представлял, чтобы почта находилась рядом с коровниками. Но парень утвердительно махнул постриженной головой.                — Ладно, спасибо, — Ян вздохнул и отправился туда, куда показал пацан. Только далеко уйти не успел – пацан догнал его:                — Дяденька солдат, а дайте ремень померять!                Ян усмехнулся:                —Не положено!                Но мальчишка не отставал:                — А дайте хоть бляху потрогать! Я тогда почту покажу!                Ян остановился, хорошее предложение:                — Ну трогай!                Почта оказалась буквально в пяти минутах ходьбы от Олиной хаты.             «Вот же хитрец!» — улыбнулся Ян и вошел в почтовое отделение…                А там за перегородкой… Не может быть!                Вера?! Да, да! Его Вера?!                И та же шапка огненных волос!.. И тот же взгляд!.. Но только возрастом постарше.    Может, лет тридцати пяти, а может и сорока!..                Она внимательно смотрела на Яна, как будто пыталась угадать, зачем пришел этот высокий солдат — блондин с огромными тёмно-карими глазами.                А солдат молчал и, не отрываясь, смотрел на свою повзрослевшую Веру, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.                — Здравствуйте, вы что-то хотели? — этот вопрос вывел Яна из оцепенения.                А он стушевался, покраснел, как та девица; тут же забормотал что-то невнятное, будто пытался оправдываться. Почтальонша, не выдержав, засмеялась и тем самым привела Яна в чувство.                — Извините, я Олю ищу.                Женщина привстала со стула:                — Так это вы?.. Ян?.. Она мне рассказывала про вас… А Олька ещё в техникуме, у них экзамен сегодня… Задерживается.                Ян постоял немного:                —Ясно… Хорошо, извините, — ему так не хотелось уходить, но предлога задержаться ещё хоть на миг он не находил, а потому повернулся и пошёл к двери.                — Постойте!                Он обернулся!                — Я всё равно уже закрываю, если есть время, пойдёмте к нам, подождёте Ольку… А я вас борщом угощу, такого в армии не подадут! Хотите?                Ян широко и радостно улыбнулся – ему страсть как не хотелось уходить от этой женщины, так похожей на его Веру.
Дома-то у них было совсем простенько, а лучше сказать бедно – мебель старая;  на полу, вместо ковра, половички расстелены; а ещё телевизор старенький чёрно-белый и занавески на окнах в цветочек. Но зато чисто кругом и пахнет домашним уютом.                Ян вдруг вспомнил их манюсенькую квартирку в бараке, где они втроем ютились с дедом и с мамой! Тоже скудно, но чисто и своё родное!..                Пока с почты шли, Олина мама немножко о себе рассказала:                Настей зовут, то есть Анастасией Петровной. Поведала, как приехала в деревню девчонкой молоденькой для работы на почте; как влюбился в неё паренёк местный, он в клубе кино крутил!.. Как любили друг друга и поженились и дочь родилась. А потом злые языки наговорили мужу, что, мол, не верна ему жена-красавица, изменяет, стерва! В деревне такие слухи много значат…                Человек он тихий был, незлобивый. Не бил, не ругался, а просто запил. И как не умоляла, и на коленях стояла, и увещевала, что это неправда всё. Многие люди — они по природе своей не добрые… Бесполезно.                Не заметил, как спился, да и руки на себя наложил…  Рассказала, как Ольку сама поднимала, без чьей-либо помощи. И нужда вечная, на почте копейки платят. Огороду-спасителю поклон низкий, без него хоть на паперть…                Когда на крыльцо зашли, она повернулась к Яну:                — Даже не знаю, зачем на тебя всё это вывалила…  Наверное потому, что ты так странно смотришь на меня глазищами своими. А в них и утонуть можно… — кокетливо усмехнулась Анастасия.                А потом был борщ! Вкусный, как у мамы… И оладушки с компотом! Тоже, как дома! А ещё много говорили… Рассказывали друг друг обо всём и смеялись, и, даже не заметили, как пришла Оля! Она бросила портфель на лавку и сразу за стол:                —Быстро же вы познакомились? — сияет вся!                Любо ей, что в их доме, рядом с нею Ян сидит! Такой серьёзный и в форме! Не то, что парни из их деревни!.. И, самое главное, мама тоже здесь! И она улыбается, вроде принимает Яна, как Олькиного парня! Божечки, как классно! Быть может это и есть любовь настоящая... Любовь?!.. 
 
             По дороге в часть, Ян поймал себя на мысли, что он не Олю вспоминает, а Анастасию Петровну. Как она улыбается, как смотрит на него и как говорит.                «Анастасия Петровна – Вера, Вера – Анастасия Петровна!.. Настя!.. Красивое имя… Как и Вера… Оля … нет она другая. Проигрывает и Вере, и Насте. В тех двоих – сила и женская мудрость, а в Оле – только  желание любви… А мне это зачем? У меня уже есть любовь! На всю жизнь! Моя Вера!»
Где-то через неделю, Ян по совету Мишки подошёл к Давыдову.                — Степан! Мне, это… В самоволку надо, — неудобно просить, но… и другого пути нет.                Давыдов ухмыльнулся:                — Это ты к той малолетке — красотульке деревенской?.. Ольге, кажется?                Ян кивнул и достал из кармана червонец.                — Вот это другой разговор! — Степан заметно повеселел. – Ладно, из наших как будто сегодня в самоход никто не собирался. Так что давай, дуй, я прикрою, но чтоб перед отбоем был, как штык! А как туда попасть и назад вернуться — дружбан твой покажет. Скажешь, я разрешил.                — Спасибо, Степан, — Ян знал, что от десятки «дед» не откажется, поэтому уже был при параде: бляха – блестит, сапоги сверкают!.. Он знал, что сегодня весь техникум везут на экскурсию, а это значит, что вплоть до самого вечера Ольги дома не предвидится...               
…Ян постучался в дверь и тут же на пороге появилась Анастасия Петровна, как будто ждала:                — Ой, здравствуй Ян! — она чуть стушевалась, видно не ожидала его здесь увидеть. — А Олька поздно будет… Я, вот, на колодец, за водой…                Она не успела договорить, Ян, мягко оттеснив её от двери, вошёл в дом и, подняв женщину на руки («Лёгкая, как пушинка…»), понёс в спальню! Она вскрикнула и закрыла лицо руками:                — Ян...                А потом был танец! Их сумасшедший танец! Под оглушительную музыку, где танцуя, они извивались в такт этой музыке и друг другу; где сплетение рук и ног; где горячие взгляды и стоны; и вот ещё несколько па и снова кружение, кружение, кружение… А потом… потом лежали счастливые и опустошённые и молчали… Ведь не нужно слов и вопросов, они теперь лишние и будут мешать… А когда начало темнеть, она прошептала:                — Тебе пора…               
Через неделю в сельском клубе были танцы. Мишка в увольнение не пошёл, он «колотился» в наряде по кухне. Зато Ян был свободен, и вместе с другими ребятами их отпустили в деревню… Солдат в деревне любили и ненавидели. Девчонки с нетерпением ждали их на танцах – свои интереса не представляли, а парни чувствовали конкуренцию и готовы были ввязаться в драку.                Ян сразу нашёл Олю. Вернее она его «выцепила». Все глаза проглядела. Поспешила к нему:                — Ян!..                — Привет!                Включили медленную музыку. Оля, улыбаясь, взяла его за руку и повела в центр зала. Никого не стесняясь, она положила голову ему на плечо, обняла за спину обеими руками, и они закачались в такт песне.                А в той песне парень жаловался, что девушка не дождалась его с армии, а ведь обещала ждать… Но он не сдался, не опустил рук, а когда вернулся, такой красивый и с медалями, она пожалела…                — Оля… Тут такое дело… извини, но мы не можем... не можем быть вместе, — неожиданно прошептал Ян. И хоть музыка звучала довольно громко, она его услышала! Остановилась!.. Внимательно посмотрела на него:                —Что?!.. Что ты сказал?!..                — Оль, у меня есть девушка! Прости меня…                И стыд, и жалость одновременно охватили Яна. Он видел, что Оля влюблена и счастлива этим. Но врать ей, когда у него там Вера, а здесь Настя, он не хотел и не мог!                Он думал – она заплачет, закатит истерику… Но нет! Только вот лицом окаменела что ли…                Оля кивнула ему, вроде соглашаясь с его выбором, отпустила его плечи и, гордо выпрямив спину, зашагала к выходу. Затем сменила направление – резко свернула в сторону, туда, где у колонны, расположилась компания местных лоботрясов. Такие танцуют редко, чувствуя себя здесь королями.                Оля подошла к ним и начала что-то говорить, показывая на Яна. А Ян всё понял, она имела право…                Он достал сигарету, (стал баловаться в армии), и направился покурить…                На крыльце его догнали двое. Ян сжался в комок и всего лишь защищался, пытался уворачиваться от их кулаков…
По дороге в часть, один из сослуживцев, глядя на его подбитый глаз, спросил:                — Ян, ты почему их не загасил? Мы же знаем, как ты умеешь «махаться»?                — Сам виноват, — буркнул Ян, отвернувшись и всем видом показывая, что не намерен это обсуждать.
                ———————————

                Продолжение в главе 10