Снимая маску Роман. Глава 3

***

Они брели в темноте обратно, изрядно уставшие. Несмотря на полный успех операции, радости пока никто не испытывал. Денис и Даниэль тащили на себе рюкзаки с патронами и калашниковы, Анна шла налегке, но с пистолетом в кармане. Хорошее настроение, однако, не возвращалось даже к ней.

– Между прочим, это гендерная дискриминация, — заявила она. — У вас калашниковы, а у меня вот это вот. Прекрасно всё начинается. Просто прекрасно.

– Давай обменяемся на время, — предложил Даниэль.

– Только не на время, а полностью, — уточнила Анна.

– Ну ты же понимаешь, что это… не годится.

– Почему же?

– Не спрашивай. Тебе точно не понравится мой ответ.

– Всё понятно, дорогой. Ты считаешь, что я неспособна справиться с калашниковым, потому что я девушка. Моё дело — быть шлюхой в качестве приманки, мыть посуду, готовить еду. Правильно? Но кстати, я ведь проголосовала вместе с тобой. А могла бы и против. Что бы ты тогда делал? Твой гениальный мужской ум знает ответ на этот вопрос?

Даниэль пожал плечами, явно не желая вступать с ней в дискуссию. Дальше они шли некоторое время молча.

– Кстати, меня удивило, что ты хотел пощадить этого райхсбюргера, — вдруг сказал Даниэль, обращаясь к Денису. — И это после всего того, что мы с тобой и Терезой планировали?

Дениса немного передёрнуло от этих слов.

– Одно дело планировать и обсуждать, а другое дело, когда убиваешь по-настоящему, — ответил он.

Даниэль рассмеялся.

– А ты не собирался по-настоящему?

– А что вы планировали? — спросила Анна.

– Я могу рассказать? — спросил Даниэль у Дениса.

Денис пожал плечами. Всё равно это уже было неважно. Даниэль в нескольких предложениях рассказал про их ячейку и планы терактов. Он, Денис и Тереза собирались связать себя кровью, убив случайного человека, и начать войну против правительства и ковидных ограничений. Они собирались делать бомбы и совершать теракты до тех пор, пока власти не арестуют их или не убьют.

– И ты мне ничего не сказал? — возмущённо вскрикнула Анна.

– Для твоей же безопасности. Я не хотел втягивать тебя в это.

– Прекрасно! Изумительно! Ты великолепен! Для моей безопасности, ****ь. Какие же вы все гандоны.

– А если бы меня арестовали, а тебя — нет, то ты бы потом сказала мне спасибо, — оправдывался Даниэль.

Анна посмотрела на него с нескрываемым презрением.

– Кстати, а ты трахал Терезу?

– Прекрати.

– Да или нет?

– Нет.

– Жалко. Потому что, если бы ты её трахнул, я могла бы тебе это простить. А вот этого уже не прощу.

– Я сейчас трахну вас обоих, если вы не прекратите выяснять свои сношения при мне, — угрюмо пробормотал Денис.

– Да иди ты в жопу, — огрызнулась Анна.

Однако она заткнулась. После этой перепалки весь остаток пути никто из них не произнёс ни слова.

***

Ночной воздух был немного чище, чем обычно, благодаря отсутствию машин. На небе блестели огромные яркие звёзды. Природа уже авансом радовалась человеческой катастрофе, которая остановила производство, путешествия и другую деятельность, способствующую глобальному потеплению.

Когда они вернулись — замёрзшие и уставшие, — Лаура уже спала, свернувшись на диване и накрывшись одеялом. Марио сидел в кресле и печально рассматривал пустую бутылку от виски.

– А вот и они, — сказал Марио. — Хорошо прогулялись?

– Аня, дорогая! — Тереза вышла из кухни и обняла Анну с таким жаром, что чуть не сбила её с ног. Затем она, уже более сдержанно, обнялась с Даниэлем и Денисом.

Кроме Терезы в квартире ещё находились Алекс и Артур. Артура они знали плохо: он был на встречах всего два или три раза. Говорил мало и поэтому казался подозрительным. Иногда даже параноили, что он может быть информатором спецслужб.

– Мы — идиоты, — сказала Тереза. — Алекс пришёл ко мне буквально через час после того, как всё началось. Мы исходили весь город и звонили в квартиры практически ко всем нашим, но сюда пришли в последнюю очередь.

– Трудно искать кого-то без телефона, интернета и вотсаппа. Просто ужас, — добавил Алекс.

– Но наши предки как-то это делали, — заметила Тереза. — А значит, и нам придётся. А что это у вас?

Не упоминая деталей, Даниэль рассказал, что им удалось обзавестись оружием, и показал арсенал.

– Нас восемь человек. Кому-то одному не хватит, — словно извиняясь, сказал он. — Но мы раздобудем позже ещё что-нибудь.

– Откуда всё это? — не выдержал Алекс.

– Купили у хороших людей, — ответил Даниэль.

Алекс и Тереза переглянулись, но ничего не сказали. Артур тоже молчал и, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке.

– На кухне есть бутерброды, — сказала Тереза. — Я уже поела и пойду спать. Я просто падаю с ног.

– Вот тебе и хозяйственная женщина, Дан, — ехидно заметила Анна. — И готовить умеет, и диссертацию пишет. Не мешкай, дорогой.

Тереза махнула рукой и пошла искать место для сна. Даниэль был слишком уставшим, чтобы как-то реагировать, и поспешно начал жевать бутерброд, запивая его холодным чаем.

Не желая присутствовать при их дальнейших разборках, Денис быстро съел бутерброд и покинул кухню. Он залез под одеяло к Лауре, которая сопела носом и была тёплой, как печка. Он начал прокручивать в голове события сегодняшнего дня, но добрался лишь до середины и заснул.

***

Когда Денис проснулся, он примерно минут десять соображал, где находится и что происходило вчера. Память возвращалась постепенно: сначала перед глазами появлялся один пазл, потом к нему приклеивался другой, логически связанный. Потом он вспоминал, что ему что-то снилось, и пытался разобраться, какие события были во сне, а какие — в реальности. Он лежал неподвижно и работал со своим сознанием, пока в голове не сложилась более-менее адекватная картина мира.

Лаура ещё спала, и ему захотелось её трахнуть. Денис оглядел комнату. Марио спал на диване напротив, Тереза — на кровати в углу комнаты. Алекс и Артур устроились возле стены, на одном матрасе, впритирку друг к другу.

– Ты спишь? — Денис легонько потряс Лауру за плечо, но она лишь пробормотала что-то невнятное и перевернулась на другой бок.

Тогда Денис надел шорты и отправился принять душ.

Ванная была занята, а возле неё стоял Даниэль.

– Ну что, с ней помирились? — спросил Денис.

Даниэль кивнул.

– Ночью пришлось помириться, как же иначе?

– А где вы спали? — удивился Денис.

– На кухне постелили матрас. Если очень хочешь, следующую ночь уступим вам с Лаурой, — Даниэль со смехом хлопнул его по плечу.

– Спасибо. Думаю, воспользуемся, — улыбнулся в ответ Денис.

В этот момент Анна вышла из ванной и обняла его сзади за шею. От неё пахло шампунем и какими-то лосьонами. Спиною он почувствовал её груди.

– Прости меня, пожалуйста, — сказала Анна, поглаживая ладонями его грудь и легонько пощипывая пальцами соски.

– Да ладно. Всё нормально…

– Я сама не понимаю, что со мной случилось вчера. Я вела себя как полная истеричка и дура. Никогда в жизни я ещё не была такой дурой. Никогда.

– Это всё от стресса, — сказал Даниэль.

– Ты рисковала жизнью, — добавил Денис. — Всё хорошо, Аня. Без тебя мы бы вчера не справились.

Анна наконец отлипла от него и, сняв с головы полотенце, начала вытирать волосы.

– А я и не помню точно, что ты вчера говорила, — сказал Даниэль. — Помню, что нечто мерзкое и гадкое, а вот что именно… не вспомню.

– Это хорошо, правда же? — рассеянно сказала Анна. — Мне кажется, я ещё и Терезу зацепила. Она спит?

Анна осторожно приоткрыла дверь комнаты и засунула туда голову. Потом так же осторожно закрыла дверь.

– Все спят, лентяи. Денис, а Алексу и этому новому… им просто матраса не хватило, или у них уже отношения начались?

Денис пожал плечами.

– Я ничего компрометирующего не видел и не слышал.

– Хаха. Слушай, а давай кому-нибудь из них йогуртом лицо и губы намажем? — предложила Анна. — Другие просыпаются, смотрят — и видят последствия бурно проведённой ночи.

Денис не выдержал и начал смеяться. Даниэль тоже скорчился от смеха, держась за живот.

– Алексу губы намажь. Новенький обидится на такое.

– Да ладно. Я пошутила. Иди в душ первым, Дан. Я хочу немного поговорить с Денисом.

Даниэль не заставил просить себя дважды и исчез в ванной. Анна с Денисом зашли на кухню. На полу всё ещё лежал матрас. Анна закрыла дверь и села на него, предлагая Денису сесть рядом. Денис сел, и Анна неожиданно взяла его за руку.

– Слушай, теперь, когда мы вдвоём… между нами всё в порядке?

– Всё в порядке, — подтвердил Денис.

– Только честно. Если ты за что-то на меня обижен, скажи это сейчас. Ты нужен мне в позитивном настроении.

– Аня, всё отлично. Я понимаю, что вчера был тяжёлый день.

– Хорошо. Тогда слушай. Мы с Даном, после того как помирились, обсуждали, что будем делать дальше. У нас есть оружие. У нас есть эти четверо — нет, пятеро, считая новенького. Ты понимаешь, куда я клоню?

Денис ещё не понимал.

– Продолжай.

– Нам пора устанавливать власть, иначе тут начнётся анархия, — сказала Анна. — Но не ради самой власти, а ради справедливости.

Денис задумчиво кивнул. Анна замолчала, вопросительно посмотрела на него и продолжила:

– Мы должны начать делать то, ради чего мы объединились в эту группу четыре месяца назад.

– В каком смысле? — не понял Денис.

– Мы объединились для того, чтобы противостоять ковидным мерам и дискриминации непривитых.

– Да. Но сейчас это уже в прошлом.

– Нет, нет, — с волнением в голосе сказала Анна. — Ничего не закончилось, всё только начинается. Ты хочешь перевернуть эту страницу? Ты хочешь сказать, что мы должны забыть, что они делали с нами последние два года?

– Ну да. А что ты предлагаешь? Поехать в Берлин и искать там Дростена, Лаутербаха и прочих преступников? Но это же бред.

Анна молчала, внимательно глядя на него. Она смотрела ему в глаза, затем отводила взгляд в сторону и о чём-то напряжённо думала. Её пальцы нервно мяли угол одеяла.

– Чёрт, да просто скажи, что вы там придумали, — не выдержал Денис.

– Хорошо. Слушай. Нас дискриминировали во время этой диктатуры за непривитость. С нами обращались, как с евреями в Третьем рейхе. Теперь мы возьмём власть, чтобы построить справедливое общество. В этом доме, в этом районе, везде, где сможем. Для этого мы должны выявить всех привитых. Всех тех, кто пользовался привилегиями за наш счёт. Последний год они очень неплохо жили, в то время как нас преследовали, дискриминировали, угнетали. Почти год назад я пару месяцев делила комнату с двумя привитыми девушками. Они часто ходили в кино и постоянно спрашивали меня: пойду ли я с ними? Как будто они каждый раз забывали, что я непривитая, я — изгой. Ни в какое кино меня не пустят. Непривитым и собакам — вход запрещён! И ни разу ни одной из этих двух не пришло в голову отказаться от кино из солидарности со мною. Наоборот. Они делали такие скучные лица, как будто это я сама была виновата в том, что меня не пускают в кино. Как будто я какой-то мусор, а не человек и равноправная гражданка Германии. Какие твари! И это только один из многих эпизодов. Я могла бы рассказать ещё… Как ты думаешь, как я сейчас отношусь к этим людям? Как ты думаешь, они годятся для жизни в справедливом обществе, которое мы будем строить? Или они должны подвергнуться перевоспитанию очень жёсткими методами? Для блага общества и для их же блага, черт возьми!

– Я не знаю, — нерешительно сказал Денис, немного удивлённый таким поворотом её речи и мыслей. — Я никогда про это не думал… Я не хочу никому мстить. Тем более виноваты власти. Да и привитых у нас в городе около половины, или чуть больше…

– Речь не о мести, — поспешно сказала Анна, — я бы тоже им всё это простила. Но такие люди испортят наше общество и не позволят сделать его равным и справедливым. Они будут угрозой нашим ценностям. Они будут ненавидеть равенство и ждать того, кто вернёт им привилегии. Они — угроза и поэтому должны быть нейтрализованы. Это то, чего хотят другие непривитые люди: перевоспитание этого привилегированного слоя… проколотых. Их изоляция будет первой причиной, почему именно мы должны быть тут у власти. Благодаря этому наша власть будет очень стабильной. Все непривитые будут довольны своим положением в нашем обществе и будут защищать нашу власть. А привитым придётся смириться. Они не смогут ничего против нас сделать.

Анна говорила очень возбуждённо и складно. Было видно, что она продумала все эти мысли и аргументы десятки и сотни раз. Наедине сама с собой или обсуждая их с Даниэлем. Когда она ходила на занятия в университете, чистила зубы, курила, делала покупки в городе и видела таблички, запрещающие вход непривитым. Денис тоже много думал про дискриминацию непривитых. Её слова ложились на очень плодородную почву.

– Это всё пришло в голову тебе или Дану?

– Ах, не знаю. Мы понемногу составили этот план вместе. Какие-то вещи в этом направлении мы обсуждали ещё до катастрофы вчерашнего дня. Господи, неужели это случилось только вчера? Слушай, мы можем сколько угодно обсуждать детали, но ты должен согласиться с главным: мы должны поставить всех привитых на учёт, изолировать их от непривитых и лишить их прав. Что мы будем делать с ними потом — придумаем. Но чтобы начать, нам нужно твоё согласие. Без тебя мы не справимся.

Теперь Анна настойчиво смотрела ему в глаза, словно пыталась загипнотизировать.

– Не похоже, чтобы у меня был выбор, — сказал Денис. — Если я откажусь, то наша группа развалится. Так ведь?

– Ах, ну зачем ты так говоришь? Выбор есть всегда. Ты должен быть с нами добровольно. Ты должен быть с нами, веря в наше дело, а не потому, что якобы «у тебя нет выбора». Просто вспомни, как они вели себя по отношению к нам? Разве можно испытывать к ним какую-то жалость? Хорошо. Возможно, среди них есть два-три процента хороших людей, которые привились по каким-то своим причинам, но нам сочувствовали и считали всю эту дискриминацию неправильной. Но разве мы можем отказаться от построения справедливого общества ради этих двух-трёх процентов? Нет. Если эти два-три процента ради этого должны пострадать, то пускай они пострадают. Меня это не остановит. Разве я не права?

– Ты права, — неожиданно даже для самого себя сказал Денис. — Чёрт, просто я знал пару очень хороших людей, которые привились и остались замечательными людьми. Только это меня и останавливает. Но они живут не в этом районе и под каток не попадут.

– Тем более. В других районах пускай пока живут, как хотят. Мне плевать.

– Да. И я помню, как всё это происходило. — Денис посмотрел в пол и начал рассказывать про свои картинки из прошлого, которые никак не могли умереть в его голове. — Ты садишься в трамвай без маски и едешь в постоянной нервозности от того, что какой-нибудь идиот потребует её надеть. Ты нарушаешь этим их фашистские законы, и поэтому идиот может просто вызвать полицию, и у тебя будут проблемы. Или ты можешь надеть маску, но тогда ты едешь с чувством отвращения, потому что подчинился этим фашистам. Я обычно надевал маску на подбородок, если честно.

– Я тоже, — с грустью призналась Анна.

– Ты хочешь пригласить домой друзей, но больше двух собираться нельзя, и они отказываются. Некоторые из-за трусости, а некоторые из-за искренней веры в соплевирус. Ты начинаешь их презирать. Ты хочешь куда-то пойти и развеяться, но всё закрыто. Ты хочешь поехать в другой город, но без уважительной причины это запрещено. Тогда ты едешь нелегально, рискуя попасть под полицейскую облаву. Ты постоянно нарушаешь их новые, фашистские правила, и за это тебе грозит штраф или тюрьма. А потом эта дискриминация непривитых и поражение в правах. Они делают из тебя преступника, и ты начинаешь мыслить как преступник…

– А после этого ты становишься преступником, — закончила за него Анна.

– Да. Именно.

– Значит, ты согласен?

Денис несколько секунд колебался. Затем поглядел Анне в глаза.

– Да.

Анна кивнула и обняла его.

– Теперь иди и вышвырни Дана из ванной, — сказала она, — тебе пора мыться, а он плещется и пудрится там уже двадцать минут, как метросексуал.

Она встала с кровати и поставила кипятильник.

Денис постучал в ванную, и через минуту оттуда вышел Даниэль. Он остановился и поглядел на Дениса.

– Ну что? Вы там обо всём договорились с Анной?

– Договорились.

Даниэль хлопнул его по плечу.

– Мы приступим к делу, когда все позавтракают. День будет трудным, но всё самое трудное уже было вчера.

«Правда ли?» — подумал Денис, залезая в душ и задёргивая занавеску.

***

За завтраком не хватало только троих: Даниэля, Анны и Терезы. Денис сидел рядом с Лаурой и механически жевал жареную картошку с луком.

Сейчас они вдвоём обрабатывают Терезу, как до этого — меня. Интересно, Аня заходит с Терезой в своих поползновениях дальше, чем со мной? Как девочка с девочкой? Вполне возможно. От неё можно этого ожидать, особенно если она считает, что все средства хороши для того, чтобы привлечь людей к делу. Тереза выглядит немного фригидной и погружённой в книги, философию и политические теории. Похоже, что она трахается редко и давно этим не занималась. Но разве Ане так уж трудно зажечь в ней огонь, если она этого захочет? Возможно, прямо сейчас она залезла рукой в трусики Терезы и разъясняет ей план предстоящих действий. Дан смотрит на них, как учитель на двух школьниц, и тоже засунул руку себе в трусы, мнёт пальцами… Господи, мне надо поскорее трахнуться с Лаурой. Иначе весь день эта чушь из головы никуда не вылезет.

За окном вёдрами лил дождь и гремел гром. Из-за отсутствия интернета никто не имел понятия, когда это всё закончится.

– А ведь в такую погоду очень безопасно, — заметил Алекс. — Вряд ли какой-нибудь шпане захочется выходить из дома. Заодно и машины жечь не будут. Естественный, природный локдаун.

– А много вчера сожгли? — спросил Марио.

– Мы с Терезой и Артуром видели не меньше десятка.

– А мне интересно, что с заключёнными, — вдруг сказала Лаура. — Их выпустили из тюрем, и по городу сейчас бродит несколько десятков маньяков и просто бандитов?

– По этому поводу переживать не стоит, — бодро заявил Марио. — Я уверен, что охрана просто разошлась по домам, а их оставила запертыми в камерах. У них там есть кран и вода, но вот с едой будут проблемы. Через месяц они просто подохнут с голоду. Или будут жрать друг друга и подохнут немного позже.

– Это жестоко, — сказала Лаура.

– Это наш родной, немецкий менталитет. Но что эти охранники ещё могут сделать? Выпустить их? Конечно нет — зачем брать на себя такую ответственность? Но и ходить на работу бесплатно — дураков нет. Они умрут, и всем будет на это наплевать. Ни один человек в городе не пойдёт их спасать.

Марио добавил себе картошки и немного салата.

– Очень вкусно. А кто готовил?

– Я готовила, — сказала Тереза, заходя на кухню. — Ну и Лаура мне помогала.

– Немного, — скромно сказала Лаура.

Тереза подошла к кофейной машине, бросила внутрь несколько ложек кофе, а затем залила воды.

– Кто закончит завтракать — берите кофе и приходите в комнату. Но не позднее, чем через двадцать минут. У нас будет совещание.

***

В большой комнате Тереза уже определила, где должны сидеть участники собрания. Если сказать точнее, то ей было важно лишь то, чтобы Денис, Даниэль и Анна сидели на самом большом диване возле окна. Если добавить к этому то, что на шее у Даниэля и Дениса висели автоматы, то это всё выглядело как импровизированная пресс-конференция лидеров террористической группировки. Не хватало только чёрных масок на лицах, но к маскам они все испытывали антипатию.

Тереза установила на столе смартфон и, когда собрание началось, включила камеру. Она суетилась и волновалась, видимо думая, что снимает исторические кадры для всего мира и будущих поколений.

– Давайте начнём. Пожалуйста, не перебивайте друг друга — я всем дам слово. Если хотите что-то сказать вне очереди, просто поднимите руку. Аня, тебе слово.

Анна начала говорить. Она говорила в принципе то же самое, что говорила Денису этим утром. Начинала достаточно сухо, но затем всё больше давила на эмоции. Рассказывала про страдания непривитых, про фашизм и прочее. Денис следил за лицами окружающих и пытался понять: все ли поддерживают Анну. Понять это было трудно. Лица застывшие, как восковые маски.

Даниэль тоже немного скучал. Он, наверное, уже слышал всё это раз десять, а возможно, сам и вложил в уста Анны большинство этих фраз. Или наоборот? Время от времени Даниэль переглядывался с Терезой.

Сама Тереза ловила каждое слово Анны и глядела на неё таким влюблённым взглядом, как будто Анна действительно этим утром залезла рукой к ней в трусики. Хотя, возможно, обошлось и без этого, — думал Денис. Возможно, Тереза влюблена в Анну как в персонажа: в её политические идеи и планы общественного устройства. И главное — в её готовность реализовать эти идеи на практике.

Наконец Анна закончила свою речь, и Тереза дала слово Даниэлю, который после нескольких общих фраз перешёл к деталям.

– Главная задача сейчас — это зарегистрировать всех привитых и изолировать их, — говорил Даниэль. — К этой работе надо подключить как можно больше непривитых. Сегодня мы займёмся нашим домом. Мы вычислим привитых и изолируем их в подвалах, а потом уже решим, что с ними делать… найдём для них какую-нибудь работу. Я дам всем оружие. Артур, извини, что тебе не хватило, но потом мы найдём и для тебя. При сопротивлении — стреляйте. Когда мы справимся с этой заразой, то построим равное, социалистическое общество, без классового неравенства и без угнетения.

Даниэль внимательно оглядел слушателей. Большинство находилось в небольшом замешательстве. Лишь Тереза смотрела на Даниэля столь же влюблённым взглядом, как до этого смотрела на Анну.

– У меня пока всё, — наконец сказал Даниэль. — Детали обсудим, когда начнётся дискуссия.

– Денис, ты хочешь что-то добавить? — спросила Тереза.

– Я поддерживаю то, что сказали Анна и Даниэль, и прошу поддержать всех остальных. Всё, спасибо, — Денис завершил своё короткое выступление.

– Тогда можно перейти к дискуссии. У кого есть вопросы или замечания? Поднимите руку.

Первым слово попросил Алекс. Он начал говорить, но говорил так обтекаемо и уклончиво, что никто не мог понять, поддерживает ли он данные меры или нет. Он говорил уже третью минуту, но всё ещё ничего не было понятно. У Анны появилось скучающее и раздражённое выражение лица. Она поглядывала на Даниэля.

– Алекс, — не выдержал Даниэль, — давай пожалуйста конкретнее и ближе к делу. Ты за? Против?

– Я за и всё поддерживаю. Но я считаю, что мы слишком спешим. Если мы прямо сегодня начнём сажать привитых в подвалы, то это обернётся насилием и может быть даже трупами… мы должны сперва подготовить почву. Сейчас ещё слишком рано. Более того, про это узнают другие люди. Начнётся бегство из нашего района. Сейчас мы должны только регистрировать и готовить почву.

– Это всё правильно, — сказала Тереза.

– Более того, я предлагаю отложить даже саму регистрацию, чтобы никого не спугнуть. В городе есть и другие вооружённые группировки. Сперва мы должны договориться с ними и поделить город, а потом уже строить у нас справедливое общество. Когда мы поделим город, то бежать уже будет некуда.

– Я поддерживаю, — кивнул Даниэль.

Затем слово взял Артур.

– Я поддерживаю то, что сказал Алекс. Но я хочу добавить следующее. Ни в коем случае нельзя ждать слишком долго. Когда мы поделим город, то нужно начать действовать, как это предложил Даниэль. Мы не должны допустить, чтобы на нашей территории образовались какие-то другие группы и горизонтальные связи между людьми. Наоборот. Мы должны как можно скорее разрушить все горизонтальные связи. Отсутствие интернета и телефонной связи нам в этом очень поможет.

Все с некоторым уважением посмотрели на Артура, видимо не ожидая от него такой речи. Анна даже несколько раз хлопнула в ладоши и подняла большой палец вверх.

– Следующий? — спросила Тереза.

Следующей начала говорить Лаура. Она говорила тихо и спокойно, но очень ясно и конкретно. Про то, что нужно оценить все риски и иметь запасной план, если что-то пойдёт не так. Нужно определиться с процедурой принятия решений, нужно определить должности и зоны ответственности. Все скучали, но делали вид, что внимательно её слушают. Тереза кивала головой и делала вид, что записывает и помечает в своём блокноте.

– Все поговорили? — спросила Тереза, когда Лаура закончила.

Марио поднял руку и попросил слова.

– У меня вопрос. А как мы будем выяснять, кто у нас привит от ковида, а кто — нет?

– По жёлтой книжке о вакцинации, где записаны прививки, — ответила Тереза. — А если у кого-то её нет, то можно выяснить у домашнего врача. Это всё займёт время, но в итоге мы всех найдём.

– Тогда у меня есть принципиальное возражение, — продолжил Марио. — Дело в том, что… ну, в общем, мои родители сделали прививку. Вот такая проблема.

– Где они живут? — спросила Анна.

– Совсем недалеко отсюда.

Несколько секунд все молчали. Потом Тереза сказала:

– Ну раз такое дело… Придётся записать их непривитыми. Не знаю, что ещё можно сделать. Никто ведь не против?

– Против, — Анна сказала тихо, но решительно. — Если мы прямо сейчас начнём разводить коррупцию, то к чему мы придём? Одно исключение, второе, третье… Никаких исключений быть не должно. Тереза, я просто не могу понять, как тебе пришло это в голову. И много таких исключений ты планировала делать?

Тереза сидела, опустив глаза, как будто её ударили по лицу.

– Я ничего не планировала, — наконец сказала она. — Просто такой ситуации ещё не было, и мы не решили, как будем действовать в таких случаях. Я просто предложила… один из вариантов.

– Аня, ты перегибаешь палку, — вмешался Алекс. — Если мы сделаем одно исключение для родителей Марио, то ничего страшного не случится. Совсем ничего.

– Второй коррупционер вскрылся, — прокомментировал Даниэль.

Тем временем Тереза успела оправиться и снова взяла руководство в свои руки.

– Подождите. У нас есть разные мнения. Значит, будем голосовать. Голосовать будут все. Нас восемь человек. Голосуем за исключение для родителей Марио. Если голоса разделятся поровну, то исключения не будет. Давайте проголосуем и перейдём к следующему вопросу.

– Подожди, давай сделаем перерыв на пять минут, — попросила Анна. — Мне покурить нужно.

– Пятиминутный перерыв, — сказала Тереза. — Потом сразу голосуем.

***

Анна вышла на балкон. Денис хотел поговорить с Лаурой, но она пошла в туалет. Алекс подошёл к Терезе, и они о чём-то тихо разговаривали, тыкая в листок бумаги. Марио и Артур сидели на своих местах с лицами буддистских монахов. Даниэль тоже продолжал сидеть рядом с Денисом, погружённый в свои мысли. Не выдержав напряжения, Денис пошёл на балкон к Анне. Она курила и неподвижно смотрела в стену.

– Что будет, если большинство проголосует за исключение для Марио? — спросил он.

Анна ничего не ответила, словно не услышала его вопроса. Денис раздражённо пожал плечами и прикурил сигарету. Спустя полминуты Анна сказала:

– А вы проголосуйте и узнаете.

– Неужели ты думаешь, что я проголосую против?

– Голосуй, как хочешь. У нас же демократия, благодаря этой дуре Терезе.

– Не обзывай её за спиной.

– Иди и донеси ей, — огрызнулась Анна.

Денис решил не продолжать этого бесполезного разговора и вернулся на своё место. Анна докурила и тоже уселась на диван. Она обхватила за шею Даниэля и что-то прошептала ему в ухо. Даниэль кивнул.

Понемногу все вернулись на места, и Тереза объявила:

– Голосуем в алфавитном порядке. Можете сказать просто «за» или «против» или можете аргументировать свой выбор. Но пожалуйста не затягивайте речи. Голосуем за исключение для привитых родителей Марио. Если голосов «за» будет больше, чем «против», то исключение будет сделано. Если голосов «против» будет больше или поровну, то исключения не будет. Можно воздержаться, но эти голоса не будут играть роли. Все согласны? Есть возражения? Анна?

– Возражений нет, — спокойно ответила Анна.

– Марио?

Марио вздрогнул и помотал головой. Тереза поглядела в лежавший перед ней листок.

– Ещё у кого-то есть возражения? Нету. Тогда начинаем голосовать по алфавиту. Кто за исключение? Алекс?

– За. Я не услышал ни одного аргумента, чем это исключение плохо. Вопрос серьёзный. Давайте не раскалывать нашу группу по такому незначительному поводу.

– Анна?

– Против.

– Артур?

Артур сделал небольшую паузу, видимо желая насладиться вниманием и немного растянуть интригу. Наступила мёртвая тишина. Все смотрели на него.

– Против, — наконец сказал Артур. — Никаких исключений, ни для кого, быть не должно.

– Даниэль?

– Против. Пожалуйста, думайте, за что вы голосуете. Если мы с самого начала откажемся от наших принципов, то всё пойдёт к чёрту.

– Денис?

Денис на секунду заколебался, хотя решение он уже принял.

– Воздерживаюсь.

Анна с любопытством поглядела на него. Тереза поглядела в свой листок и сказала:

– Пока один голос «за», три голоса «против» и один воздержавшийся. Осталось проголосовать ещё троим. Лаура?

Лаура о чём-то напряжённо думала и ответила не сразу. Денис понял, о чём. Чтобы решение было принято, все оставшиеся должны проголосовать «за». Марио проголосует «за», и Тереза, может быть, тоже, если не побоится. Значит, всё сейчас зависит от Лауры. Вот же ей повезло.

Лаура продолжала молчать. Наверно, она уже решила, но не могла заставить себя сказать это.

– Лаура? — нетерпеливо повторила Тереза.

– Воздерживаюсь, — тихо сказала Лаура.

Исход голосования был ясен. Кто-то выдохнул, послышался какой-то шёпот. Анна встала и пошла на кухню.

– Марио?

– За.

– Я голосую последней, — подытожила Тереза. — Два голоса «за», три «против», трое воздержавшихся. Ну что же… мой голос уже всё равно ничего не решает… я воздерживаюсь. Два голоса «за», три «против», трое воздержавшихся. Предложение отклонено, исключения не будет. Всем спасибо. Следующее собрание в восемь вечера.

***

На кухне Марио молча сидел в углу и тыкал в кнопки смартфона. Так как интернета не было, то скорее всего он делал это без всякого смысла, просто чтобы занять пальцы чем-то привычным. Остальные старались вести себя так, как будто его не существовало. Наконец Анна уселась рядом с ним на табуретку.

– Марио, мы голосовали. Большинство проголосовало против. Всё по-честному.

– Да, я знаю, — апатично сказал Марио.

– Значит, нужно принять это решение и идти дальше. Господи, да какие это родители, которые прививаются? Забудь про них.

Марио промолчал.

– Ты знаешь, кто такие нормисы? — спросила Анна.

– Что? Какие нормисы?

Анна раздражённо вздохнула и начала накручивать волосы себе на палец.

– Нормисы. Люди, для которых важна семья, дети, родители. Важно делать всё правильно…

– Ага, — пробормотал Марио.

– Вот я и говорю. Главное, чтобы мы не стали нормисами. Я не хочу, чтобы кто-то выступал за семейные ценности, религию или ещё что-то похожее.

– Ага.

– Ты согласен? — Анна внимательно посмотрела на него.

– Я хочу прогуляться, — неожиданно сказал Марио.

– Куда?

– Поищу алкоголя. Мне надо выпить.

– Как хочешь, — Анна поглядела в окно и ужаснулась. — В такую погоду…

– Ты составишь мне компанию?

Анна изумлённо уставилась на Марио.

– Под дождём? Даже не мечтай.

– Жалко.

– Но если ты что-то найдёшь, то я с тобой выпью. Обещаю.

– Сомневаюсь.

– Почему? — Анна снова недоумённо посмотрела на него.

Всё дальнейшее произошло, как в замедленной съёмке, но так быстро, что никто не успел среагировать. Марио бросился на Анну и, повалив её на пол, начал душить. Анна хрипела и брыкалась под его массой. Ей удалось удачно ударить коленом его в бок, и Марио скорчился от боли. В следующий момент Денис сбил его тушу с Анны и ударил кулаком в лицо. Даниэль вбежал в комнату с автоматом. Анна, держась за шею и хватая ртом воздух, отползла в сторону и показала пальцем на Марио.

– Он хотел меня убить, тварь.

Даниэль оттолкнул Дениса и начал избивать Марио прикладом автомата. Тот орал, свернувшись в клубок, и прикрывал руками голову от ударов. Алекс схватил Даниэля за руки и оттащил его в сторону.

– Хватит! Хватит!

В этот момент Анна поднялась на ноги и подошла к Марио. В руках у неё был пистолет, который она за секунду откуда-то достала. Она облизнула губы и навела дуло на Марио. Было видно, как дрожат её руки.

– Анечка, не надо! — закричала Тереза.

Марио поднял голову и посмотрел на Анну, но сказать больше ничего не успел. Анна выстрелила ему в живот, а затем в голову. Его тело два раза передёрнулось и навсегда замерло.