Однажды в... СССР. Книга 2. Глава 20

А что же наша Вера — мечта поэта и не только?
А Вера — лучше всех!
Окончив свой библиотечный факультет, конечно же, всё, что учила,  тут же и забыла. А о работе в библиотеке, хоть и столичной, естественно, не мечтала ни разу. Мечтала, как и прежде, делать деньги. Да так, чтоб жить по высшему классу, копейки не считая.
Она упорно думала об этом и днём, и ночью ещё во время учёбы.                Наркотики? Нет, слишком стрёмно и опасно.
Притончик организовать? Фу! С проститутками возиться, с сутенёрами, с клиентами скандальными... Нет, это не её! 
Идея родилась случайно. Старая подруга — хиппачка Элла — пригласила посидеть в кафе в Новых Черёмушках и вспомнить «молодые годы», сиреневые вечера...
И впрямь получилось неожиданно классно: и выпили-то всего по бокальчику красного, а так в голову ударило, что ни у одной, ни у другой рот просто не закрывался.                А когда Элла выскочила в туалет, взгляд Веры упал через окно на небольшую вывеску полуподвала напротив: «Охотник».
И тут уже не вино, а молния-мысль пронзила голову: «Охотник»... это же продажа оружия...  После торговли наркотиками самый прибыльный бизнес! Вот чем стоит серьёзно заниматься. И немедленно».
Наскоро свернув посиделки с Эллой, Вера распрощалась с ней и направилась прямо в магазин оружия. Несмотря на то, что окна полуподвала находились почти под самым потолком, приличные размеры и чистота магазина её порадовали. Чего не скажешь о полках. Многие из них были пусты, а на других рядом с охотничьим и спортивным оружием громоздились кучи контрафактной одежды и хозтоваров.                — У вас тут прямо как на колхозном рынке? — обратилась Вера к пожилому седому худощавому небольшого роста мужчине. — Давно вы здесь промышляете?
— Да уже лет двадцать как на этом месте, — обрадовался возможности поболтать с красивой девушкой продавец, — только раньше у нас порядок был, а сейчас — комиссионка какая-то. Народ с этой грёбаной перестройкой совсем обнищал. Покупателей днём с огнём не сыщешь.
— Меня Вера зовут, — улыбнулась она, — а вас?
— Василий Гаврилович я, — такой же широкой улыбкой ответил ей мужик.
— А вы продавец или хозяин...
— И продавец и хозяин, и поставщик, и уборщик  — всё в одном стакане, — настроение хозяина сменилось на минорное.
— И отчего же, Василий Гаврилович?
— Получается так, что последнее время, Верочка, мой бизнес медленно, но уверенно идёт ко дну... — Заключил он, удивляясь самому себе: 
«И чего это я с ней так разоткровенничался?»
— А какая же причина, Василий Гаврилович?
— Ну ты же сама видишь, какой тут ассортимент. Барахло мне тётки-челноки наваливают за проценты, так что с него заработок — с гулькин нос. А чтоб оружие было в нормальном  ассортименте и покупателей привлекало, то на это деньги нужны. А их-то у меня и нет, — театрально развёл руками хозяин.
«Ага, значит, ни денег, ни товара... — подумала Вера, — что ж, есть над чем поразмыслить.
Прошерстив, для вида, полки с турецким и польским барахлом, Вера попрощалась и вышла из магазина.
                ___________________

Ещё до того, как она встретила Глеба, Вера как-то раз двинула с подругами отметить свой день рождения в кафе «Чайка.                И там у неё незамедлительно нарисовался необычный ухажёр. Это был военный, капитан, косая сажень в плечах и вдвое старше Веры. Его лицо, как цельный кусок камня, и притягивало и смешило Веру.               
Капитан приклеился к ней не на один вечер, несмотря на то, что служил где-то в Подмосковье. Он красиво ухаживал, делал широкие жесты: если розы — то охапками, если подарки, то по высшему классу, если рестораны, то «Арбат» с пляшущими полуголыми девицами, «Прага» или «Седьмое небо».
Но он был настолько прямолинеен, что скоро надоел Вере. Найдя изящный предлог, типа: заболела любимая бабушка и придётся хоть и с болью в душе покинуть столицу, чтобы ухаживать за ней — Вера свинтила от капитана.
 А телефончик-то его остался. На всякий случай. И вот сегодня этот случай наступил. Вера несколько раз звонила бравому ухажёру из автомата, но дозвонилась только поздно вечером.
— Привет, товарищ капитан. Это Вера тебя беспокоит. Помнишь такую?               
— Ну, если товарищ... то уже майор... А Вера... Кто ж тебя забудет?! И как там наша бабушка? Поправилась уже?
— Поравилась...
— Ну кто бы сомневался! С такой сиделкой даже мёртвый встанет! Ну ладно, как дела?
— Да всё нормально. Я хотела пересечься. Сможешь?
— Конечно, Вера! Для тебя — всегда. Давай в субботу часиков в двенадцать у Парка Горького.
— Договорились, пока, майор!
— Пока...

В субботу, когда они присели на лавочке в тенистом парке, и ухажёр вручил огромный букет свежих хризантем, Вера, поблагодарив, сразу взяла «быка за рога».
— Майор, давай расставим все точки над «и». Я позвала тебя не на свидание, пока об этом речи быть не может. Потом всё объясню. Хочу с тобой поговорить о деле. Сам видишь, жизнь сейчас такая, что если сам ты о себе не позаботишься, то о тебе никто не позаботится! Согласен? — Она смотрела на его стоптанные туфли и старый шерстяной костюм и понимала, что попала в «десятку».
— Ну... — майор был явно обескуражен таким началом, — кто бы спорил, только не я.
— А раз согласен, есть предложение. Смотри, я тут надыбала один нехилый магазинчик. «Охотник». С лицензией, естественно. Вот и в раздумьях я сейчас, прибрать его к рукам или не стоит. Но там пустые полки... Ты понимаешь, о чём я? — И Вера впилась в гранитное лицо мужчины таким взглядом, будто  судьба её решалась в этот миг.
Майор молчал. Его игривый взгляд , с которым он пришёл на встречу, враз посеръёзнел, стал задумчивым. Он будто что-то взвешивал, да только на невидимых весах.
— Ты предлагаешь мне заняться бизнесом? Так я ж военный. И сам собой, как ты догадываешься, не распоряжаюсь. — Наконец вымолвил майор.
— Да ты меня не понял. Работать за прилавком буду я. А за тобой... товар. И чем разнообразнее, тем лучше. Плачу наличкой, неучтёнкой. Понял?!
Майор опять умолк.
— Ну ты подумай! Хорошо подумай! Живые деньги. А у тебя, я думаю, за эти годы корешей в снабжении или как там у вас... короче, понимаешь, кого имею я ввиду. Поговори, прикиньте, как попроще, с минимальным риском и... вперёд. Ты ж меня знаешь, я не подведу!
— Подумать можно, — после долгого раздумья согласился вояка, — так может ко мне в гости? Выпьем, посидим...  музыку послушаем?
— Нет, дорогой. Ты извини, но дело с баловством  мешать не будем. И ничего хорошего из этого не выйдет. Сосредоточься на поставленной задаче! Так говорят у вас? И ты не раз мне это говорил. Помнишь?
Майор кивнул:
— Ну ладно. Тогда пока. Поехал выполнять приказ. Я позвоню тебе через неделю.
— Пока, майор! Если получится у нас, ты быстро полковником станешь. Гарантирую!
Майор невесело усмехнулся:
— Твои слова, да Богу в уши! Посмотрим... — И они расстались.

Не долго думая, на следующий день, аккурат перед закрытием магазина, Вера вновь возникла перед Василием Гавриловичем и сходу — бац! — на прилавке появились коробка шоколадных конфет, а к ней бутылка армянского коньяка.
— Ну что, Гаврилыч, отметим мой день рождения?!
— О, у тебя сегодня? Поздравляю!
— Нет, он уже прошёл недавно. Да какая разница? Главное, есть повод. Наливай!
Хозяин засуетился. Он быстренько закрыл магазин, опустил шторы, включил свет и из-под прилавка достал два гранённых стакана, даже не обратив внимания, что Вера перешла на «ты»..
— А рюмок не имеется? — Спросила Вера.
— Из рюмок пить — коньяк переводить! — Улыбнулся Василий Гаврилович и, ловко откупорив бутылку, налил по полстакана.
— А ты мне сразу понравилась! — Прищурившись, обрадовал Гаврилыч. — Эх, был бы я лет хоть на тридцать моложе, я бы... ух! — Он выпил и опять налил себе полстакана. Вера же только помочила губы.
Уже через десять минут, далеко не Геркулес, Василий Гаврилович был  тёпленьким-тёпленьким. Он изо всех сил старался быть гостеприимным и галантным, и Вера еле сдерживала смех. Заметив, как он быстро пьянеет, бутылочку с прилавка убрала.
— Оставим на следующий раз. Мы ж не последний раз видимся? Если ты не против.
— Да, ннет...  Я — завсегда... С такой красоткой выпить — одно удовольствие. Вернее, два — в одном стакане! Га-га-га!..
— Послушай, у меня вопрос серьёзный есть. — Внимательно глядя ему в глаза, начала Вера. — Ты говорил, что здесь давно и многих знаешь. Так?
— К-конечно! — Закивал Гаврилыч. — Мно-о-гих знаю... Да и меня все знают. А что?..
— А вот скажи, кого-нибудь из братвы серьёзной в твоих знакомцах не числится?
— Из братвы? Как же, есть пару пареньков авторитетных. Заглядывают иногда, спрашивают... Да только нет у меня, того и столько, что и сколько они спрашивают. — Гаврилыч театрально развёл руки.
«Ну вот и складываются пазлы... — подумала Вера, — если майор не подведёт, то покупателей, похоже, долго ждать не придётся.

И майор не подвёл. Ровно через неделю после их последней встречи он позвонил ей рано утром:
— Привет, не разбудил?
— Да нет, майор, доброе утро! А слово ты держать умеешь! — Решила подсластить общение Вера. — Сказал через неделю, и звонишь через неделю...
— А то! Я что, погоны зря ношу?!
— Не зря, не зря. Вот повезёт твоей жене! Ведь за тобою, как за каменной стеной! — Ещё подсахарила Вера.
— Так в чём же дело? Становись моей женой! Не, честно, я с тобой хоть завтра в ЗАГС!
— Майор, ну мы же всё обговорили. Давай по делу!
— Ладно. По делу, так по делу. Смотри... товар будет готов  примерно через две недели...
— А ты откуда звонишь?! — Вдруг всполошилась Вера.
— Из автомата. За кого ты меня держишь?!
— Ой... извини! И на какую сумму?
— Хм... А какой располагаешь?
— Ну, для начала... как насчет червонца?
— Ух ты! Нехило живёшь! А из дома  на улицу идти ты не боишься?
— Так это ж не мои! Братва собрала...                — Братва?! — Ещё более удивлённо произнёс майор. — С огнём играешь, Вера?                — Ну... волков бояться, шампанского не пить! Ты ведь тоже  рискуешь?!                — Вообще-то да... Короче, договорились?                — А какой товар?                — Макарычи, Тэтэшки, Калаши... — так, для начала. А надо будет посерьёзней — тоже подумать можно.                — Хорошо, майор! Я позвоню тебе домой через пару дней вечером и точно дам ответ. Мне кое-что уладить надо кое с кем. Давай! Хороших выходных.                Вера повесила трубку и сжала кулаки:                — Есть! Осталось уболтать Гаврилыча, надеюсь, это не проблема. Есть!               
Она оказалась права.                Услышав, что Вера предлагает ему партнёрство 50 на 50 за пять тысяч рублей и вкладывает в дело ещё пятнадцать тысяч, Гаврилыч был сражён наповал.                Не откладывая в долгий ящик, он позвонил своему приятелю-бухгалтеру, и вскоре Вера распоряжалась магазином «Охотник» наравне с Гаврилычем.                А через месяц Гаврилыч сам предложил уступить ей свою долю за десятку: устал, на пенсию пора. Так Вера неожиданно даже для себя самой стала полноправной хозяйкой магазина оружия, который после сделанного ею почти что европейского ремонта смотрелся, как конфетка. Наняла продавца и уборщицу.                Так же быстро Вера обзавелась нужными связями: с помощью майора с поставщиками, а с помощью Гаврилыча — с братками. И те, и другие удивлялись её деловой хватке и оборотистости. Уважали за твёрдость и умение держать слово. Так и пошло дело.                Она оборудовала потайной уютный кабинет с диваном, креслами и буфетом, вмещающим набор  напитков на любой вкус, куда заглядывали и авторитеты, и чиновники, и офицеры разные с большими звёздами: и безопасники, и милиционеры. Любили поболтать  за жизнь, хоть знали: на шуры-муры нечего рассчитывать. Характер у хозяйки — кремень.                И хоть навар шёл постоянный и немалый, хотелось большего — так человек устроен.

                _____________________________________

— Да что ты заладила одно и то же: внуков хочу, внуков хочу? — Катюха не замечала, катящихся по её лицу, слёз, которые имели особенность старить даже таких хорошеньких девушек, как она.                А посетители Главпочтамта уже давно с тревогой наблюдали за кричащей в телефонную трубку юной особой, беседовавшей, очевидно, со своей мамой, и всё слышали, несмотря на массивные двери телефонной кабинки.                «Он не женится на мне никогда! Он – закоренелый  уголовник, а им не положено жениться!» —подумала Катюха, в сердцах бросила трубку и, выскочив из кабинки, под любопытные взгляды ждущих своей очереди посетителей,  чуть не бегом устремилась вон из этого телефонного царства…                Любила ли она Мишу?.. Наверное, да!.. Он, несмотря на его уголовное прошлое и настоящее, всё-таки жил порядочным человеком. Такой не обидит словом, и руку на женщину не поднимет. Хотя странности у него имеются!.. Он когда Катюху в берлогу свою привел, она чуть с ума не сошла! Мебели почти нет!.. Подушки на полу; очень низенький   столик и, такая же низкая кушетка! Во второй комнате спальня располагается – ну тут хоть какая-то кровать стоит и, слава Богу, шкаф для одежды!                А третья комната совершенно пустая, если не считать японских мечей, висящих на стене и деревянного столба с торчащими из него палками, скромно разместившегося в углу – здесь Миша тренируется… Что это за жилище вообще?!.. Тюремная камера?! Да у него денег должно быть – куры не клюют, а тут такая бедность! Но для него это не бедность! Он сказал – самураю много не нужно!.. Но это ещё не всё!.. Наказал обучиться вести чайную церемонию! Пришлось пол Москвы оббегать, чтоб сыскать нужных специалистов!..
А познакомились-то как!..                Катюха с подругой в ресторан пришли, «Татьяна» называется. Взяли по салатику «оливье» и бутылку красного. Сидели, болтали, никого не трогали. Ближе к вечеру ансамбль стартовал с песни Жени Белоусова «Девочка моя синеглазая». Выпившие посетители кабака тут же ринулись в пляс!                Вот умора смотреть на танцующих пьяных людей, когда ты сама трезвая! Им всем кажется, что они так классно пляшут, а на самом деле это выглядит так смешно!.. Второй песней стала «Чистые пруды» Игоря Талькова. Для Катюхи Тальков – кумир! У ней даже кассета есть с его песнями! Поэтому она с замиранием сердца слушает, как высокий парень на сцене с хрипотцой в голосе пытается подражать Талькову, и что интересно — у него  неплохо получается.                — Приветик, красуля! Пойдём, разомнёмся! — возле их столика стоял развязный и уже хорошо пьяный парень в малиновом пиджаке! Абсолютно лысая башка и круглый живот делали его похожим на бывшего генсека Хрущёва  (Катюха ещё в школе писала реферат о нём). В одной руке он держал барсетку, а в другой – зажжённую сигару. На толстой шее сверкала золотая цепь толщиной с палец! Он пьяно и самодовольно лыбился, считая, что сделал жизнь, и все ему должны.                За столиком напротив, развалились в креслах его друзья, такие же отморозки, успевшие разбогатеть на рыночной торговле и с интересом наблюдавшие за своим товарищем в ожидании спектакля.                «Вот он, герой нашего времени!» — усмехнулась про себя Катюха, но ситуацию усугублять не стала, понимая, что от этого хама хорошего ждать не приходится:                — Простите меня, я ещё хромаю после аварии, поэтому танцор из меня никудышный  —  мило улыбнувшись, слукавила она.                — О как!.. Жесть !.. Хромую я ещё не трахал! — он крякнул и схватил Катюху за руку. Получилось резко и больно. Катюха вскрикнула и, сама не понимая, как это вышло, вскочила и наотмашь — да по мордасам раз — влепила пощёчину!                Тот даже не поморщился! Только заржал, как сытый конь, сунул сигару в противную пасть и в ответ — шварк — отвесил оплеуху Катюхе, от которой та рухнула на свой же столик, опрокинув бутылку и фужеры!                Её подруга истошно закричала, но музыка звучала так громко, что хоть бы кто-то услышал ... Но!.. Катюха не видела, как из-за соседнего столика в её защиту с кошачьей ловкостью поднялся мужчина с азиатскими чертами лица. В один миг он оказался рядом с пьяным боровом, и со всего маху, открытыми ладонями хлоп того по ушам!                И тут у «нового русского»  в ушах заколотили на все лады колокола, да так, что у него от этого даже колени подогнулись. А наш джентльмен только того и ждал — его локоть резко воткнулся в затылок противника, и  горе-танцор рухнул носом в пол.                Ох, как же сорвались со своих мест друзья борова,  желая проучить нашего героя, но вдруг один из них, узнав Мишку, крикнул своим:                — Да это же Монгол! Валим! — С трудом подняв неудачливого танцора, коммерсы ретировались. Миша наклонился и помог подняться Катюхе, у которой ярким пламенем горела щека от удара.                — Вы как? — участливо глядя ей в глаза, спросил Мишка! — Не сильно он вас приложил? — Он был сама учтивость.                Катюха  растерялась: мало того, что он спас от уродов незнакомую девчонку, так ещё и называет её на Вы?!                — Всё хорошо! Спасибо вам!                — Да не за что! —  Миша ещё раз окинул её долгим взглядом и, не спеша, вернулся за свой столик.                Катюха украдкой взглянула на своего спасителя и его друзей. Первое, что бросилось в глаза – абсолютно все с бритыми головами, второе – у каждого на руках набиты татуировки. «Бандиты», — догадалась Катюха, — а весь из себя такой вежливый! И не подумаешь даже...» — она всё ещё не могла прийти в себя от стресса, вызванного поединком с «новым русским». А когда немного успокоилась, то повернулась к подруге, напуганной не меньше, чем сама Катюха:                — Давай уйдём, — подруга согласно кивнула. Рассчитавшись с официантом, девчонки направились  к выходу. И только вышли на крыльцо, как тут же  столкнулись нос к носу с Монголом! Она даже не заметила, когда он успел выйти из ресторана!                — Ой, а это вы?! — Смутившись, проговорила Катя.                — Меня Михаилом зовут, — пристально глядя на неё, представился Мишка.                — А я — Катя… Это моя подруга... Света.                Света, заметив, как Мишка смотрит на Катю, быстро сообразила, что она здесь лишняя:                — Кать, ну я тебя на остановке подожду...                — Если ты дашь мне свой телефон, то я завтра позвоню тебе, — Миша смотрел на неё таким глазами, что отказать было невозможно.                — Ой. А  меня нет телефона, — пролепетала Катюха. — Мы... мы в общаге живём. От института.                — Адрес? — он не просил, а требовал, при этом будучи уверен, что ему не откажут…
                --------------------------------------------------
Через неделю Катюха переехала к Монголу. Такое только в книжках бывает!                Ну кто она? Студентка-второкурсница из захолустной провинции.                Общага эта... с вечно пытающимися залезть под юбку пьяными старшекурсниками. Стипендия – кот наплакал, но... маме – отдельное спасибо: каждый месяц, первого числа отправляла дочке на чулочки…                И тут на тебе: принц, хоть и не на белом коне, а на чёрном «Лэнд Краузере» явился и спас принцессу от беспросветности! Прощай, унылая общага! Прощай безденежье! И даже готовить много не нужно! Миша – он, целыми днями в ресторане «Сирена» пропадает, там и питается. Вот только вечером для него чайная церемония обязательна.                Перед его приходом Катюха идёт в душ (какое счастье – свой душ — в общаге всегда очередь стояла); затем на голое тело пеньюар одевает. Он вообще-то черного цвета, но такой тонкий, что все прелести Катюхины на виду! Поначалу она стыдилась этого, затем, не то, что привыкла — ей самой это нравится стало! Фигурка у неё – что надо, чего стесняться, тем более  перед своим мужчиной!                И вот в таком наряде, она садится на колени напротив своего господина. А он на подушках восседает и наблюдает за ней. Катюха уже знает, как подать, как заваривать и даже как наливать. Молча пьют…                При этом  Миша не отрывает  от неё глаз, и видимо его это заводит… А потом… любовь… страстная, полная эмоций, стонов её и его и полного взаимного опустошения…                Она видела – он хорошо к ней относится, многое дозволяет, не контролирует по пустякам.  Подшучивает над ней и делает подарки! Но, вот, что касается его любви… той, настоящей, о которой мечталось долгими ночами в девичестве – этого нет… Нет!.. Такое ощущение, что он выгорел весь там, в своей тюрьме до последней капельки, и на любовь  к женщине не осталось ни желания, ни сил…                А может у него случилась несчастная любовь, и теперь он не то, что бабам не верит, он даже в Бога и в чёрта не верует… Откуда она знает, как он жил до неё… Миша – не большой любитель о прошлом распространяться.                А ещё она знает, что он – положенец, а это вам – ни хухры-мухры! Раньше Катюха о такой должности и не слыхала, а теперь гордится, что её Миша так высоко поднялся, и его слово для многих много чего значит. Она сама это видела не раз и никогда его не подведёт, чтобы не стряслось!
                ________________________

                Продолжение в Главе 21.