О начале творческого пути

               
 Ученые люди говорят, что у каждого человека есть талант, необходимо лишь его обнаружить и личность тогда засияет во всей красе.
 Илья Олегович виртуозно врал. Равных ему не было во всей нашей хрущевке – пятиэтажке.  Вид его при этом был непосредственный, обаятельный, глаза чистые. Негодяями и мошенниками считали себя те, кто ему не верил. - Не верить такому человеку!? Нет! Это кем надо быть! - Послушав Илью Олеговича, понимаешь, как бывает одарен человек. В научных книгах написано, что алкоголики лживые, измененные личности. А народ верно считает, что талант не пропьешь. Однажды ему удалось убедить участкового, который пришел по вызову соседей, пожаловавшихся на громкие крики и дебош в квартире. Так он сказал, что это в подвале кошка, запертая несколько дней, уже кричит человеческим голосом. Участковый пошел проверять в подвал. Правда, нашел там кошку. И хотя кошка ни слова не сказала человеческим голосом, Илья Олегович прямо на нее пальцем показал: - Это она, я узнал ее! Каюсь, не хватило гуманизма самому раньше спуститься в подвал и выпустить ее. –  При этих словах он наклонился к кошке, поднес руку к груди и сказал: - Прости! -
 Несколько лет Илья Олегович работал в аграрном холдинге. А потом по какой – то причине не поладил с руководством. Илья Олегович написал в соцсетях, что на предприятии необходимо ежедневно, сдавая смену, доложить о том, о чем думал в течение дня. Обязательно, если плохо думал о руководстве, сознаться и всенародно покаяться. И только с чистой душой можно продолжать работать. Продукты животноводства и растениеводства тогда исключительно высокого качества. Они пользуются популярностью и  полезны для здоровья. Работникам из – за необходимого высокого морально – этического стандарта чрезвычайно тяжело работать. Очень большое психоэмоциональное напряжение. И даже случай рассказал, как однажды плохо думал о бригадире, высаживая редиску на полях, она выросла очень невкусной, и никто ее не покупал. Очень убедительно рассказал, ему все поверили. Журналисты пришли разбираться во взаимоотношениях на предприятии. Ушли несколько разочарованные, но шумихи было много.
 Те, кому удалось на себе испытать обаяние таланта Ильи Олеговича советовали ему писать книги. Илья Олегович соглашался, говорил, что и сам задумывался об этом, но сейчас занят. А, как свободного времени окажется больше, обязательно сядет писать. Но свободного времени все не оказывалось и не оказывалось. Собирался новогодние выходные провести за чашечкой кофе и чистым листом бумаги, но опять не получилось. Друзья пригласили тридцать первого, разве откажешь!? Домой он явился десятого января. - Зато, как потусили! Есть, что вспомнить и написать! - Собираясь на работу, временно он работал в кафе баристой, он положил на стол лист бумаги А4, ручку и принял решение о начале творческого пути. Но домой явился поздно и не в очень хорошем состоянии. Ночью, думая, что это платок белеет в темноте, вытер лицо приготовленным А4. Почти до марта обстоятельства не располагали к творческой деятельности. Весной, решив, что год был не легким, он стал думать об отпуске. –Поеду в Сухуми, вставать буду каждый день в шесть утра! Рюкзак с чистой бумагой, ручка и на море! С разбега в воду и сразу писать! Пока на пляже ни души! Вот это отдых! А вернусь, сразу в издательство! А что? Не могу? - И так красочно он увидел себя на берегу с ручкой, что, недолго думая, купил билет, сел в ночной поезд и утром перед его глазами в окне плацкартного вагона явилось море. Он вышел из вагона, пошел в сторону моря. Было прохладно. Сел на скамейку. Хотелось спать.
Рядом услышал шорох песка. –Неужели кроме него в такую рань кто – то пришел купаться!?- Илья Олегович нехотя посмотрел в сторону и сразу проснулся, рядом стояла девушка. Лица ее не было видно под широкополой шляпой. –Привет! - Сказала она. –Писатель? Поэт?-
-Сам пока не знаю! –.
-Определяйся! -
-Что я могу написать!? -Уныло подумал он. -Спать хочется! Зачем я приехал!? Сейчас дома отдыхал бы на кушетке. В шесть утра никогда не вставал. Нормальные люди спят в это время! А я сижу на холодном камне! –
Он отхлебнул из бутылки вина, которое купил на вокзале. -Настоящее домашнее! - Сказал продавец, но показался Илье Олеговичу вкус его странным и ненатуральным. Было холодно и, чтобы согреться, он сделал еще несколько глотков.
Девушка стояла рядом, не уходила, ждала. –Где бумага, писатель? – Наконец, не выдержала она. 
-Что писать то? -
-Напиши, как ехал. Соседи, о чем разговаривали? -
-Да, ну их, этих соседей! Поспать не дали. Всю ночь трендели! Я их не слушал! Ерунду какую – то брехали! -
-Какую? -
 И он вдруг вспомнил, что всю ночь в купе на нижней полке шептались две женщины. Он даже ясно услышал их голоса.  Старшая рассказывала о каких-то чудесах. - Врет, не стесняясь! - подумал тогда Илья Олегович. -Умеют же, люди фантазировать! - Он скорее отыскал в сумке наушники и включил музыку, но и сквозь шум джаза был слышен ее голос.
- В детстве, когда мне было пять лет, меня потеряла бабушка. -
-Как? - Ахнула вторая, помоложе.
Обе налила себе по полной кружке чая и  приготовилась разговаривать всю ночь.
-Вот умеют же люди часами говорить ни о чем! – Сказал он и повернул лицо к девушке. Шляпа ее в это время немного приподнялась и открыла лицо.
- Ах! – Остолбенел он. –Ведьма! –Лицо ее никак не гармонировало с юной фигурой, но длинный крючковатый нос, огромный рот с единственным зубом, торчащим наружу не оставлял сомнений в личности хозяйки. В следующую секунду он хотел бежать, но ноги застыли и были словно прикованы к тяжелому камню. Руки ее стали на глазах удлиняться и одна со скрюченными пальцами уже дотягивалась до его плеча, чтобы остановить и задержать. Она закрыла ему возможность бегства, но путь в море был свободен. –Лучше утонуть! – Решил он и кинулся к морю. Но и там ее длинные руки уже ждали его у кромки воды.
Илья Олегович упал и потерял сознание. Он пролежал на берегу до восхода солнца и первого отдыхающего, а бригада спасателей вызвала скорую помощь. Выписавшись через неделю из больницы, он сел в поезд и поехал домой.  Вернулся он другим человеком. Никто и никогда не слышал от него, что случилось во время отпуска, но то, что отпуск наложил на него отпечаток, соглашались все.