Облезлый таз

Когда умру, придут и скажут:


— Собирайся.

— А я как будто не готов. И часто думаю, что взять туда с собой. А может, взять с собой листов? Карандашей побольше сунуть в сумку… Интересно, можно?


Вдруг голос:
— Можно.


— И что, не надо мне рыдать натужно?
— Не нужно. — Подушки не берите — негде спать.

— А щётку, ложку, паспорт — или смогут передать?
— Ну, только если вам от этого спокойнее, но, думаю, не стоит брать.

— А почему мне в кровь лицо не бьёте?!
— Успокойтесь, не нужно на меня орать.

— Я перенервничал, простите…
— Всё нормально. Мне даже интересно: вы первый, кто решил бумаги взять.

— И вы дадите всё мне записать?
— Конечно. И даже сможете зарисовать.

— Я думаю, вам будет после о чём вспомнить и, может, людям показать.

— А что, отпустите обратно? Я ненадолго? Мне разбудить жену, сказать?
— Не будите. Вы же любите поспать, а ей детишек в садик вести с утра опять.

И в путь отправились мы с этим Нечто.

— Скажите, как вас звать?
— Меня не звать, я сам обычно прихожу… Зовите «Нечто».


Летим… — я человек, и Нечто — туда, где негде спать.

— Скажите, почему здесь пусто?
— Туман и серость. Не написать, не срисовать.

— Вы ошибаетесь: здесь шум и красок буйство.
— Под нами город: в нём огни горят, и дети малые смеются.

— Ну как же так! И почему не видно это сказочное действо!
— Ну извините, людей я не умею наполнять. Здесь каждый видит то, чем сам наполнен, что в своей жизни успел взять. Давайте с вами не ругаться…

И движемся опять. Устал я. И вот в моё окно влетели.

— И всё?! Так для чего же было мне летать?!
— Как для чего? Так вот же вы нарисовали…


Смотрю: ну да, моей рукой набросок на листочке — пустой, облезлый таз…

— Вы, уважаемый, себя тут набросали…

— Я б это обсудил, да мне пора бежать. Вас не за что судить и награждать. Наполните хоть чем-нибудь — пустой, облезлый таз…