Гавнюшка

Аграфена проснулась с тяжёлой головой от назойливого звона будильника и, не раскрывая до конца глаз, босиком зашлёпала в ванную. Нога влипла во что-то вязкое и ещё тёплое, запах нагнал чуть позже.

«Блин!» — мысленно выругалась она. — «Гавнюшка полностью оправдал свою кличку! А может, он пытался до туалета донести?» — вдруг растроганно подумала. Но от абсурдности этой идеи окончательно проснулась: микроскопическая собачка в унитазе могла только поплавать, даже если бы и запрыгнула. Аграфена изловчилась и закинула ногу в раковину, чтобы отмыть.

На самом деле песик был не особенно виноват. У крошечного тойчика был очень чувствительный желудок, а вчера было очередное застолье. Гости, стараясь подлизаться к непримиримому защитнику дома в целом и хозяйки в частности, наперебой кидали под стол кусочки еды, а собака молниеносно и радостно всё подбирала — хотя и было непонятно, куда это всё в него влезало.

Позже пришла расплата: малышу поплохело, и он где-то раз в час стремительно рвался к двери террасы и, поскуливая, ждал, пока его выпустят. Хозяйка за ночь извелась и под утро забылась тяжёлым сном, не услышав очередную просьбу питомца. Результат был налицо — вернее, на подошве.

;

Гавнюшка появился в доме неожиданно.

На следующий день после смерти мальтийской болонки Принцессы Аграфена с мужем должны были лететь к себе на Средиземноморье. Билеты были куплены за несколько месяцев, и теперь стоял вопрос: ехать или отменять поездку?

Знакомые друзей давно уговаривали забрать у них тойтерьера по кличке Чико. Рассказывали, какой он замечательный, как его любят, но песик плохо переносит одиночество, а два кота-сфинкса гоняют его по квартире.

Аграфена тогда отказалась: ей не нравилась эта порода — если уж заводить новую собачку, то опять мягонькую и пушистую. Но в тот день, наплакавшись вдоволь, она сдалась.

Набрала номер хозяйки тойчика и попросила привезти его «на пробу»: мол, свозим малыша на неделю на море, присмотримся друг к другу, а там решим.

Хозяйка примчалась в тот же вечер — с дочкой, мешком собачьих пожитков и категорически упирающимся на поводке Чико. По выражению их лиц стало ясно: обратно его никто забирать не планировал.

Аграфена тут же схватила малыша на руки. Он вздохнул, прижался к ней всем тёплым тельцем, и боль сразу притупилась.

Подошедшего познакомиться и погладить мужа пёс тут же попытался тяпнуть за палец. Мгновенно получив по носу от испугавшегося хозяина дома, Чико обработал информацию и смирился.

Первые дни он вёл себя необычайно тихо: следовал за Аграфеной тенью, преданно заглядывал в глаза и ни разу не подал голоса.

Бывшая хозяйка звонила каждый день.

— Ну как он? Привык? — спрашивала она с тревогой.
— Да, всё хорошо.
— Не гавкает?
— Да нет, совсем тихий.

На том конце провода возникала пауза, после которой следовал странный смешок:

— Ну-ну…

Аграфена пожимала плечами.

Но примерно через неделю пёсик освоился и решил, что пришло время показать, кто в доме хозяин.

Однажды утром он вдруг сорвался с места и начал громовым голосом разносить окрестности. Лаял без устали: на птиц за окном, на ветер, на соседей, на кошку, проходившую мимо участка. Лаял так, будто пытался перекричать весь мир.

— Чико, тише! — пыталась урезонить его Аграфена.

Но тот только азартно прибавлял громкости.

— Да что ж такое… Гав… Гавнюк ты мелкий!

Муж выглянул из кабинета, где безуспешно пытался работать.

— Гавнюк? Да он просто Гавнюшка!

Так кличка и прижилась.

;

Новые хозяева испробовали всевозможные методы: от вспомогательных приборов до заискиваний и угроз. Потом за большие деньги наняли знаменитого тренера-психолога — двухметрового детину весьма грозного вида.

При первичной консультации тренер был безжалостно искусан до крови.

— Тяжёлый случай… но будем работать, — вздохнул он.

Десятью сеансами и пятьюстами евро позже тренер признал поражение и позорно отступил.

Гавнюшку оставили в покое, потому что хозяева уже любили его без памяти. Беруши стали обязательным аксессуаром, и никто больше особенно не переживал.

;

Обо всём этом Аграфена вспоминала, готовя себе завтрак и наливая горячий ароматный кофе.

Мирное утро прервал требовательный лай, перемежающийся жалобным поскуливанием: Гавнюшка решил использовать весь арсенал, выпрашивая утреннюю порцию еды.

Ночные перипетии на его аппетите не сказались, и он явно не был согласен с решением хозяйки, что ему лучше поголодать. А та, хоть и подозревала, что совершает ошибку, за которую им обоим придётся расплачиваться, быстро сдалась и с воркованием помчалась наполнять миску.

«Насколько же менее интересной и пустой была бы жизнь без наших братьев меньших», — подумала Аграфена, пытаясь погладить ощетинившегося и отгоняющего её от миски малыша.

Он оглянулся и зарычал — строго, как волк.
Она улыбнулась:
— Ну да, конечно. Все мы знаем, кто в доме главный.

И стало так светло, что даже утренний эпизод перестал казаться трагедией.