Стая Бэрри

Если бы мне кто-то несколько лет назад сказал, что мои дети всё бросят и поедут ухаживать за полдюжиной джек-расселов в Лас-Вегасе, я бы спросила:
— Что ты принимаешь и где это можно достать?

Но в действительности дело обстояло именно так. Позвонил старший, Майк, и заявил:

— Тут Бэрри на днях проявился и чуть не плача просит приехать пожить и помочь с клонами. Платит тысячу долларов в неделю плюс рестораны, тусовки. Я согласился при условии, что и Джона возьмём — один я с этой оравой не справлюсь.

Мои дети много чего успели учудить за свою не очень долгую жизнь, но это было слишком даже для них. Впрочем, когда дело касалось Бэрри… Я уселась на диване поудобнее и вздохнула:
— Рассказывай.

Бэрри было лет пятьдесят. Он — гений биржевой торговли, интроверт и одиночка по призванию, слегка не от мира сего. С зашкаливающим IQ он проскочил школу за несколько лет, а потом и Гарвард — особо не заметив и не насладившись студенческой жизнью.

В корпоративном мире он тоже не прижился: стратегии выживания и успеха, в отличие от математических, в его голове не укладывались. Тогда Бэрри ушёл в свободное плавание и, изобретя собственную систему трейдинга, быстро разбогател.

Был ли он настолько талантлив, как гласят легенды, или просто времена были подходящие — как утверждает мой не такой удачливый старший сын, — но миллионы множились быстрее, чем фантазия Бэрри придумывала способы их тратить.

Он купил огромный дом в пригороде Лас-Вегаса с парком, бассейном-инфинити и отдельным флигелем, куда поселил маму (ох уж эти анекдоты про еврейских мальчиков и их мам). Сам он жил с лабрадором Лаки.

С личной жизнью был полный швах. Студенческие годы прошли мимо, интернет-знакомства он считал пустой тратой времени, а мамины рассказы о «хороших еврейских девочках» пресекал на корню.

Какое-то время он устраивал легендарные вечеринки в духе Плейбоя, но достаточно быстро понял, что купленная любовь — не любовь.

— Я лучше буду тратить на свою собачку. На неё я хотя бы могу рассчитывать.

Этот разговор происходил между Бэрри и Майком на курорте One&Only Mandarina, в Ривьере-Наярит, Мексика.

К тому времени прошло уже лет пятнадцать. Мама умерла, дом был снесён и построен заново — ещё больше, ещё дороже, ещё нелепее. А вместо Лаки появился джек-рассел по кличке Смайли.

Тратил он на него по-королевски: фитнес-тренер, психолог, диетолог. Ценила ли это собачка — вопрос. Все знают: джек-расселы не исполняют команды. Они заставляют тебя выполнять их план, и ты ещё благодаришь их за это.

Чтобы не скучать, Бэрри находил молодых ребят, желающих освоить трейдинг, обучал их бесплатно и даже давал стартовый капитал. Взамен требовал жить у него в доме и помогать разбирать хаос из бумаг. В качестве бонуса их возили на дорогие курорты.

Мои умные, но ленивые сыновья идеально подходили под требования. Старший быстро добился успехов. Младший подключался на каникулах — репетиции гаражной группы он бросать не хотел.

Мы с мужем сперва испугались: ну знаете… одинокий мужчина зовёт мальчиков. Но дети быстро убедили нас, что Бэрри — человек совершенно небытовой: его интересуют только цифры, графики и собаки.

;

Однажды вечером Бэрри попивал виски в компании Смайли — другой компании не нашлось. Настроение было грустное:

— Один ты у меня остался…

Знакомые намекали, что джек-рассел — не лучший вариант. Снаружи — милый рыжий Том Сойер, внутри — Рэмбо на батарейках. Обнимашки — по расписанию.

Но как это бывает с проблемным ребёнком, Бэрри его обожал. И когда пришли мысли о старости Смайли, он решил действовать.

Он захотел клона.

Сказано — сделано. Корейская Sooam Biotech взяла биопсию, забрала чек, оставила договор (который Смайли тут же съел) — и через несколько месяцев в дверь позвонили.

На пороге — вэн. Внутри — вольер с ВОСЬМЬЮ одинаковыми копиями Смайли.

Если бы Бэрри прочитал съеденный договор, он бы знал: клонов может быть много, а личности — разные.

Начался кошмар.

Диетолог и тренер уволились. Психолог записался к своему психотерапевту. Старый Смайли переселился жить в шкаф, надеясь, что его не найдут.

Двоих щенков удалось пристроить. Ещё одного — соседке. Остались Блэки, Брауни, Пинки, Блуи и Вайти — по цвету ошейников.

Пинки оказался главным интриганом: стравливал всех между собой, как профессиональный политтехнолог в мире собак.

Бэрри понял, что не справляется, и позвал моих сыновей.

Сыновья продержались недолго. Старший сбежал в гостиницу. Младший завёл таблицу выгула, рейтинг «клона недели» и даже подумывал о штрафах.

Один щенок рвал подушки, другой требовал футбол, третий охотился на швабру. Смайли периодически изображал инвалидность, чтобы выпросить внимание.

Когда сменщики приехали, дети вздохнули с облегчением.

Со временем Бэрри пристроил ещё двоих. Оставил себе троих: Блэки, Блуи и Пинки.

Когда он сказал детям, что подумывает клонировать самого себя, старый Смайли тяжело вздохнул и ушёл в шкаф.

;

Часть 2: Клоны от клона

Прошли годы. Я почти забыла про всю эту историю, когда позвонил Майк.

Поболтали. Уже прощались, и вдруг:

— Мам, ты не поверишь, что Бэрри опять сделал. Сейчас пришлю видео.

На экране — старый Пинки, который отбивается от двух бешеных щенков, как последний герой.

А дальше — новое безумие.

От всей стаи у Бэрри остался только Пинки — тот самый интриган, который раньше управлял домом лучше, чем хозяин. Сейчас он стал философом: вздыхает, глядит вдаль, вспоминает бурную молодость.

А Бэрри один в огромном доме. И это его пугает куда сильнее, чем падение рынка.

— Даже эхо со мной не разговаривает, — пожаловался он моему сыну. — Но я знаю, что делать.

Мы знаем: когда Бэрри знает, лучше держаться подальше.

Через два месяца появились два новых щенка — оба клоны от Пинки.

Представьте реакцию старика, когда в дом влетели его собственные версии: маленькие, наглые, уверенные, что дедушка — интерактивная игрушка «убегай и вздыхай».

Пинки замер, посмотрел на них, на Бэрри… и ушёл за диван подумать.

Но думать ему не дали. Щенки-2.0 гоняли его по дому, как будто закрывали дневную норму по шагам. Он изображал сердечный приступ, припадал на лапу, охал — как в лучшие годы, когда хотел выпросить вкусняшку.

— Он симулирует, — радостно объяснил Бэрри. — Смайли так делал!

Вечером Пинки собрался с духом, подошёл к щенкам и строго гавкнул:
«Я тут главный. Или хотя бы старший. Или хотя бы дайте вздремнуть».

Щенки лизнули ему ухо — и побежали гонять швабру дальше.

Пинки долго смотрел им вслед, с выражением экзистенциального разочарования, и медленно направился к шкафу.

Это явно семейное.

— И что теперь? — спросила я сына.

— А теперь Бэрри думает о третьем поколении. Может, клонировать одного из этих двоих. Для разнообразия.

Я представила бесконечную цепь клонов, уходящих в будущее, как матрёшки наоборот. И Бэрри — одинокого, в огромном доме, окружённого поколениями одинаковых джек-расселов, каждый из которых прячется в свой шкаф.

— Передай ему, — сказала я, — что если он решит клонировать самого себя, пусть заказывает два шкафа. Для оригинала и копии.

Майк засмеялся и повесил трубку.

А я подумала: вот что делает человек, когда у него слишком много денег и слишком мало компании. Он покупает бессмертие по частям — в виде собак, которые всё равно рано или поздно уйдут в шкаф.

Может, Пинки и правда философ. Он-то понял: клонирование — не победа над временем.

Это просто способ продлить одиночество.