Диагноз жизни

   Девяностые годы. Считающая себя интеллигентной,  семья  готовится к встрече нового года. Ну как сказать, готовит застолье, конечно жена, муж Никифор  ждет приглашения к столу. В свои пятьдесят лет он достиг стопроцентного равенства веса, объема талии и бедер тоже, все по сто. При росте сто шестьдесят пять сантиметров, вопрос, где талию делать уже не стоял перед ним.  Помог ему в этом пивной бар  конечно, сам то он вряд бы достиг таких параметров.

   Это же не жир, а пиво! Так он и считал. Вот солью его и сразу же постройнею.  Но пиву нравился такой сосуд и выходить из него  он не желал. Так они и ходили везде и всюду вместе, как  верные  друзья- «не разлей вода».

   Чувство насыщения он не испытывал никогда. Но в праздники у него это иногда получалось. В преддверии новогоднего застолья, желудок  готовился к предстоящему обжорству.Бюджет семьи  не предполагал изобилия в их рационе красной икры, дорогой рыбы, хороших сортов  сыра, колбас, фруктов, орехов, мясных деликатесов. Но для встречи нового года холодильник приютил у себя этих редких для него  жителей.

   Праздничный стол сервирован, на  нем новогодние блюда, украшенная елка, гости, поздравления и подарки, игры, смех. Наконец,  встреча нового года по московскому времени, звонки родным и близким, друзьям.  Поздравляешь  всех, кого видишь в новогоднюю ночь, объезжая новогодние елки города. Когда Никифор лег спать, жена убрала со стола посуду, перемыла ее, а утро нового года переползло незаметно на полдень.

   Никифор почувствовал, что желудок его будит, тут он с ним согласен, пора есть, ведь он  ранняя птаха.  Вечное ограничение рациона  его всегда раздражало. Вообще вид, исчезающей в чужом рте еды, купленной на его деньги, сразу же повышало, никогда не исчезающий его аппетит. А тут  такая удача! Все спят, а вкусной еды после застолья так много! Но начал он есть почему-то с борща, захотелось жидкого наверно.  Живот  мешал ему поближе  сесть к столу,  капли густого борща делали на полу  красивый натюрморт с белоснежной сметанкой,  капнувшей с ложки, туда же приземлились кусочки сыра, ветчины с огромного  куска батона. Наевшись, он лег отдохнуть.

   Кто диктует такой образ жизни? Мозг или желудок?
В данном случае ответ очевиден. Утро Никифора начинается  с решения глобального вопроса:
-Что есть? То есть, что есть ему поесть.
-Что приготовишь?-обыденный вопрос к жене  звучит напористо, с нетерпеливым ожиданием ответа, ведь желудочные  соки должны быть готовы к перевариванию  чего-то, что еще не готово. Никифор  мог бы есть весь день. Полежит, встанет, поест, опять полежит.
               
   Трудная такая жизнь у него началась, сравнительно недавно. От силы, год назад, когда  он стал профессиональным гипертоником, после перенесенных операций на сосудистой системе сердца.
   Теперь в разговоре со сверстниками, продолжающими жить активной жизнью, он озвучивал это звание-гипертоник, как исключительную привилегию своей пассивности. Стремительно прогрессировало у него только  желание  так жить.

   Никаких обязанностей, только выдача заданий близким, корректировка меню с уклоном его вкуса, да регулярные походы в поликлинику, где ему выдали бессрочную прописку.
   Теперь вся энергия его была сосредоточена на эти  незыблемые его привязанности.  Они стали ритуальными. Заученные рефлексы  были предсказуемы и никогда не менялись.

   Каждый гипертоник  хочет, чтобы рядом с ним были такие же, как и  он сам, любящие свою болезнь. Но каждый, кто ее имеет, мечтает, чтобы ее у него не было.
   Жена точно не хотела этого, поэтому вела спортивный образ жизни, это раздражало мужа, ведь  ему предписан покой и никакой нагрузки, а так бы и  он и бегал и качался в спортзале.
   
    Каждое утро своим таким  поведением он  говорит:
- Я особенный! Я несчастный! Любите меня, жалейте меня!

   Утренней зарядкой для него стала привычка мерять давление, и если оно было повышенное, прокричать  в адрес первого проснувшегося после него:
 - У меня давление сто семьдесят! Вызывайте скорую!
Через час, после приема таблетки, давление у него падает, но страх его подъема остается на весь день.

   Все близкие уже давно  научились его не слышать, привыкли, не хотят служить ему тренажером для его эмоциональной  зарядки.
   
   Жене приходилось отдавать ему на съедение свои кусочки нервов. Они жадно  им проглатывались, приправой к ним  служили  обвинения я в её адрес, что она не имеет представления,как ему тяжело жить с таким  высоким давлением.

   Болезнь стала его женой. Единственной. За ней он теперь ухаживает, подкармливает пилюлями и заботится о ней, чтобы она не дай бог, не покинула его. Он влюблен. Она молода и ему интересна. А главное, она никуда не собирается уходить от него. Да, ему приятно уделять ей столько времени. С ней так приятно засыпать. Сны такие плавающие и бесконечные.

   Вот только незаметно для него, болезнь стала слабеть. Это открытие его напугало.А как же я теперь буду жить без неё? Неужели придется быть здоровым? А как это-быть здоровым?

  Ответ здоровых  друзей ему не подходил.Они считали, что  у них нет времени на походы к врачам, для них лекарство-это прогулка на воздухе или работа на даче, походы с внуками на природу, театры, да сколько интересного еще не попробовали,пока были в обойме рабочей загрузки. А на пенсии появилась это свобода выбора образа жизни.

   Жена была с ними согласна. Меньше надо любить себя, когда в тебе нуждаются те,кого ты сама любишь. Отдавая, получаешь в ответ больше, чем отдал.
   Такой простой рецепт жизни, при любом диагнозе здоровья.

  Вывод:Жила была любовь. Побыла  в гостях у одного семейства, сначала была ласковой с супругами, не понравилось-убежала.

  Почему? Потому что каким ты родился, таким  станешь и в старости (происходит обнуление желания казаться лучше, чем есть).Когда заканчивается трудовая жизнь и супруги вынуждены находиться вместе беспрерывно,они узнают истинное лицо своей половины,  чаще далеко не лучшие его стороны,но если повезет,иногда  раскрываются и резервные таланты.

   Когда даже память о былой активности начинает слабеть,тогда и приходит осознание старости.
   Когда подонок  снимет  маску чести,он  им снова станет, а честный, играющий по законам "жлобства", не захочет больше притворяться, что он принимает  мир материализма и благополучия, он снова будет  теперь честным, но нищим. Да, без масок, мало шансов сохранить свое настоящее лицо, поэтому морщины на лице-этапы разочарований.