Арина Браги Шорох цветной бумаги

АРИНА БРАГИ

ШОРОХ ЦВЕТНОЙ БУМАГИ

Чудо на рождество

Варвара стояла, цепляясь за гладкие ромбы металлической решетки. Забор огораживал детскую площадку перед городской школой. Варвару укрывал от взоров с площадки ствол дуба. Дуб дрожал все никак не облетающей ржавой листвой и звучал, как «палка дождя» с семенами внутри. Палку эту они с Гошей и Нильсом провезли из Таиланда. День первого сентября был пасмурный, но теплый. Варвару же, резко исхудавшую, бил озноб. Она куталась в широкую зимнюю, не по сезону парку, и была благодарна дереву за случайную солидарность.

Она утратила главное — солидарность большой семьи, которую двенадцать лет назад приняла без оглядки. Ее маленькая семья — муж Гоша и сын Нильс. А большая семья — его родители — красиво состарившаяся мать Люсик и ее муж Борюсик. Варвара полюбила их так сильно, что оттолкнула свою мать.

А в мае Гоша сказал, что уходит.

Собрал вещи, уехал в город из их дома на острове и снял квартиру вместе с новой любовью. Любовью Гоши стала их общая подруга Маша, на 10 лет моложе Вари, из их художественной тусовки. Маша и ее трехлетний сынишка часто гостили у Вари с Гошей на острове, живя по неделям. Купались вместе, по утрам блины жарили и детям устраивали праздники. Гоша всегда волочился за девушками, стиль у него такой, но Варя была ослеплена любовью к его семье и к нему, и только шутила на темы «влюбленностей Гоши».

Гоша ушел не один.

Одиннадцатилетний Нильс всегда решал свою жизнь. Хочу играть на пианино — и играл сам — каждый день. Хочу эти клетчатые брюки, а не школьную форму — и ловко отстаивал свои права перед директором. Не хочу говорить с бабушкой по скайпу, пусть она свяжет мне плед в рыже-красную клеточку.

Нильс заявил:

— Мама, я еду с папой в город.

— А школа? А твое пианино?

—  Я кошку заберу.

Целое лето Нильс не звонил маме, а если Варвара хотела поговорить с сыном, то Нильс кричал в телефон, что не хочет говорить.

Нильс вышел из дверей школы и к нему подошел Гоша.
Варвара выскочила из своего укрытия, подскочила к сыну, наклонилась и хотела обнять, но Нильс испугался и оттолкнул маму:

— Уйди!

Варвара выпрямилась, посмотрела с ненавистью на Гошу и вдруг плюнула прямо в его смеющиеся глаза и, исступленно размахнулась, со всего маху залепила пощечину:
 
— Подлец!

Не оборачиваясь, ужаснувшись себе, бросилась прочь. Сзади раздался пронзительный крик-плач сына.

Так стыдно и страшно разорвала Варвара свою жизнь.

Так она думала, так перестала есть, так перестала спать в пустом доме, так отсылала гневные письма предателям Люсику с Борюсом. Они уже полюбили новую Машу и ее сына.

Но 30 ноября Нильс, вытянувшийся за полгода, вернулся к ней на остров.

Вошел в свою комнату, подошел к пианино и заиграл так страстно и долго, как никогда раньше.

А перед сном сказал:

— Мамочка, завтра первое декабря. Хочу адвент календарь, как ты всегда мне делала — и ребусы, и квест хочу.

Варвара проснулась в шесть утра, подошла к своему столу, где лежали ее дизайнерские проекты, заброшенные с мая, и зашуршала цветной бумагой.

И поняла: этот шорох и есть рождественское чудо.

10 декабря 2025