Трёхчастная структура Голгофы

Три креста Голгофы есть символ нашей души на этапе её смертельного перехода к Воскресению. На крестах позора, страдания и смерти два разбойника и Христос.
Первый разбойник противостоит Христу. Он есть олицетворение "я" как доминирование эго, в котором единично-плотское начало отождествлено с телом, его страданиями и законом силы ("спаси Себя и нас").
Второй (кающийся) разбойник — олицетворение "я" как личности, пробудившейся к самосознанию, осознавшей свою вину и ищущей Спасения в ином ("помяни меня в Царстве Своем").
Христос — "Я" как Благо, чистое всеобщее начало, абсолютное Самосознание, ставшее точкой соединения, Жертвой и трансформатором.

1. Что такое взять на себя грех мира?
В чем механизм замещающего покаяния Христа для разбойника? Как Христос становится мостом в Царство Бога?

Что происходит?
Второй разбойник, будучи на краю физической и экзистенциальной смерти, совершает акт предельного самоотречения. Он признаёт справедливость своего наказания ("мы осуждены справедливо"), тем самым "умирая" для своей прежней самооправдывающейся личности приобретает нищету духа. Но его покаяние, хотя и искреннее, онтологически недостаточно. Он всё ещё на кресте, он всё ещё разбойник, его прошлое тянет его в бездну.
Как действует Христос?
Абсолютно невинный Сын Божий становится тем самым воином в битве со злом, который берёт на себя бремя неполноты покаяния врага в его ограниченности, как всякого человеческого покаяния.
Он присваивает себе крик разбойника. В словах "помяни меня" Христос слышит не только просьбу, но и всё невысказанное раскаяние, весь ужас и надежду на Спасение души. Он становится сосудом, в который собирается эта мучительно осознавшая себя человеческая совесть.
Духовная суть в том, что Христос кается за весь грех мира. Он не кается за разбойника, но достраивает, усиливает и доводит до Отца всеобщее покаяние за грех в Своём собственном совершенном послушании ("Отче! в руки Твои предаю дух Мой"). Он становится живым мостом, один конец которого — хрупкое, умирающее "я" кающегося грешника, другой — всеобъемлющая Любовь Отца во Христе. Его ответ ("ныне же будешь со Мною в раю") — это не сделка, а констатация факта.
Что произошло?
В момент, когда разбойник обратился к Богу, отрёкся от своего эго и освободился от доминирования первого разбойника в себе, в тот момент его "я" приобрело нищету духа и оказалось в общем Пути крещения со Христом. Оно попало в пространство всеобщего "Я" Христа и получило поддержку Посредника в общем крещении в смерть. Суть замещающего покаяния не в том, что Христос своей смертью ни с того ни с сего очищает навсегда всякого грешника, а в том, что, взяв на Себя весь грех мира на кресте, Он становится Посредником для каждого христианина, который проходит с Ним общий Путь. Он проходит этот Путь за нас, но не вместо нас, и поэтому Его ранами мы исцеляется с Ним в Воскресении. "Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых."

2. В чем механизм провала зла в пустоту? Как Крест становится чёрной дырой для греха? Как задавленность материей превращается в Свет?

Что есть пустота, кенозис, умаление на Кресте? Это абсолютное самоистощение Христа и задавленность материей. Он отказывается:
  1. от силы ("сошёл бы теперь с креста").
  2. от справедливого гнева ("прости им, ибо не ведают что творят").
  3. от самой надежды ("Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?") — это крик абсолютной Богооставленности, предельной пустоты.
Что происходит со злом в лице первого разбойника?
Его зло: клевета, осуждение, непризнание атакует Христа. Но оно наталкивается не на отпор, а на бездну страдания и молчания. Зло первого разбойника требует ответа — признания своей значимости, гнева, хоть какого-то сопротивления. Захватив свет, оно встречает пустоту и лишается смысла. Его ядовитые слова проваливаются в бездонный колодец увеличивают, концентрацию тяжести в пустоте Божественного кеносиса и не вызывают эха. Он борется не с противником, а с отсутствием противника, наращивая массу в ярости. Эта пустота обнажает истинную природу злого эго, которое в концентрации есть ничто, бессмысленный бунт в вакууме. Превысив свою массу, оно взрывается, сгорает, распадается в ничто, опрокидывается в свою противоположность - свет, на котором оно паразитировало.

3. Поглощение через пустоту смерти и Синтез на Кресте.

Крестная смерть Христа — это акт тотального поглощения.
  1. С одной стороны это грех мира в его всеобщем моменте, с другой - это конкретный грех и злоба первого разбойника, и даже тень сомнения и отчаяния второго разбойника, который тоже сначала злословил.
  2. Внутри Христа — пустота кеносиса. В этой пустоте нет "горючего материала" — нет ответного греха, нет возмущения, нет даже права на справедливость. Есть только любовь-агапэ, которая согласна быть ничем.
  3. Зло заперто. Весь этот объём зла и греха, разогреваясь в концентрации в объятиях Христа не может вырваться обратно. Заключённый в распятии грех не находит точки зацепления и остаётся в пространстве своей смерти — в теле Христа, сходящем в ад.
  4. Превращение в небытии. В этой внутренней "чёрной дыре" Креста, в схождении в ад, грех встречается с самой основой бытия — с самоотдающей Любовью Бога. И как тьма не может поглотить свет, а свет растворяет тьму, так и грех не может переварить эту Любовь, а Любовь разлагает грех изнутри, воспламеняя его ярость. Грех первого разбойника и несовершенство второго не уничтожаются, а лишаются своей смертоносной, разделяющей силы в поглощении Светом. Они становятся частью истории, материалом для Преображения, в котором зло снято.

Каков итог и судьба трех крестов на Голгофе?

"Я-эго" первого разбойника остаётся в своей самости, в своём отождествлении с болью и правом сильного. Оно не уничтожается насильно, но ему не остается места в новой реальности Воскресения. Оно уходит в небытие, как невыбранная возможность, потому что отказалось от трансформации. Его зло провалилось в пустоту и там иссякло в самосожении.

"Я-личность" второго разбойника через акт самосознания и покаяния добровольно отдаёт себя на "переплавку". Оно позволяет Христу достроить это покаяние и присвоить его Себе в Посредничестве. Поэтому, умирая физически, единичное "я" не исчезает, а прививается ко всеобщему "Я" Христа - "ныне же будешь со Мною в раю".
Оно спасается не вопреки своей греховности, а через её признание и вручение Христу своей нищеты духа.

"Я-Благо" (Христос) оказывается активным агентом обоих механизмов. Он и мост в покаянии к Богу, и пустота для зла, и тигель Преображения, где смерть поглощает грех, а сама смерть поглощается Воскресением. В Нём всеобщее "Я есмь" и единичное Иисус Назарянин соединены нераздельно и неслиянно. Его Крест — это момент максимального раскрытия трёхчастной структуры человеческого "я" и предложения Пути его исцеления в Обожении. В нем эго должно быть оставлено, личность предана Христу, чтобы обрести себя в Боге.
Таким образом, Голгофа — это не просто казнь, а живая икона работы самосознания. Вся внутренняя борьба человека между своим эгоистичным, болезненным "я" и своим глубинным, жаждущим Бога "я" во Христе — разыграна внешне на трёх крестах. И путь к Победе показан: смерть для эго, вручение своей личности Христу и погружение в Его всеобщее, побеждающее смерть "Я". В этом — алхимия Спасения, где грех, провалившись в смерть Любви, становится удобрением для новой жизни.