174

- Пошли! – бабуля поднялась с лавки и направилась к кустам. Колени тряслись. Руки дрожали. О чём говорить с пьяным мужиком - не представляла, с нечистой силой разговаривать не собиралась.
Начальник плёлся следом.
Алкашам он никогда не доверял. Совсем. Что можно доверить людям, которые наплевали на свою единственную жизнь?
И бабка ему не нравилась. От таких старых кочерыжек он в своё время часто отбивался. Вернее, секретарша отбивалась. Но иногда они всё же прорывались в кабинет. И возмущались, брызгая слюной, и требовали, словно он им чем-то обязан, и угрожали куда-то писать и жаловаться, будто ему не всё равно.
И вот теперь судьба связала. И с алконавтом, и с бабкой. Причём, одновременно. И секретарши нет поблизости, чтобы всё неприятное взяла на себя. Поэтому пришлось плестись следом – а куда деваться?
- Мужик! Эй, мужик… Слышишь? Молодой человек! Парень! Как тебя там?..
Бабуля старательно игнорировала зелёное существо, но боковым зрением наблюдала. И боковое зрение неясно показывало, что существо уставилось на неё. А прямое зрение демонстрировало полное отсутствие внимания с той стороны, с которой нужно. Мужик мотал головой и что-то длинное мычал:
- Мммммартын, - неожиданно закончил он своё мычание и поднял голову.
Бабуля не сразу поняла, что это он уже с ней… можно сказать, беседует.
- Мартын? Звать, что ли, тебя так? – бабуля захлопала глазами. Надо же! Век живи – век учись. И, может быть, в старости узнаешь новые имена.
- Мартын… означает – во имя Марса... Может, ты не… знаешь, кто такой… Марс?
Мутные пьяные глаза уставились на бабулю и готовы были обидеться.
Откровенно признаваться в своём невежестве бабуле не хотелось. Про Марс она слыхала, планета есть такая. Но мужик, кажется, имел в виду человека. Может быть, царя какого-нибудь иностранного? Рискнула:
- Ну кто же не знает Марса? – чуть-чуть перестаралась с эмоциями. Это она поняла. Но мужику, похоже, понравилось.
- Во-от! Понимаешь? И я… эта… Марс!.. Мартын! А она… меня сковородкой по харе.
- Такого человека нельзя сковородкой, - закивала бабуля согласно. – Верно?.. Сергей Владимирович? – с трудом вспомнила имя, услышанное в больнице, и обернулась к начальнику, привлекая его к беседе.
- Это хто? – пьяные глаза не сразу нашли нового собеседника, долго фокусировались на уровне серого пиджака. Выше забраться не смогли.
«Видит!» - будь бабуля помоложе, она подпрыгнула бы от радости. Но теперь подпрыгивать было страшно. Внутри организма могло запросто что-нибудь оторваться. Поэтому ограничилась торжествующим взглядом на своего невольного товарища.
Товарищ скривил тонкие губы. «И что?» — сказал кислым видом. Безмолвно сказал, но бабуля поняла.
- Так я говорю, такому человеку негоже лежать под кустом, - указала Ульяна на Мартына.
- А где ему гоже?
- В загородном доме! – бабуля прищурила на начальника глаза недобрыми скобочками, уперла руки в тощие бока. - В хорошем доме! Может, даже в шикарном. Какой для себя любимого строили-лелеяли, а жить не пришлось. Так может, Мартыну придётся? Или жалко? Сам не «ам» и другому не дам?
Конечно, Сергею Владимировичу было жалко. До такой степени, что хоть вой. Хоть топочи ногами! Хоть разбивай портфелем морду этому Мартыну, да и бабке заодно.
Ишь, распорядительница чужим добром нашлась! Змеища подколодная! Выискалась, гадюка, на его голову.
Сергей Владимирович едва сдержался, чтобы не повернуться и уйти. Он даже дёрнулся пару раз, но… куда?
У него теперь только три места. И все три ему опротивели. И опротивела ситуация, которая никак не решалась.
А бабуля ждала. Принимала все громы и молнии, которые метали недобрые глаза начальника. Потом решилась добавить масла в огонь:
- И Мартыну следует не водку пить, а попробовать хорошего вина! Там много. А то жена с водителем обопьются, когда доберутся.
При мысли, что в его хорошей коллекции будут копаться трясущиеся с бодуна руки алконавта, Сергей Владимирович заскрежетал зубами. Но вариант с женой был не лучше.
- Потому как теперь у домика, в любом случае, будет другой хозяин. Жена не скоро обнаружит документы. А в наследство вступать ей, вроде, рано, жив ещё муженёк. А Мартыну – в самый раз пожить. Где ты другого такого квартиранта найдёшь?
Сергей Владимирович смотрел в ненавистное лицо старухи и… ненавидел…
А Мартын тоже смотрел на бабулю и медленно моргал. О чём она толковала, ему было непонятно. Слова не складывались в предложения и не обретали смысл. Да он особо и не старался его уловить.
Он глядел, как белый кончик платочка под подбородком чуть-чуть подпрыгивал при каждом слове, и это подпрыгивание ему очень нравилось.
- Ты из… старых времён! – он поднял вверх указательный палец и помотал им из стороны в сторону. – Меня не проведёшь!
Он хотел ещё добавить, что о таких бабушках ему ещё в детстве рассказывали. Такие бабушки жили тогда, когда в избах были русские печки, за водой ходили на колодец с коромыслом, а пироги пеклись собственноручно.
Но Мартын понял, что такие длинные речи ему не осилить. Поэтому лишь горестно помотал головой, пытаясь сдержать горькую слезу.
- Пошли их нахрен, - шепнул «тот».
- Сам пошёл нахрен, козёл.
Поднял красное от волнения лицо к Ульяне, хотел сказать…
- Ты… ты… Эх! – не сумел.
А бабуля повернулась к начальнику, сказала мрачно:
- Решай! Прямо здесь и сейчас! Или мы доводим дело до конца, или иди и слушай больничные писки. Только помни! Как бы тебе с ними не остаться навсегда!
- Х.. х.. - теперь Сергей Владимирович не мог выдавить из себя слово. От ненависти к этой старухе. – Х..хрен с тобой.
Он сжал изо всей мочи в кулаке ручку от портфеля. Размахнулся. Затряс в воздухе, желая запустить его на верхушку какой-нибудь берёзы. Не запустил…
Это его портфель. Дорогой. Пусть останется с ним.
- Поехали!
- Вот это другой разговор! На чём?
- На такси. На чём ещё? - очень хотелось добавить про чурку с глазами из деревни Гадюкино, которая, видимо, до последнего, в гости ездила на своих козах, но… снова сдержался. Что уж теперь.
- Мартын, - обернулась бабуля к парню. – Надо ехать…
- Едем, - согласно мотнул он башкой.
- Давай… Потихоньку… Вот так… Обопрись на меня… Не получается? Тогда сам… Давай. Там девушка… Ей надо помочь…
Парень старательно закряхтел. Сначала получилось опереться о землю-матушку четырьмя конечностями, держа остальную часть организма на весу. Потом с трудом передние конечности оторвались от опоры.
- Я знал… - Мартын стоял на ногах, раскачиваясь, как только что рождённый жеребёнок. – Это всё… не просто так… а… потому… что!

Дорога к ближайшей стоянке такси заняла много времени.
Впереди шёл Сергей Владимирович. Довольно энергично шёл, вырываясь далеко вперёд. Потом останавливался и ждал. Показывая всеми возможностями позы и мимики, что он думает о своих спутниках.
Бабуля шла спиной вперёд. И тоже пользовалась всеми доступными средствами, чтобы увлечь за собой нового знакомого.
Замыкал шествие Мартын. Его путь был замысловатым и петляющим. Но он продвигался.
И вот стоянка такси. Прямо в парке на площадке. Ближайшая жёлтая кабинка свободна. Мартын вцепился в ручку передней дверцы, как в родную. Наконец опора. И дверь гостеприимно распахнулась. Мартын долго шатался, словно силы окончательно оставили его, и он не мог сообразить, в какую сторону падать. Бабуля смотрела на эти колебания, закусив губу. Но, сделав сложный пирует, он всё же, головой вперёд, залетел в кабинку. Дверца автоматически захлопнулась.
Бабуля с начальником мгновенно оказались на задних сиденьях.
- Ик… ик… ик…
- Набирай адрес.
- Говори... ик…
- Луговая 10.
- Ик… А платить?
- Набирай номер моей карты.
- Ик… дик… ик… туй…
А бабуля похолодела. Уж не трезвеет ли Мартын?