Глава 18. Разбудить Первого

Продолжение Главы 17 
http://proza.ru/2025/12/13/1071

Бейзил пошёл к герру Мюллеру в гостевой домик, Ольга пошла к малышу, а я решила заснуть. В качестве снотворного я решила вспомнить рецепт напитка, которым меня угощал Старший Василий. Сходила в бар, взяла из холодильника пиво «Бланше», налила в стакан и разбавила его русской водкой, которая была в баре, наложила льда и пошла наверх, к себе в спальню. В спальне залпом осушила стакан и легла спать. Мой мозг во сне стал рваться к нему, я стала искать его следы в информационном поле Вселенной. Я нашла его спящим где-то далеко-далеко, на краю Вселенной. Он спал и не хотел просыпаться. По образу, в котором я его увидела, я поняла, что это Первый, который загнал своё сознание на край Вселенной, создал вокруг себя каменный мешок и заснул в нём. Так я увидела эту ситуацию. Я стала будить его: била по щекам, пинала, переворачивала, говорила, что ему надо проснуться, что, если он не проснётся, всем будет плохо. Но он только махал рукой и задавал вопрос: «Зачем?» Я, обессиленная, села рядом и сказала: — Зачем? А затем, что надо спасать Лану, и спасти её можешь только ты.
Он неожиданно открыл глаза, вскочил, потом сел рядом со мной. — Что с ней случилось?
— Совет Девяти Неизвестных хочет сделать из неё шлюху.
— Кто такие эти Неизвестные и зачем им это надо?
— Ты помнишь Двадцать Двух Мудрецов? — спросила я.
Он ответил: — Да, они помогали мне управлять… нет, не мне — нам с Ланой управлять. Так что случилось?
— Совет Двадцати Двух Мудрецов распался на три структуры. Девять Неизвестных, которые считают, что знания приносят только вред человеческой цивилизации, поэтому знания надо прятать, ограничивать и давать людям только то, что им необходимо для их жизнедеятельности. Другие Девять Мудрецов призывали быть добрыми и терпеливыми, учить людей познавать мир, Бога в душе, призывали всех к чистой душе.
— А четверо? — спросил он.
— А четверо — это те, которые считали, что Совет должен выполнять те функции, с которыми они прилетели на эту Землю, как Совет Двадцати Двух Мудрецов: помогать двум Первым в управлении человеческой Цивилизацией.
Первый помолчал, потом спросил: — Так что случилось с Ланой?
— Два жреца совратили Лану.
— Это я знаю, — прервал он меня, — что было дальше?
— А дальше ты пошёл на разрыв с Ланой, отказался от отношений с Возрождённой Ланой Второй, провёл над собой операцию Забвения и спал во всех своих двадцати двух воплощениях. Судьбой мне было предназначено родить двадцать второе воплощение Ланы, но Совет Неизвестных большинством голосов принял решение не допустить встречу двадцать вторых воплощений Ланы и тебя.
— Зачем им это надо? — спросил Первый.
Я ответила: — Урий считает, что эти Двадцать Два Возрождённых Мудреца были Возрождены второй раз. При вторичном использовании Матрицы Возрождается полностью идентичная личность…
— Только у этой Возрождённой личности отсутствует совесть, — я это знаю.
— Тогда тебе должно быть понятно действие Девяти Неизвестных.
— Ты с ними?
— Я одна из них, но я против их решения, и не только потому, что Лана моя дочь.
— А почему ты против?
— Потому что на Матушку Землю пора возвращать Любовь. Хватит бегать, Первый, пора действовать.
Я проснулась оттого, что меня кто-то хлопал легонько по щеке. Открыв глаза, я увидела, что это Ольга пыталась меня разбудить, а Бейзил в это время обнюхивал мой стакан, из которого я выпила свой ёрш. Посмотрев удивлённо на меня, он спросил: — Это что?
— Снотворное, — ответила я, — твой брат научил. Не могла заснуть, вот и выпила.
В это время в дверь постучались, и зашёл герр Мюллер. Зашёл и сразу остановился в дверях, принюхиваясь к аромату, который распространился от меня по всей комнате. — Доченька, зачем ты это сделала?
— Знаете, — начала я, — произошла удивительная вещь: выпив напиток по рецепту его брата, — кивнула головой на Бейзила, — я практически сразу провалилась в глубокий сон. Моё сознание сорвалось с цепи. Оно стало искать сознание Старшего, мне хотелось с ним поговорить, понять, почему он так поступил.
Герр Мюллер подошёл поближе, сел на край кровати, заглянул мне в глаза и спросил: — Ты с ним встретилась?
— Да, — ответила я, — только не совсем с ним, а с Первым.
— Как ты это поняла?
— А чего тут понимать? — ответила я. — Первый, он и в Африке Первый. А вон его копия обнюхивает стакан, из которого я выпила напиток, — кивнула я на Бейзила. — Первый очень похож на них, когда они были молодые и совершали обряд.
— И что он делал?
— Он спал. Загнал себя в какую-то каменную клетку и спал.
— Ты его разбудила? — спросил герр Мюллер.
— Да, он проснулся от слов: «Надо спасать Лану».
— Ты так и сказала?
— Да. Ещё я сказала, что хватит спать, Первый, пора возвращаться. Я ему сказала, что пора возвращать на Землю Любовь.
— А что ответил он?
— Я не успела узнать, потому что меня разбудили.
— Ясно, — сказал герр Мюллер. — Нужно срочно отправить кого-нибудь в Россию, чтобы узнать, что происходит с Василием Старшим.
Я присела на кровати и задала вопрос: — Можно я поеду? Я смогу себя контролировать. Я знаю, что надо делать. Отпусти меня, отец.
— Дай мне время подумать, дочка, — и повторил задумчиво: — Дай мне время подумать.
Встал и вышел. Я обратилась к молодым с просьбой оставить меня, потому что хотела одеться. Они вышли, я оделась и спустилась в столовую. Мне что-то очень сильно захотелось поесть. Экономка мне сказала, что по просьбе Ольги и Бейзила они накрыли ужин на веранде. Также на ужин явился герр Мюллер. Он пришёл с папкой, в которой лежали несколько листочков.
— Что это? — спросила я.
— После разговора с тобой я запросил наших агентов, чтобы они прислали мне отчёт о поведении Старшего.
— И что они сообщили?
— У Первого случился приступ, ему стало плохо, в течение часа он был без сознания. Его знакомая вызвала скорую, но врач скорой помощи не смог привести его в чувство, поэтому его отвезли в больницу. Пока он находится в реанимационном отделении, лечащий врач, наш агент, будет сообщать нам о всех изменениях его состояния.
— Это я виновата. Зачем я полезла искать его?
— Не паникуй, — сказал герр Мюллер. — Я думаю, его состояние связано с тем, что в нём стал просыпаться Первый. Но рано, рано, чёрт побери.
— Что вы хотите сделать?
— Посмотрим на его состояние. Если состояние будет удовлетворительное, то в его сознание запустят легенду о том, что у него был сердечный приступ.
— Опять Забвение?
— Нет, химия ему сейчас противопоказана. Попробуем гипнозом, с глубоким погружением. В принципе, всё. А сейчас давайте ужинать, — сказал герр Мюллер и махнул слуге, который нас обслуживал за столом.
После ужина я вернулась в спальню и решилась ещё раз найти его. Я вспомнила его слова о самогипнозе, самопогружении в себя и решила попробовать эту методику на себе. Я сосредоточилась на своём третьем глазе и ясно представила, что поворачиваю его внутрь на сто восемьдесят градусов, и стала им сканировать свои лобные доли для того, чтобы найти область подсознания, где хранилась информация о моём путешествии в его подсознание. Найдя эту область в правом полушарии, я стала проникать в неё и вскоре увидела, если можно так выразиться, файл, в котором хранилась информация о моей встрече с Первым. Я проникла туда и дальше по пути отправилась в его подсознание. Мгновенно попав в тот же каменный мешок, в который он заточил себя сам, я увидела следующую картину:
Он сидел в углу, поджав колени к своей голове. Глаза его были закрыты, он тихо раскачивался и напевал какую-то песню. Я села рядом с ним, обняла его и стала просить его, обращаясь к нему по имени: — Василий, прошу тебя, очнись. Ты нужен Лане. Он остановил свои покачивания, поднял голову, посмотрел на меня. — Почему ты так меня назвала?
— Потому что твоё двадцать второе воплощение носит имя Василий, потому что вас родилось двое. Потому что я родила Лану от другого Василия, потому что у нас с тобой связана судьба, хочешь ты того или нет.
— Теперь мне надо выйти отсюда. Но зачем мне отсюда выходить? Здесь хорошо, покой, а ты пришла, взбудоражила меня. Зачем? Ради девочки? Она выживет, она такая же сильная, как ты.
— Но ей сейчас тяжело, ей сейчас надо помочь.
Он посмотрел на меня своими синими глазами и сказал: — Пока она не обратится к себе, к своему «я», пока она не попросит у себя самой помощи, все наши с тобой потуги, Лана, бесполезны. Я ему ответила: — Я не Лана. Он сказал: — Какая разница? — и снова уткнулся в колени. Через некоторое время поднял голову, встал, помог подняться мне и, указав на стену, сказал: — Хочешь увидеть своё будущее? Я ответила: — Нет, я не хочу знать своё будущее, я хочу, чтобы ты проснулся там, чтобы ты вспомнил, кто ты есть.
— Знаешь, Виктория, он не прошёл ещё своего испытания жизни. Она ещё не прошла своё испытание жизни. Будет точка во времени и пространстве: год будет равен десяти, и его год будет равен десяти, а день будет равен бесконечности. Так как, ты не хочешь увидеть своё будущее?
— Нет, я не хочу знать своё будущее, я хочу, чтобы ты помог ему. Он сейчас в коме, он должен жить.
Подошёл ко мне, своими руками взял мою голову и поцеловал меня в темя, потом сказал: — Ты пахнешь, как она. Чтобы спасти дочь, ты сбереги верность ему. А теперь возвращайся, он ждёт тебя. Я открыла глаза. В спальне, в кресле возле окна, сидел герр Мюллер. Он увидел, что я очнулась, подошёл, сел на кровать, взял мою руку и сказал: — Тебе надо ехать к нему, без тебя он не очнётся. Самолёт завтра в семь утра. Будь готова к вылету из Орли. Туда поедем на машине. Через два часа я была готова: собрала документы, вещи, деньги и ждала на веранде машину герра Мюллера. К веранде подъехал «Мерседес», на котором мы почти десять лет назад ехали вчетвером на обряд. Гер Мюллер сидел на пассажирском сиденье, за рулём был наш шофёр. Он нажал кнопку и отгородил нас от шофёра. Я поняла, что будет серьёзный разговор.
— Доченька, я не смог подключиться к вашему разговору. Я хотел бы от тебя услышать, о чём ты с ним говорила.
Я слово в слово пересказала ему своё видение. Он внимательно выслушал и сказал, что, посылая меня к нему, он поступает вопреки воле Совета Девяти Неизвестных, потому что они очень хотят, чтобы Василий не выкарабкался из комы. Поэтому, приехав в Москву, сразу едешь в эту больницу, находится она в Сокольниках.
— Его что, не отвезли даже в больницу скорой помощи? Там же хороший кардиоцентр? — спросила я.
— Нет, место нашлось только там, в госпитале.
— И что мне делать дальше?
— Ты заберёшь его и отвезёшь в центр Бакулева. Я уже договорился там, и пока он не придёт в себя, не отходи от него. Никого к нему не подпускай, кроме врача по фамилии Бекверия.
— Он что, не русский?
— Он абхазец, но он известный с советских времён кардиохирург. По моей просьбе он сделает всё, чтобы вытащить Старшего из комы.
— Как я его привезу?
— Вот тебе телефон Бекверия, как только выйдешь из самолёта, наберёшь его и сообщишь, что ты прилетела и отправляешься в больницу. Он отправит карету скорой помощи из своего центра. Вот тебе доверенность, чтобы ты могла забрать Василия из больницы и отвезти куда угодно, в любом его состоянии. Врачу в Сокольниках оставишь эту копию, она заверена московским нотариусом и внесена в реестр.
Мыслями, сидя в самолёте, я подгоняла его, просила, чтобы он быстрее, быстрее прилетел в Москву. Счёт шёл на часы. Я понимала и осознавала, что он может уйти, и никто — ни его супруга, ни его подруга — не вытащит его оттуда, потому что у него связь только со мной. Пока Лана не перехватила эту связь, только я могу вытащить его из комы. Выйдя из самолёта, я включила свой сотовый и тут же набрала Бекверия, он ждал моего звонка. Сказал, что врачи и карета скорой помощи будут ждать меня в этом госпитале. На такси я добралась до госпиталя, вместе со скорой помощью заехала на территорию госпиталя. Меня проводили в палату интенсивной терапии, где лежал он. Подошёл лечащий врач, я его спросила:
— Доктор, что с ним?
— К сожалению, мы не можем определить, что случилось, это не похоже ни на что: ни на инсульт, ни на инфаркт. Сердце бьётся, правда редко — двенадцать ударов в минуту. Но бьётся. Мозг активен. Может, в центре Бакулева и разберутся.
Он помолчал и добавил:
— Да, мне сказали, что вы должны мне передать копию доверенности. Поймите, тут у нас военный госпиталь, и человек, по чьему приказу он тут размещён, просто оторвёт мне бошку.
Я сказала:
— Готовьте его к транспортировке. Врачи из центра Бакулева заберут его, а меня, пожалуйста, проводите в свой кабинет, там оформим все бумаги.
Мы прошли с ним в кабинет. Я передала ему доверенность, расписалась в получении лечебной карты больного и, прежде чем выйти, попросила соединить меня с человеком, который дал распоряжение на размещение Василия в госпитале. Он набрал чей-то номер телефона и сказал в трубку:
— Товарищ генерал, Пётр Иванович, тут приехали за Василием, передали доверенность, повезут его в центр Бакулева. Также мне звонил сам Бекверия. Так точно, будет сделано. Передать ей трубочку?
Он протянул трубку ко мне и сказал:
— Это вас.
В трубке раздался голос твёрдый, достаточно жёсткий. Этот некто, которого назвали Петром Ивановичем, сказал:
— Виктория, я знаю, кто вы. Так вот, Иван перед смертью поручил мне присмотреть за Василием. То, что с ним произошло, для всех нас неожиданность. Я надеюсь, что вы и Лео сделаете всё, чтобы спасти его. Он ещё не закончил свою миссию.
Я коротко ответила:
— Пётр Иванович, я обязана сделать всё, чтобы он выжил.



Продолжение, Глава 19
http://proza.ru/2025/12/19/138