Королевский прием

Близится конец викторианской эпохи в Великобритании. До кончины ее величества королевы оставались считанные годы. Конец века наступит еще скорее. Величайшая империя столетия смогла пережить свой расцвет. Можно считать, что она достигла пика своего господства в мире. Буржуазия и аристократия, как две стороны одной медали сплелись в нынешних реалиях воедино. Монархический строй медленно, но верно, превратился в нечто особенное. Особенное отнюдь не в хорошем смысле. Власть, сконцентрированная в руках ее величества королевы Виктории, стала хрупка для ее преемников.

Пусть история мира сложилась в будущем логично и обоснованно, однако причины тому оказались упрятаны во тьме человеческого сознания. Само мироздание готовилось к чему-то невероятно важному и одновременно с этим критически пугающему любое мистическое существо, дожившее до этих времен. Вместе с ним особые изменения претерпевало поведение людей, а их память начинала перестраивать воспоминания, постепенно заменяя истину не столько ложью, сколько иной правдой, которую не оспоришь, ибо она логична и приятна человеческому уму.

В такое смутное для мистики время в Букингемском дворце состоялся королевский прием, формально представляющий собой встречу с ее величеством королевой Викторией, но фактически являющийся обыкновенным балом. Множество знатных лиц присутствовало здесь. Графы да виконты, принцы да принцессы... Среди них были писанные красавцы и красавицы, которые терялись в рядах внешне ничем не примечательных особ.

В качестве охраны на мероприятии присутствовали представители Службы столичной полиции и, что естественно, дворцовые стражники. В пестром мельтешании платьев и фраков взгляды терялись, взор расплывался, вызывая легкое чувство недомогания. Гости периодически прибывали и убывали, сменяясь новыми все знакомыми лицами. Продолжалось это до тех пор, пока не было объявлено о прибытии некоей леди Скарлет из некоего рода Фивер. Английская, валлийская, шотландская да ирландская знать при упоминании ее имени, произнесенного с некоей неуверенностью, с нескрываемым любопытством обратила свое внимание на двери, отворяющимися для пропуска гостьи.

В залу пьяняще размеренной походкой ступила девушка невероятно сильно походившая на одну из статую времен далекой античности. Столь же правильные греческие черты лица и тела в сочетании с белоснежной кожей почти мертвенной бледности лишь усиливали первое впечатление. Прямые светлые волосы цвета мрамора ниспускались вдоль плеч на грудь и спину. Монотонно алое платье под стать ее глазам доходило подолом до середины голеней, обнажая белые внезапно очень уплотненные колготки. Обута гостья была в черные, как смоль каблуки. Руки покрывали утратившие былую популярность оперные перчатки в цвете платья.

Необычный контраст вызывал легкое чувство дискомфорта, что, возможно, сыграло свою роль в отношении представителей светского общества к прибывшей девушке. Однако что-то с ней было не так. Дело отнюдь не в безразличном взгляде, а в чем-то ином, будто бы самая ее аура отталкивала людей. Гостья не стремилась завоевать доверие и расположение знати, напротив, она вела себя как можно более скучно: к приготовленным для приема угощениям не подходила, беседы не заводила.

Она скромно встала подле окна, сложив руки вместе, и наблюдала за другими. Спустя десяток минут к ней присоединился мужчина средних лет, столь же прекрасной наружности, какую принято представлять при описании сказочных принцев. Он был бледен лицом и носил дорогой фрак с пышным жабо и серыми перчатками. Губы его выделялись ярким алым. Мужчина не проронил ни единого слова, стараясь создать впечатление галантного кавалера, уважающего личное пространство девушки.

Однако гостью совершенно не интересовало соседство с этим аристократом, по крайней мере так ему показалось. Конечно, прервать молчание пришлось именно ему. Он был лаконичен, но в то же время готовился держать длинные речи.

– Королевский прием без самой королевы... – произнес мужчина, как бы невзначай, внимательным взглядом ожидая реакции от леди Фивер.

– Тишина оказалась для вас тяжким бременем, виконт Уильям Сетон Хаттон? – ответила ему гостья тихим тенором, слегка повернув в его сторону голову.

– Я, признаюсь, весьма потрясен вашей осведомленностью, – внезапно нахмурившись, сказал мужчина. Его недовольство выражалось в имени и титуле, озвученными таинственной девушкой, поскольку человек, обладавший ими ныне считается покойником. – Вас, полагаю, сюда привело какое-то дело, имеющее непосредственное отношение ко мне?

– Мне казалось, что вы проявите несколько большую враждебность ко мне, чем то, что вы демонстрируете сейчас, – с легкой усмешкой на губах, но все тем же безразличием в глазах, произнесла она, полностью развернувшись к собеседнику.

Виконт закатил глаза в знак протеста и ответил той же ухмылкой, выражая ехидство в адрес юной леди, прежде чем спросить у нее следующее:

– Зачем вы скрываете свое имя и происхождение, многоуважаемый сородич?

– Вы смеете причислять меня, столь ничтожную пылинку человеческой истории, с прославленным нечистым родом упырей? – с неким любопытством и оттенком наивности спросила она.

– Изволите отшучиваться? Воля ваша. Однако чутье мое вы обмануть не в силах. Так, как вас зовут на самом деле и из каких вы краев? – продолжал настаивать виконт, несколько расслабившись.

– Вы не стесняетесь заводить столь интимный разговор в присутствии людей. Как опрометчиво с вашей стороны! – заявила Скарлет Фивер.

– Знать занята своими интригами да танцами с закусками. В вашу сторону никто не смотрит, будто сторонясь. Неужели вы в самом деле считаете, что при таком раскладе найдется любопытная душа? – серьезно спросил Уильям Сетон.

– Не будьте глупцом, виконт. Всегда найдется тот, кто обратит внимание на беседу двух изгоев, особенно если один из них пользуется популярностью, – ответила она, переведя взгляд на танцующих аристократов. – Есть у меня желание обсуждать подобные вещи там, где даже стены не станут подслушивать.

– Где же вы найдете столь глухое место?

– За пределами человеческих поселений.

– Вы надеетесь на то, что я удовлетворю ваше желание, покинув Лондон?

– Словами мне вас не уговорить, но что вы скажете на мои действия? – произнесла леди, медленно проводя указательным пальцем по декольте, а затем прислонив его к губам.

– Будь вы девой распутной, я бы, может, принял ваши слова за чистую монету. Однако ваши глаза утверждают обратное. Я считаю вас крайне расчетливой леди и потому предпочту отказать.

– Каххм... Так тому и быть, – сухо произнесла она и воззрилась на танцующих пэров.

– Покоя не дает мне один вопрос: по какой же причине вы прибыли на этот прием? Сомневаюсь, что ради Ее Величества, которая не почтила нас своим присутствием, – спросил Уильям Сетон, показывая интонаций, что не намерен слушать отвлекающие речи.

– Ее Величество здесь нет по той простой причине, что она сейчас находится в Виндзорском дворце, а проводимый здесь «королевский» прием служит обыкновенным прикрытием для предстоящего преступления.

– Преступления?

– Верно. Несколькими днями ранее Скотленд-Ярд получил уведомление о предстоящем ограблении Букингемского дворца лично от Королевы Виктории. Ее Величество желает схватить преступника по известным ей соображениям. Мое мнение по данному поводу состоит в том, что это проверка дееспособности полиции Лондона. Как вам должно быть известно, ужасный убийца прозванный Джеком так и не был пойман.

– Значит, вы считаете, что весь сегодняшний парад знати является ничем иным, как приманкой?

– Прикрытием, виконт. Вы получили приглашение от неизвестного отправителя, не так ли?

– Не отрицаю. Полагаю, вы тоже были приглашены?

– Как бы вы ни были удивлены моим словам, но меня никто не приглашал. Мне довелось удачно подслушать о предстоящем приеме и мое любопытство привело меня сюда.

– Неужели вы подделали свое приглашение!?

– В этом нет ничего удивительного. Подгадать момент и воспользоваться им способен каждый умелый человек. Естественно, таким существам, как мы с вами, подобное совершить намного легче.

– Правильно ли я понимаю, что вы хотите увидеть сам процесс ареста?

Девушка не ответила на этот вопрос. Она лишь издала характерный «каххм». Мистер Хаттон на сей раз не был удовлетворен и потому старательно повторял свои попытки привлечь внимание леди.

Наконец, терпение закончилось. Мужчина заслонил собой обзор и в очередной раз повторил свой вопрос.

– Вы докучаете мне, виконт. Мне хотелось оставить вас на распоряжение судьбы, но вы настойчиво желаете испортить мне настроение, – грозно произнесла Скарлет Фивер.

– Вы сами способствуете этому.

– Приношу свои искренние извинения за это. Мне более незачем удовлетворять ваше любопытство, поскольку тема нашей беседы исключительно сосредоточена на мне.

– Желаете поговорить обо мне?

– Было бы желание и мне не пришлось игнорировать вас.

Снова наступило молчание. Вампир чувствовал себя лишним, но не хотел оставлять леди Фивер наедине. Он осознавал, что своими расспросами лишь подливал масло в огонь, чем заставил собеседницу закрыться от него. Однако девушка с самого начала казалась излишне отстраненной. Ее пустые глаза и серьезное выражение лица не изменились за все время беседы. Казалось, что она находится в состоянии транса. От этой мысли Уильяму Сетон Хаттону становилось только любопытнее. Главным вопросом, остававшимся не озвученным, становилось не происхождение леди и не ее причина посещения королевского приема, а принадлежность к нечистой силе.

Вампиры чувствуют запах крови и виконт не был исключением. Тем не менее, он не ощущал, чтобы тот исходил от, как он определил, сородича. Это заставляло задуматься о том, что леди Скарлет Фивер на самом деле не является вампиром. С другой стороны, она не может быть ни ведьмой, ни человеком. В этом он был уверен. Интерес только возрастал.

Совершенно неожиданно в залу вбежал полицейский офицер и громогласно объявил о свершившемся ограблении и о том, что преступник сейчас находится среди присутствующих гостей.

– Чтобы вы не подумали на меня, мне неинтересно воровство, – сказала девушка, обращаясь к виконту. – Однако, к моему сожалению, покинуть залу мне нельзя до тех пор, пока дело не будет закрыто.

– Я тоже не заинтересован в кражах, – отозвался Уильям Сетон. – Остается содействовать следствию.

Девушка мельком взглянула в сторону собеседника и хмыкнула. Она сделала резкий шаг вперед, что привлекло внимание ближайшего полицейского, который поспешно направился в ее сторону. Сама леди Фивер сделала реверанс при виде приближающегося служителя правопорядка и шагнула назад.

– Что это только что было? – вопросил виконт Хаттон.

– Небольшая провокация. – ответила ему та. – Мы оба не виновны в произошедшем преступлении, потому в наших же интересах не просто содействовать следствию, чтобы нас исключили из подозреваемых, а указать на виновника.

– Неужели вам известно, кто преступник?! – воскликнул Уильям Сетон, чей возглас услышал подоспевший полицейский.

– Прошу прощения, леди, это правда? – тут же поинтересовался он.

– Каххм... Не усложняйте ситуацию, Уильям, – твердо сказала она, а затем переключилась на мужчину средних лет в офицерской форме. – Мне не ведомо имя преступника, но все время, что мне пришлось провести здесь, мне удалось посвятить наблюдению за каждым присутствующим в этой зале.

– В таком случае, не могли бы вы рассказать, видели ли вы что-нибудь необычное? Может, кто-то соизволил покинуть помещение? – взялся за сбор показаний полицейский.

– Верно, кое-что необычное мне попалось на глаза, – произнесла леди Фивер. – Позвольте мне проводить вас к тому, кто в самом деле причастен к произошедшему преступлению.

– Конечно, если у вас есть на то веские доказательства, – одобрительно кивнул офицер.

– Тогда, если вы не возражаете, могу ли я присоединиться к вам? – попросился Уильям Сетон.

В ответ девушка легонько улыбнулась виконту и кивнула служителю закона, после чего смело направилась к толпящимся дворянам. Ее походка выражала бодрость и уверенность в себе, что не позволяло ни на миг усомниться в том, что именно она приведет полицию к преступнику.

Люди расступались перед ними, давая дорогу ледяной красавице и ее сопровождающим. Девушка остановилась лишь перед молодым мужчиной, одетым в форму другого полицейского, который собирал сведения с дамы в возрасте, наряженную в золотистое платье с кружевами.

– Прошу прощения, уважаемый полицейский, но не могли бы вы оставить эту даму на минуту в покое. Мне должно рассказать вам нечто важное, – отвлекла его она.

– Эм... Хорошо? – неуверенно произнес тот.

– Благодарю вас. А теперь позвольте перейти к делу: мне посчастливилось увидеть, как вы покидали эту залу крайне... занятным способом, – сказала Скарлет Фивер.
После этих слов виконт Хаттон смекнул, к чему ведет девушка, и попросил офицера, следовавшего за ним, не вмешиваться. Тот неохотно согласился.

– Что вы такое говорите!? – возмутился юноша. – Какой еще занятный способ?

– Если вы будете продолжать отпираться, то подозрения в краже лягут на вас, а вы этого не хотите. Это, к вашему сведению, не вопрос. Мне следует утверждать, что вы не единственный, кто покидал залу, но только вы посмели делать это через окно.

– В-Вы правы, я отпирал створу, но лишь потому, что ловил свой значок, который чуть не потерял.

– В самом деле, это так. Однако окно было закрыто до того, как вы чуть не потеряли свой значок. Из этого вытекает мой главный вопрос: каким образом вы чуть не потеряли его? Позвольте несколько перефразировать: какие действия предшествовали этому?

– Одна юная леди столкнулась со мной, из-за чего я немного оступился, ударился локтем о подоконник и от этого мой значок отцепился от формы и покатился к уже открытому окну, из которого и выскочил...

– Уважаемый, Уильям, вам не кажется, что данная ситуация весьма странна в своей случайности? – обратилась Скарлет Фивер, чтобы дать молодому полицейскому время собраться с мыслями.

– Честно говоря, даже случайностью такое нельзя назвать. Словно я слушал плохо выдуманный рассказ, – поделился своим мнением виконт.

– Именно так. Однако все сказанное не стоит заведомо клеймить ложью. Этого молодого человека в самом деле толкнули, но отнюдь не по этому он чуть не потерял свой значок, – произнесла девушка.

– Поясните подробнее, – потребовал несколько растерянный офицер, который был с ними.

– Юноша оказался несколько своеволен и вопреки своему долгу решил заигрывать с одной леди, которой его флирт не понравился, в связи с чем она позволила себе сорвать значок с груди полицейского и выбросить его в окно, – пояснила леди Фивер. – Однако нам стоит обратить внимание на иной факт: открытое окно. Как уже было упомянуто мною ранее, оно было закрыто. Иными словами, кто-то специально подходил, чтобы открыть окно, но это не могла быть та леди, поскольку для этого требуется использовать значительно больше силы, чем может позволить себе девушка.

– Значит, этот молодой человек мог видеть того, кто открыл окно? Хмм... Получается, что тот, кто это сделал, с высокой долей вероятности и есть наш вор? – размышлял Уильям Сетон.

– Поскольку подстроить такое, надеясь на удачу, не представляется разумным исходом, мы можем предположить, что в деле фигурирует кто-то, кто был поблизости от этого полицейского и, более того, был достаточно хорошо знаком с ним, – продолжила свою мысль Скарлет Фивер.

– Прошу прощения, но с чего вы это взяли? – усомнился офицер. – Судя по вашей логике, вы подозреваете Скотленд-Ярд.

– Неужели вы не желаете принять во внимание такую вероятность?

– Да, как можно!

– Каххм... Держите себя в руках, офицер. Вы весьма умны, но крайне не догадливы. Мы на королевском приеме, организованном Ее Величеством! Прошу заметить, что самой королевы среди присутствующих не наблюдается. В связи с этим, на ум приходит следующее предположение: кто-то подстроил этот вечер. Однако присутствие здесь, в Букингемском дворце, половины всего Скотленд-Ярда позволяет сделать следующий вывод: полиции известно о том, что этот, так называемый, королевский прием в самом деле кем-то подстроен. Мой вывод заключается в том, что зачинщиком бала истинно является Ее Величество Виктория. Тогда остается понять для чего. Ответ прост, как и полагалось, все это является проверкой Скотленд-Ярда. Ваша компетенция находилась под сомнением с того самого дня, как к вам в офис пришло послание от до сих пор не пойманного ужасного убийцы. Вы подвели доверие королевы и она захотела убедиться, что это не вы ни на что не годны, а тот преступник слишком хорош для вас, чтобы спасти вашу репутацию. Вам следует поблагодарить Ее Величество после сегодняшнего.

– З-з-звучит разумн-но... – заикаясь отозвался офицер. – В таком с-случае, позвольте мне заняться дальнейшим расследованием самостоятельно.

– Всенепременно, мы полагаемся на вас, – сказала Скарлет Фивер, делая реверанс. – Кстати, офицер...

– Да? – встрепенулся служитель правопорядка, ожидая новый словесный поток.

– Вы что-нибудь слышали про восставших из мертвых? – понизив голос, спросила девушка.

– Эм... Ходили однажды в моем детстве подобные слухи, но почему вы спросили об этом? – ответил офицер.

– Ничего такого. Простое любопытство. Впрочем, кто знает? – загадочно произнесла Скарлет Фивер. – Возможно, некоторым словам или именам стоит уделить большее внимание?

После этих слов алые глаза девушки сверкнули, словно пламень, оставляя мужчину в недоумении. Леди Фивер вместе с виконтом Хаттоном возвратились к своему месту, где проводили все время королевского приема.

– Признайтесь, вы на самом деле работаете детективом? – обратился к ней вампир.

– Если бы я работал детективом, то пришел бы в другом виде, – произнесла Скарлет Фивер, внезапно мужским голосом.

– Удивили так удивили! – радостным тоном отозвался Уильям Сетон. – Так, вы мужчина?

– Причин скрывать этот факт у меня больше не имеется.

– Может, тогда мы начнем все с чистого листа? Позвольте представиться, некогда бывший виконт Уильям Сетон Хаттон, вампир.

– Так и быть, удовлетворю вас. «Алая Лихорадка», последнее из чудовищ.

– Что же насчет вашего имени?

– Оно вам ни о чем не скажет.

– Но позвольте! Не отмалчивайтесь! Я же вас заинтересовал?

– Не спорю. Как личность, вы мне нравитесь, но на что вы пойдете, чтобы узнать мое имя и зачем оно вам?

– Я запомню ваше имя и смогу называть вас другом не потому, что мы, как я изначально думал, сородичи, а потому, что я желаю сблизиться с вами. Признаюсь, мне интересно, сможете ли вы разгадать тайну моего возрождения.

– И что же после?

– Если позволите, то я бы составил вам компанию.

– Я не вижу ни единой причины позволять вам этого. Назовите хоть одну достойную и выгодную мне.

– Хмм... Мы с вами существа далекие от человеческого естества, потому держаться вместе будет приятнее. У каждого из нас есть что-то, что не позволяет нам преступить нравственную черту и отказаться от человеческого сознания. Вы, я ощущаю, способны одолеть каждого присутствующего здесь. Вы словно хищник, отказавшийся от пищи.

– Вы смогли сделать такой вывод, просто наблюдая за мной?

– Что вы! Из нашего с вами разговора и этого расследования я понял, что вы неотличимы от человека, хоть таковым не являетесь.

– Мне нравиться жизнь в качестве человека. Давным-давно я лишился возможности познать старость и многие первостепенные потребности прекратили тяготить мое тело. Это весьма печалит.

– Может, вы мне не поверите, но я в какой-то степени разделяю ваши чувства. В отличие от вас, я умер, как подобает человеческому существу. Однако я возродился нечистью. Как только я это осознал, то решил для себя, что посвящу свое чудовищное существование наблюдению за человечеством и поиску причины своего неестественного состояния.

– Думаете, что я охотно поверю в ваши слова? Что ж, тогда решим все иным образом: я согласен назвать свое имя, но при условии, что вы сможете меня догнать.
– Прошу прощения, догнать?

– Верно, я отправляюсь на восток. Впечатлите меня, проявите себя  и заставьте меня признать ваше стремление путешествовать вместе со мной. Если сможете, то я приму вас в качестве своего спутника. Если ваши слова не были искренни, то я прерву ваше тщетное существование.

– О, вы не пожалеете!

– Надежд питать не стану. Даю вам всего один шанс. Обратной дороги не будет. Согласны?

– Какая-то часть меня хочет пойти на попятную, но я готов ответить за свои слова.

– Так тому и быть... Меня зовут...

На этом королевский прием заканчивается. Расследование показало, что один из полицейских получил распоряжение от королевы Виктории сыграть роль вора. Честь Скотленд-Ярда была восстановлена. Приглашенные гости покинули Букингемский дворец, но прежде всех это сделал тот, кто назвался леди Скарлет Фивер. Алая Лихорадка в скоре покинул Лондон и отправился морским путем на восток, в далекий край именуемый Японией.