Ох уж, эти дети!

Артем – мальчик  энергичный,  живой  и пытливый.  К жизни он  относится  со всей серьезностью,  - знает,  «что такое хорошо, что такое плохо»  и стремится   делать  все  по правилам.

Он  старается не забывать про  ежедневную зарядку  и  турник, радуется,  что папа купил ему новые гантели и постоянно  ощупывает бицепсы на руке – не увеличился ли объем?

В этом году Артем пошел в  первый  класс,  и школа,  вопреки тревожным ожиданиям, привела его в восторг.   Нравится   все:   и  уроки, и перемены,  и   Елена  Валерьевна,  так заботливо   принявшая  детей  под  учительское  крылышко,  и то,  что много  друзей. Даже учиться Артему нравится!

- А особенно  нравится столовая, - признается он, хитро  поблескивая глазками. Делает вид,  что  и  сам смущен прозаичностью  такого выбора на фоне прекрасно-великих возможностей, предлагаемых храмом  наук  и  знаний.

 Сосед по парте Святослав –  один из множества друзей  Артема.   Святославом, правда,  его почти никто не называет,  все,  даже Елена Валерьевна, именуют  его Славчиком. Он и есть Славчик –  сама радость! Непосредственный, ласковый, он все принимает, как праздник и, похоже,  готов любить весь мир.

Завидев с  утра  Артема,  он  бежит его приветствовать, заключает в объятия. И  целует  в избытке чувств.
   Но  друг   его отталкивает.
 Он  весь  в папу,   нежностей не любит,  даже от мамы поцелуи принимает с недовольным видом, а сейчас откровенно  возмущен.

- Чего ты мне   тут  секс   делаешь? -  негодующе кричит он.

Славчик  отшатывается.  Он растерян,  даже напуган.

- Так нельзя говорить. Секс – матершинное  слово, -  выдает   Славчик.

Спор заканчивается ничем.

- Я  ему объясняю,  что   матершинное   по телевизору  бы  не говорили,  а  он  все равно  спорит, -  сердито   рассказывает  дома  Артем,  и взрослые  переглядываются.

Ох  уж,  эти дети!  Подкинут задачку  –  а как решить?

- Секс – слово вполне пристойное, -  осторожно  начинает бабушка, -  но  только  не для  детей.  Детям  его  лучше  не  употреблять.  Рано вам…

- Где  не  доросли,  где  переросли… -  резонирует  дедушка и решительно  поддерживает Артема:  - То, что не дал  Славке  тебя обнимать, это правильно! Не  надо мальчикам  тискаться.

- Грустно, - вздыхает бабушка. – Славчик -  со всей любовью!  Это  же  чистый порыв  чувства…

- Пускай  со своими порывами  девочек обнимает, -   советует дедушка. – Это будет    по правилам.

- Девочки  не разрешат, -  с   сожалением   говорит Артем.  Похоже,  примеряет  ситуацию  уже  не к   Славчику.

- Разрешат,   если любят, - заверяет дед и  заговорщицки  подмигивает. -   А  чтоб любили, надо самому постараться. Девочки ценят,  когда  за  ними ухаживают,   оберегают,   говорят хорошие слова…

Бабушка смотрит с сомнением.
 Удалось  ли    спутнику  жизни   перевести  гендерную  тему в плоскость романтических  представлений?  В тот нежный трепет влюбленности,  что притянул  их  когда-то   друг к другу  и  благословил  союз.

Двадцать  первый  век  так жестко   отрекся  от  романтики  в отношениях,  так  беспардонно  вознес   грубую  сексуальность над  красотой любви,  что  впору  удивляться  появлению  супружеских  пар  и  созданию  семей.

Но жизнь сильнее!

Озабоченность проблемами  гендерной  идентичности  и  наличие трехсот гендеров  современного Запада – это не  про жизнь.  И совсем   не про любовь.

Интуитивно  это  чувствует и Артем,  насторожившийся  от  противоестественности  наивных  объятий,  и  Славчик,  столь же простодушно  табуировавший слово  «секс».
 
И ведь правы ребята!
 
Идеологи  сексуальной  распущенности, призывая к отказу от  нравственных ценностей,  способствуют  деградации  и разложению как  личности,  так и  общества,  принявшего  патологию за норму.  Рубят  сук,  на котором  сидят.

Но не стоит забывать,  что  слово   «секс»  в его нынешнем понимании  существует всего лишь с 1929  года.

А  любовь  существует  вечно.