Конон

В далёком 1969 году я уже год как вовсю торговал на Московском главпочтамте марками, используя для этого всё своё свободное время. Кроме очень хорошего заработка, несравнимого с зарплатой геолога в 120 рублей, это занятие позволяло мне знакомиться со многими известными людьми - марки в те годы собирало, наверное, все взрослое мужское население Советского Союза. На почтамт приходили приобрести новые марки и музыканты, и артисты, и ученые.
Однажды у меня, к моей радости, приобрёл за кругленькую сумму целую коллекцию марок Англии очень представительный, интересный, темноволосый мужчина лет под 50. Мы с ним познакомились, у него оказалось довольно необычное имя Конон и он стал регулярно приходить на почтамт и приобретать марки Британского содружества у меня и одного моего хорошего товарища Лёвы, с которым мы тогда сотрудничали в поисках коллекций для перепродаж. Мы с Лёвой распрашивали Конона, кто он такой, где работает, но он все как-то отнекивался, говорил, что собирается рано выйти на пенсию. Приезжал он на почтамт на собственной чёрной Волге, что в то время указывало на высокий пост в госучреждении.
Как-то он всё-же рассказал нам, что ещё в детстве жил в США, у своей тёти, там он и начал собирать марки, потом вернулся в Москву, а после учебы в институте поступил на работу в Министерство внешней торговли и его направили в Канаду, где он помимо работы ещё и умудрился открыть что-то типа небольшого комиссионного филателистического магазинчика, куда местные жители приносили свои коллекции марок. Рассказал, что через его руки прошли тогда и некоторые очень редкие и дорогие марки самых разных стран, включая и очень затребованные у коллекционеров советские марки довоенного периода. Потом его перевели на работу в Англию и он сумел перевести туда и свой магазин.
Как-то, ставший уже нашим хорошим приятелем Конон, пришёл на почтамт в приподнятом настроении и дал нам с Лёвой два пригласительных билета в Клуб имени Дзержинского на концерт Высоцкого. Этот клуб считался тогда вотчиной КГБ, там часто шли замечательные концерты, попасть на которые было невозможно, а тут вдруг Высоцкий! Мы от радости подарили Конону целую кучу марок. Концерт был просто незабываемый, увидеть вживую Высоцкого, песни которого в магнитофонных записях завоевали тогда всю страну, было для нас великим счастьем. Правда было и довольно жутковато сидеть рядом с явными чекистами, наводящими своим видом страх на всех подряд.
В дальнейшем такие походы в клуб Дзержинского стали для нас с Лёвой регулярными - как только там намечался интересный концерт с участием знаменитостей, Конон приносил нам туда билеты. Как-то он пригласил нас в клуб в очередной раз сказав, что в этот раз сам будет там выступать и мы сможем узнать о нем все его секреты. Мы с Лёвой долго ломали себе головы обсуждая что же там Конон будет делать и кто он такой в действительности. Клуб оказался забитым чекистами до отказа и когда мы увидели на сцене знакомую фигуру Конона с копной тёмных волос, все вокруг нас вскочили и начались долгие овации. Конон объявил, что сначала расскажет о себе, а потом ответит на вопросы из зала. Он начал говорить хорошо поставленным, приятным голосом с нужными интонациями, совершенно без запинок, как настоящий драматический актёр:
«Многие из вас знают по сообщениям в газетах, что несколько лет назад состоялся обмен заключенных между Великобританией и СССР, английских шпионов обменяли на советских разведчиков. Одним из этих самых разведчиков был я. Сначала информация обо мне была засекречена, но потом обо мне появились статьи в газетах, а сейчас вышла и моя биография, так что я могу о себе все рассказать.
Разведчиком я стал совершенно случайно. Родился я в московской семье ученых. Мой отец- физик, скоропостижно скончался когда мне еще не исполнилось 6 лет и моя мама была так расстроена, что добилась разрешения уехать вместе со мной в Америку, в Сан-Франциско, где жила ее сестра, уехавшая туда еще до революции. Я пошел в американскую школу, довольно быстро освоил английский язык и стал там настоящим американским подростком, больше всего на свете любившим американский футбол и бейсбол.
Через 6 лет, в 1940 году, когда мне исполнилось 16, мама увезла меня обратно в Москву. Я закончил там школу, сразу же был призван в армию и прошёл всю войну. После демобилизации участникам войны были предоставлены льготы при поступлении в институты и я выбрал престижную Академию внешней торговли, после окончания которой меня пригласили на работу в КГБ, видимо этому способствовало мое знание английского, который стал для меня почти родным языком.
После интенсивной подготовки в разведывательной школе меня отправили в Канаду, где я легализовался, получив паспорт на новое англоязычное имя. Затем меня перевели в США, где я очень опасался встретить кого-то из моих одноклассников по школе, так что меня перевели в Лондон. Там, неожиданно для меня самого, у меня проявились предпринимательские способности - из приобретенной мной маленькой мастерской по ремонту замков я создал предприятие по производству сложных дверных замков, включая даже электронные, что позволило мне заработать большие деньги.
Я стал достаточно богат, чтобы вступить в членство престижных лондонских клубов.  Не забывал я разумеется и про свои основные обязанности разведчика. Мне надо было знакомиться с как можно большим количеством людей и узнать информацию о производстве бактериологического оружия, а также о разработке ядерных двигателей для британских подводных лодок. В одном из таких клубов мне удалось познакомиться и завербовать одного очень ценного информатора, который служил на британской военно-морской базе и передал мне ценнейшую секретную информацию.
Через предоставленных мне центром радистов я передал множество ценных данных в Союз, что позволило продвинуть наш подводный флот. За информацию я платил своему информатору большие деньги, которые он начал необдуманно тратить на покупку дорогих машин, что в итоге и привело к моему аресту в 1961 году. После 3 лет тюрьмы меня обменяли на английского шпиона и я наконец-то оказался на родине”.
Мы с Лёвой слушали эту историю с открытым ртом, потом ещё последовали ответы на многочисленные вопросы. Когда мы через несколько дней встретились с Кононом на почтамте, то первым делом спросили его почему он ничего не рассказал о своём марочном бизнесе, на что тот ответил, что он не особенно хотел светить своё хобби филателиста, так как чекисты могли бы над ним посмеяться.