Счастливый день

Как всегда летом, мы с мамой уехали в экспедицию в Судак, где режиссер Е. Шерстобитов снимал очередной «шедевр» под названием «Акваланги на дне». Это был рафинированный, химически чистый бред сивой кобылы, какой могли придумать только в стране советов. В двух словах сюжет такой: злобные и коварные империалисты пачками запускали в СССР разных шпионов и на эту тему в кинематографе образовался целый культурный слой примерно того же качества, что и упомянутые мной «Акваланги». Последний «шедевр» был интересен новаторских подходом в деле шпиономании.  Там шпионы уходили под воду где-то в нейтральных водах, после чего плыли в сторону берега, оставляли акваланги в нужном месте на дне, и после этого – преспокойно вылазили на… городском пляже! Однако, бдительные пионеры, раскрыли все коварные замыслы, и, в общем – хеппи-энд, в советском понимании этого слова, вполне состоялся.

Было мне тогда четыре года, а маме, соответственно – двадцать четыре, и видимо поэтому дальнейшее приключение и стало возможным: молодость, бесбашенность… 
Расселили всю съемочную группу по частным домам. У наших хозяев было двое детей. Павлик был для меня уже недосягаемо взрослым, ему было целых семь лет, и он даже собирался той осенью идти в школу! А его сестре Оле было вообще - восемь! Обходились эти ребята со мной хорошо, а Павлик и вовсе меня опекал. Как-то раз он с самым серьезным видом стал куда-то собираться. На мои расспросы он отвечал коротко:

- На рыбалку! Барабульку ловить буду.
О таинственной рыбе под названием «барабулька», я услышал впервые, но в туже секунду уверился, что это нечто сопоставимое с жар-птицей или, на худой конец со щукой известного дурака Емели, о котором мама мне не так давно читала. В общем, я стал тоже собираться в дорогу.
- Ты куда это? – осведомилась мама.
- На рыбалку, с Павликом, - ответил я, как само собой разумеющееся.
- Что? Какую еще рыбалку! Сиди дома! А когда я с работы вернусь – пойдем на пляж.
Я вдруг четко осознал, что самое интересное в мире мероприятие может состояться вообще без меня! Да как это? И я принялся неистово реветь. В конце концов, мама позвала Павлика.
- Ты правда на рыбалку идешь?
- Да, - ответил он, - А что?
- И тебя родители отпускают?
- Конечно… - Павлик явно не понимал причины подобных расспросов.
- А там не опасно?
Павлик пожал плечами:
- А что там опасного? Стоишь на камне и забрасываешь леску…
- А там глубоко? – мама тоже явно не понимала, как родители могли разрешить Павлику самому ходить к морю и лазать там по каким-то камням.
- Не очень… - ответил Павлик спокойно, - Есть пару мест, где с головой будет…
- И ты хочешь взять его с собой? – мама указала на меня, и я тотчас перестал реветь и затаил дыхание.
- Могу, если вы разрешаете… - все также невозмутимо отвечал Павлик.
Его уверенность, видимо, каким-то образом убедила маму, но отпускать меня ей очень не хотелось:
- Но у него же даже удочки нет! – прибегла она к последнему доводу.
- Там удочка не нужна. Леска да поплавок. Я ему дам, у меня есть лишняя.
Я просиял. В тот момент я был благодарен Павлику просто, как спасителю жизни!
Наивная мама решила все-таки найти слабое место в позиции «морского волка», и спросила:
- А червяки у тебя есть?
Павлик был искренне удивлен:
- Какие еще червяки?
- Ну, на что вы будете рыбу эту вашу барабульку ловить?
- Как на что? – изумился Павлик, - на мидию…
В общем, Павлик показался маме вполне надежным, и она меня отпустила! Счастью моему передела не было. Павлик шел спокойно, как и подобает солидному взрослому человеку, а я почти что скакал вокруг него и осыпал вопросами. На большинство из них Павлик отвечал опять же вполне солидно:
- Придем и все сам увидишь!
И мы пришли. Это был неприглядный берег, полный огромных округлых валунов, большая часть из которых поросла водорослями, в основном уже высохшими. Павлик вскочил на один из них, потом на другой, и кивнул мне, мол, чего стоишь? Я последовал примеру. Пока Павлик мне объяснял, что к чему, к нам присоединились еще два мальчика, примерно возраста Павлика. Нас представили, и мне даже пожали руку. Один из пацанов высказался скептически, мол, сегодня рыбалки не будет: ветер от берега. Другой сказал, что тут как повезет, и тотчас спросил, наковыряли ли мы мидий? Павлик ответил отрицательно, а потом повелев мне сидеть на камне, сам спрыгнул на берег. Затем он полностью разделся, даже, что меня поразило, трусы снял, и нисколько не смущаясь, залез в воду. Другие пацаны никакого внимания на него не обратили, и через минуту проделали тоже самое.
Павлик зашел в воду по грудь, и согнувшись что-то явно делал руками под водой, и я никак не мог понять, что именно. Затем он вылез, и я увидел у него в руках штук пять небольших ракушек. Затем он одел лишь трусы и майку, и скакнув на камень, где сидел я, сообщил:

- Мидии! На них ловить будем!
Я, понятно, не возражал. Павлик взял небольшой камень, и разбив одну из ракушек, разделил ее содержимое на три части небольшим ножиком. Затем он достал из своей сумки две картонки, с намотанной на них леской с поплавком и грузилом.

    - Делай, как я! – сказал Павлик и нанизал одну треть ракушки на крючок. Затем он размотал леску и закинул ее на пару метров от камня, на котором мы сидели.
Я попытался все это повторить, но у меня - то леска запутывалась, то ракушка срывалась с крючка. Павлик проявлял чудеса терпения:

  - Смотри еще раз! – и он медленно повторил всю процедуру.
Лишь на четвертый раз, у меня уже что-то стало получаться, и тогда я, наконец, закинул свою леску. К этому времени, Павлик поймал уже две рыбки, длиной с карандаш. У меня же поймалась всего одна, но Павлик заявил, что это – рыба-собака, и что ее есть нельзя! Затем он поймал еще две, а я, наконец – одну, но совсем небольшую, и Павлик велел ее выбросить. Так мы сидели и сидели. Павлик словил уже с десяток, а я только одну, но Павлик сказал, что это – хорошая рыба, гораздо лучше, чем барабулька… Не помню, как он ее назвал. А потом у меня крючок зацепился за что-то, я стал тянуть и так, и сяк, и, в результате, свалился с камня в воду! Все пацаны побросали свои снасти и как были – кинулись меня спасать. По правде сказать, я умел плавать, и спасать меня нужды особой не было, но этот порыв меня тогда сильно впечатлил.

  Выбравшись на берег, все решили дальше просто сохнуть. Все скинули намокшую одежду на горячие камни и улеглись загорать. Тут один из пацанов, кажется, его звали Сережа, сказал, что съел бы чего-нибудь и в предположительной манере высказался относительно жареных мидий. Все эту идею поддержали. Насколько я понял, у этой компании все роли были давно распределены. Павлик тотчас снова полез в воду, Серега забурился между камней и достал объемистую, закопченную сковородку и три алюминиевые миски, а третий… не помню, как его звали, ловко соорудил костер. Павлик таскал ракушки, Серега их раскрывал перочинным ножиком, и бросал содержимое на сковородку. Я смотрел на все это действо как на некое диковинное представление. Понятно, что ничего подобного я за свои четыре года жизни никогда не видел и даже не мог предположить, что такое бывает.

  Сегодня я вспоминаю это с какой-то особенной теплотой. Это была настоящая мужская компания. Компания, у которой было чему поучиться, и которые относились даже к мелюзге вроде меня вполне уважительно. Более того: когда мне, по их мнению, грозила опасность – все разом бросились меня спасать…

  Мыс Павликом ели по очереди из одной миски, хватая жареные оранжевые шарики просто пальцами. Мидии мне понравились. Это был совершенно новый, неведомый вкус, и при этом … не знаю, возможно, во всем этом присутствовал некий «привкус» все той же мужской компании. В общем, я был в восторге от этого удивительного дня.

  На обратном пути Павлик, немного смущаясь, сказал:
  - Ты это… маме не говори, что в воду свалился. Женщины всегда из мухи слона делают…

  Я и без наставлений Павлика не собирался посвящать маму в наши мужские тайны. В общем мы пришли домой, и мама сказала:
  - Иди за стол, будем обедать.
  И я ответил:
  - Я не голодный. Я уже поел.
  Мама повернулась и удивленно спросила:
  - Где это ты поел?

  - На берегу, - ответил я.
  — Вот как? И что же ты там ел?
  - Мы жарили мидии! - заявил я гордо.
  - Что? – почти закричала мама, а ее подруга и сотрудница тетя Алла, тихо так вкрадчиво спросила:
  - А на что же мидии похожи по вкусу?

  И я не смог ответить.
  - Мидии – похожи на мидии… - ответил я по-мужски скупо

декабрь 2025