Инсульт

                Матушке посвящаю...

Откровение1

  На Варшавском шоссе.Здание. Трамваи рядом проезжают. Это интернат.Время только 15:00. Её бьют эти девочки постарше. И нельзя ничего им сказать.Внутри  только горький ком. Плакать нельзя. Пахнет едой. В общей комнате играют. И солнце в окно. И ещё только 15:00.Целый день впереди. А её бьют.Не бейте только по горькому кому.Я буду сидеть тихо.Старших девочек отпускают к метро просить деньги. Если вернутся без ничего - их будут бить тоже.А ещё так долго сидеть в этом закрытом здании. Можно смотреть на трамваи за окном. И люди тоже иногда проходят.Их не бьют.Бьют только девочек,если они ничего не приносят. И какой это длинный день. Не кончается.И плакать сейчас нельзя.Нечего придумать.Кажется, они играют в мяч. Я тоже хочу в мяч! Я  тоже хочу к метро просить деньги. Тогда на кухню купят маргарин.Жареный маргарин пахнет бородавками. Не надо только бить. Нечего придумать.День очень длинный.



Откровение2

 В самом начале Варшавского шоссе. Идти через заросли. Земля раскопана. Много камней под ногами.Я  не хочу туда идти. Они заказали пропуск. Но я больше не хочу туда идти. Палки торчат из земли. Пахнет горелым. Это металлические пруты. Навстречу мать с ребёнком. Забрала из сумасшедшего дома. Думает, что всё будет, как прежде. Ребёнок орёт. Матери кажется, что это она сошла сума. Это она заразилась. Выхожу к серому забору. В доме забиты окна. Смотрю вслед матери.Она всё  ещё думает, что всё будет,как прежде... Вижу бюро пропусков.Это закрытая территория. Здесь нельзя так ходить. Выдали жёлтый талон. Где-то горят покрышки.Можно пройти через железную калитку.На входе омоновец. Он не слышит, что дальше бьют детей.Просто проверяет пропуск Мне можно сесть на деревянную лавку. Мимо проносят окровавленные бинты. Я больше  не хочу здесь оставаться Я не знаю,зачем пришёл сюда вновь.Слышно,что они там бьют детей.Говорят,что больше уколов не будет. Вспоминаю ребёнка и мать.Кто-то должен придти. Просыпаюсь в  комнате

ПРОЛОГ

Хочу ли я что-то написать? Могу ли я что-то написать? Смею ли я вообще писать после того, что со мной было?Знаете,я всегда представлял это совсем иначе.Это даже звучит как-то по-особенному. Тебя не пронзает молния и ты не замираешь как статуя.Мозг никогда не чувствует боли. Поэтому, это просто что-то замкнуло в голове...
 А боль. Это когда ночью что-то вспомнишь.Но не так,как всегда.Когда не хочешь что-то припоминать,чтобы не испытать ещё большей боли. Просто нельзя что-то пережить вновь,а любовь - это не ангина.
 Инсульт- даже звучит, как приговор. Словно само слово таит в себе удар,когда читаешь его на сигаретной коробке. Сигарета выпадает из пальцев,а ты даже не понимаешь,как это произошло.Чёрт возьми, ты теперь вообще ничего не понимаешь в этом обретённом мире!Этот транспорт, эти магазины, эти запахи.
Тебе стало страшно дышать, но ты даже переосмыслить не можешь. Ты закрыт от внешнего. Твои слюни безвольно текут  по подбородку, а ты даже не можешь этого понять.
 А тогда. Тогда я достал проездной, но не смог положить его обратно.Так, сунул в карман и пошёл, но он всё равно упал на холодный бетон. А потом я не смог подня ться по лестнице. Щупал железные перила и даже ощущал их холод, но почему-то падал на ступеньки. Злился и жалел себя, зная, как нелеп в глазах окружающих.
 Доставал смартфон и хотел кому-то написать, но не попадал в буквы
"Это Инопланетяне специально мне так устроили, - подумал я, сидя на холодной скамейке.Сразу же хотел написать об этом в свою группу "Вентиляторный Завод" Я специально её в ватсапе создал,когда угроза Инопланетян была непоправима.Собрал туда своих друзей и знакомых, даже не разъяснив никому, как близко Инопланетяне  к нам и как опасно оставаться на улице.Вы не подумайте, я не сумасшедший,просто дешевнобольной.  Итак,  я писал в группу, что Инопланетяне мешают мне писать в группу.Но на дисплее смартфона отображалась  какая-то абракадабра, а Инопланетяне смеялись с небес.
Кажется в самом начале я писал, что не могу писать.Почему же
 вы всё ещё считаете, что я - сумасшедший?

ГЛАВА 1.
  А потом ещё вечер помню. Левая рука совсем перестала слушаться. Шёл как посмешище по вечернему городу. Подтягивал штаны, но эта хренова рука совсем перестала подчиняться. Так и стоял со спущенными штанами посреди сквера.
Мимо проносились машины и, наверное, хохотали надо мной. Где-то были сигареты, но я не знал, как их взять. Я  что-то говорил, но слова тоже были чужие. Пьяная речь на трезвую голову и спущенные штаны в свете вечерних  огней. И ещё бесссилие. Полное тотальное окончательное бессилие перед самим собой. Хотелось комично пожать плечами и потащиться вперёд, словно Чарли Чаплин...
 Ещё я помню, что тогда позвонил старшему брату.
- Привет,Люцифер. Ты не мог бы меня забрать?
- Ты где, животное?- радостно поинтересовался брат.
- Сижу в Торговом Центре. Рука у меня не работает.
- Опять нажрался,как свинья? - снова участливо спросил брат
-Работаю я.Понимаешь, тут штаны у меня не налезают.Приезжай...
- Ладно,жди, блевотина, скоро приеду.
Люцифер повесил трубку и я остался один.Пытался пошевелить левой рукой, но она стала,как деревянная.В полном отчаянии я позвонил своей любимой Елене Ш.
- Чего тебе? -недовольно осведомилась моя трогательность.
-Здравствуй, солнышко- поздоровался я танцующим голосом.
- Я на работе. Чего тебе надо от меня? - Её голос был ледяным,как те перила, на которых я не удержался.
- Да я  посоветоваться. Вот когда спущенные штаны посреди сквера - это что за заболевание?
- Половое бессилие,граничащее с алкоголизмом.Тебе надо витамин В пить и вообще ко врачу сходить.
 Тут я понял,что очень похож на Данилу Багрова и гортанно произнёс:
- Нельзя мне в больницу, немец.
- Ну тогда иди в задницу,- ответила моя трогательность и я снова остался один
 Приехал Люцифер
- Ты будешь, как серая масса!- поздоровался он в своём обычном режиме
-И чего делать?- спросил я беспомощно.
Из-за колонны выглянул Глеб Жеглов и произнёс сквозь зубы:
- Вызывай скорую.
 Брат набрал номер и проорал в трубку:
- Алё,  медпункт! Врача быстро  в Торговый Центр! Тут плохо одному!
 Вышли покурить. Наступающая ночь хохотала молодыми потаскушками. Руки предательски дрожали и я спросил:
- Меня куда? В Бутырку?
Люцифер как-то странно на меня посмотрел и ответил:
- Ну ты же генерал!  Ты же можешь помочь! Что я часто обращаюсь к тебе с просьбами  с такими! Да вон уже показались!
Ко входу и вправду подъехала скорая с мигалками.
Брат подбежал к выходящим врачам и с места в карьер закричал:
- Этих пакуйте! И пробейте по всем базам!
- Позвони пожалуйста Елене Ш- умоляюще проскулил я.
- Ты будешь, как серая масса!- попрощался брат и меня поволокли в машину.
 В медицинском фургоне мне первым делом вкололи какую-то дрянь. На сердце стало жарко, как от взгляда Маши Демидовой.
 Маша.Хотел бы я что-то сказать ей сейчас?Инопланетяне сделали всё, чтобы мы больше не встретились.Чтобы у нас не было никакого будущего.Чтобы всё,о чём я мечтал,стало пылью изложенных страниц.
" отчего бы не порадоваться перед смертью"- услышал я шёпот человека в маске - Ты же ведь скоро умрёшь, маленький гадёныш?
- Ты инопланетянин? Ты один из Них? - спросил я приглушённо.
-Совсем уже помешался..- удовлетворённо констатировала эта тварь в маске. - Что-то не больно ты смелый,как на страницах своих рукописей. Давай, позови ещё свою Елену Шапокляк для поддержки.
-Только её не трогай,сраная лягушка- произнёс я тихо.
-Лягушка - у тебя башке, писака-недоссака!- ответило чудовище.Потом поправило маску и спокойно продолжило. - Ничего, скоро ты будешь тих и кроток и никакие друзья тебе не помогут.Тебе уже больше никто не поможет.Потому что ты никому не нужен, падаль двуногая.
Я был в растерянности и совершенно не знал, как говорить с этой мразью. Помня, что вся эта нечисть на дух  не переносит  группу Г.О. я очень тихо запел:
- Границы ключ переломлен пополам, а наш батюшка Ленин совсем усоп..
На мразь словно плеснули кислотой.Противная морда стала кривиться и гримасничать
-Не пой! - выдавило из себя чудовище и стало скукоживаться. Я решил его не мучить и как мантру затянул:
- Подвязать штаны продолговатым ремешком
 И ступать вперёд, надеясь,
Что была и у тебя... когда-то
Жизнь,как сметана,жизнь,как перина..
 Существо начало окисляться и пахнуть жареным маргарином
- На Варшавском шоссе - напомнил ему я и время потеряло актуальность

 ГЛАВА2
 В приёмное отделение ввезли уже поздно вечером. Какой-то доктор кушал белую булочку с кефиром.
- Приятного аппетита, - пожелал я онемевшими губами.
-Иди-иди, локомотивное депо, - ответил он с набитым ртом.
 Далее меня обступили какие-то люди. Ничего толком не говоря, они стянули с меня штаны, трусы и носки.Было стыдно и холодно.
-Этого наверх! - скомандовал их главный и меня опять куда-то повезли.
" Вот оно, - думал я.- То самое! Угодил в больницу!Голый, ну и что?- Эти коридоры и не то видели! Тоже мне, невидаль!Ещё одного придурка везут!"
"Везут-везут! -  зашелестели Инопланетяне где-то наверху. - Мать его свели в могилу - и этого сведём.Тоже выискался - борец за идею!"
-Когда я умер - не было никого,кто бы это опроверг,-  сказал я словами Летова и им стало тошно.
 Позже меня подвезли под некую механическую конструкцию. Она привычно загудела и голос Терминатора сказал:
- Задержите дыхание.
 Я задержал и последовали какие-то расчёты.
- Дышите ровно,- произнёс Терминатор, но никак не представился.
- А здорово всё-таки мы тебе это устроили? - внезапно спросила машина
- Ага, - согласился я - Может мне ещё кончить в знак особого расположения?
- В реанимацию! - скомандовал человеческий голос и я успокоился

 В детстве я говорил не "РЕАНИМАЦИЯ", а "АРЕНИМАЦИЯ. Меня всегда пугали эти оранжевые  фургоны с красной полосой. Теперь я,наконец, сам постигал эту самую  АРЕНИМАЦИЮ.
Один коридор.Внутри сотни коек,подобно моей.Они стоят друг за другом, вздыхают,стонут и жалуются. В центре коридора расположены компьютеры, за которыми сидят врачи.
- Мне в туалет надо, - сказал я бородатому доктору, когда меня припарковали у стены.
- А Вы понимаете, где Вы находитесь? - спросил меня бородач с важным видом.
- В больнице, - буркнул я, глядя ему в очки.
- Туалет вот, - сказал он, указывая на пластиковую лейку рядом со мной.
- Я сюда не хочу, - воспротивился я. Но бородатый очкарик был неумолим.
- У Вас - инсульт! Лежите и не дёргайтесь
  Вот тогда-то я испугался.Это  слово, как приговор, пригвоздило меня к койке. Мочевой пузырь свела судорога и я подумал, что уже никогда не смогу опорожнится. Мне предстал мой белый домашний унитаз, как некое родное божество,где  журчит вода и ползает одинокий паук.
- А можно меня куда-нибудь здесь определить? - попросился я. - Я бы босичком сбегал - а вы и не заметите!
- Здесь запрещено. - важно сказал бородач и попёрся к компьютерам.
- Послушайте, я же так описаюсь! -   безапелляционно  заявил я.
  Ко мне подступили каки медсёстры с подгузниками.
- А мы Вам сейчас это наденем -  и писайтесь смело!
- А можно мне хоть с одним унитазом увидеться? -  спросил я жалобно. -Есть же где-нибудь здесь какой-нибудь?
- Нет. Только в утку! - отрезали они и ушли к остальным врачам
" Вот и справились - горько подумал я. - Теперь лежи здесь, в этом хлорированном клоповнике. Хоть бы кошка какая прыгнула!"
 Мне представилась моя рыжая "Рыська", мурлыкающая возле унитаза. Можно сколько угодно делать свои нехитрые дела, гладя её пушистую шерсть.
- Я ССАТЬ ХОЧУ!- напомнил о себе мочевой пузырь и я понял, что начинаю сходить с ума.
 Я готов был признаваться в любви,целовать их белые халаты, декламировать стихи - только бы они отпустили меня по-маленькому
  Заметив, что я издали буравлю его взглядом, бородатый врач обратился ко мне:
- Я знаю, о чём Вы хотите спросить. В туалет?
- Ну да,- вырвалось у меня. - Вы же сами понимаете, как иногда трудно терпеть.  Изнутри же всё жжёт!
- Лида, разберись,- обратился он к ближайшей сестре.
 Та аккуратно свела меня в какой-то закуток и,о чудо! Я встретил самый настоящий унитаз!
  Ох, как же я изливался! Это было похоже на симфонию Моцарта. На щебет птиц в утренней деревне. На подъехавший вовремя автобус.
 " Бывает же такое счастье!" - только и смог подумать я и потащился к своей койке.
 Заснул без снов.

ГЛАВА 3.
 Утро было никакое. Всё также пахло хлоркой и сновали врачи.Привезли какую-то женщину. Я видел её голые груди, но совершенно ничего не чувствовал. Женщина что-то хрипела и пахла старой мочой.
 - Да я здесь встречу свою любовь!- радостно сказал я и откинулся на подушку.
 Потом принесли завтрак. Мягкие помидоры, творожную запеканку и большую столовую ложку. Я повертел её в руках и неожиданно осознал, что повар здесь - Маша Демидова!Это только ей в голову придёт подавать к еде большую столовую ложку. Да что там говорить, она и арбуз- никогда не режет.Только ложкой! Прищурится, как Тимур, своими хитрыми глазищами- и давай орудовать ложкой в чреве арбуза.Уж ты мне поверь!
 Есть мне не хотелось. Я закрыл глаза и лёг в раздумьях.
- Ты чего не ешь? - спросила меня красивая санитарка
- Не хочется, - ответил я равнодушно
" Неужели ты думаешь, что я стану жрать этой героиновой ложкой?" - спросил я подлетевшего  инопланетянина.
Он не применул ответить:
"Сколько калек и стариков обгладывали это ископаемое?А вот теперь и ты в их числе!Сейчас заразишься какой-нибудь дрянью. Рак губы хочешь?Жри давай, инсультник вонючий!"
Но у красивой санитарки имелось своё мнение.
-Как это не хочется?- возмутилась она.- А-ну ешь немедленно!
  Она взяла поднос с едой и с силой сунула мне эту мерзкую столовую ложку
-Организм, он этого требует, - сказала она голосом Макара Гусева  из фильма "Приключения Электроника"
" Макар! Не дерзи!"- крикнул я в беспамятстве, но никто не заметил.
 Она разломила булку хлеба и сунула мне под нос
-Смотри, какой хлеб! Он же полем пахнет!А ты не ешь!А-ну быстро жуй!Потом меня будешь вспоминать!
- Скорее всего ты мне приснишься,- заверил я её серьёзные глаза и спросил:- Как тебя зовут?
К моему удивлению она ответила:
- Лена.
- Так зовут всех девушек, которых я любил -  сказал я, несколько ошеломлённый.
- Ничего, меня тоже полюбишь,- улыбнулась она, но я уже точно убедился, что это - не Макар Гусев!
  Так, незаметно, за разговорами, я  и схомячил весь свой завтрак. Она слегка обнимала меня и кормила, всё время что-то рассказывая. Потом ушла, а я лёг на спину с каким-то странным ощущением.
" Меня полюбили! - подумал я с улыбкой идиота.- Я же знал, что встречу..."
 Впоследствии она мне ещё не раз дарила такие счастливые мысли, но это не так важно.
 Вскоре я вновь захотел по-маленькому и оповестил об этом всю реанимацию.
Как по волшебству, явился бородатый доктор и строго приказал  заковать меня в подгузники.
- Позвольте, - поинтересовался я.- А как же я буду?
- А в подгузник! - пояснила мне медсестра, как-будто это было так просто.
- Но это же будет, как-будто бы я описался? - не унимался я
- Ну и писайся на здоровье!- подбодрила медсестра и мне стало совсем уж не по себе.
- Так я ж привыкну! Чего потом делать?
- Под себя! - ультимативно сказал бородатый и ушёл к своим мониторам.
- Ну что тут? - спросила подошедшая Лена.
- Да вот, они хотят, чтоб я под себя пописал, понимаешь...
- Ну так и писай!- сказала Лена и убежала.
" Оно ж польётся!" -растерянно подумал я,но вспомнил, что никому не нужен и успокоился...

 "А потом понимаешь, что ждать нечего, потому что это на всю жизнь..."


Пришлось всё-таки под себя. Ничего не почувствовал. Облегчение без облегчения. Инсульт!
  Потом... Да что там потом!  Все дальнейшие решения принимал кто-то другой.В этой больнице так было всегда. Тебя просто куда-то перемещали и особо не спрашивали.Так и в этот раз мне переодели подгузники и отвезли в отдельную палату.Там лежал одинокий дед и постоянно противно вздыхал.Такое, знаете, обывательское вздыхание:
- Э-хе-хе...- и лежит дальше, воздух портит.
  Слыша это, я даже испытал своеобразное облегчение
" Пусть бросили! Пусть наплевали! Пусть подохну здесь, как собака!"
 
  В этот момент я понял, что у меня есть только я. Со мной только моё тело.Мой пот, моя моча - только это здесь не пахнет.Только это остаётся со мной
"Обоссышь им забор, когда выйдешь." - обнадёжил я себя и заснул.
  Дед продолжал вздыхать...

  Принесли ужин. Я лежал, как в вакууме, и не очень понимал, который час. Просто пахло едой и время тянулось невыносимо медленно.
  Позже я никогда не мог понять, сколько время здесь и сейчас .Наступала ночь, а мне казалось, что это только вечер...
  В палату вошла Лена.
- Здравствуй, свет моих очей, -  сказала она как-то естественно, словно так и было.
- Здрасьте,- прошептал я про себя.
- Забор покрасьте! - рассмеялась Лена.
- Я, между прочим, поэт- признался я  и на душе стало противно.
-Да ну? -  усомнилась Лена. -  И много стихов написал?
- А ты посмотри в Интернете.Городничий Василий - не такая уж малая величина. Ещё, может, памятную доску повесят о том, что я здесь лежал.
 Меня просто распирало от собственной значимости..
 " Ага, ты только не обкакайся тут от собственной значимости!" - урезонил я себя и спросил:
- А ты чего пришла-то?
 Лена замялась.
- Ну, покормить тебя. Я ж скучала..
 Она подсела ко мне и опять стала меня кормить.К ужину неизменно подали столовую ложку. Тут я уж не выдержал.
-  Слушай, а у вас повариху случайно не Маша Демидова зовут?
- Не знаю. А кто это?.
- Ну-у, это  такая девушка, о которой знаю только я один. Я, например, уверен, что она любит есть арбуз ложками...
- А ты её любишь? -  спросила Лена неожиданно.
- Любил...- ответил я как-то пространно.
- Вот я тебе приснюсь - и меня полюбишь!
" Не слишком ли много желающих?" - спросил я себя и даже скривился от таких  перспектив.
- И чего ты так погрустнел?- спросила Лена.
- Домой я хочу, - нехотя ответил я. - Знаешь, как хорошо мне спать ложиться?
- А где ты живёшь?
- В Щербинке. У нас там ночи тёмные-тёмные!Закроешь глаза - ничего в комнате не видно! Под одеялом тепло, никто не шумит. Приезжай как-нибудь...
-Спать?
- А чего нет? Будешь кормить меня перед сном...
- Ты в жёны что ли зовёшь?
 Я рассмеялся.
- Ну голым ты меня уже видела...
  Она как-то очень нежно посмотрела на меня и ушла.
 На сердце отчего-то стало тепло и радостно...

 Я засыпал и слушал, как Лена разговаривает по телефону. Что-то она говорила про злую собаку и я поймал себя на том, что мне всё нравится. Нравится её голос, чуть грубоватый, но такой мягкий и простой.Нравится весь этот мир, где она перестилает простыни и кормит меня. Нравится это моё лежачее положение и даже этот долбаный инсульт.
"А может мне жениться что ли?" - спросил я, как это спрашивал Афоня у штукатура.
 Больной мозг молчал, но был доволен такой перспективой.

 Как успокоенный щенок, я наивно улыбнулся противному миру в лицо.

 С неба послышался хохот инопланетян...


ГЛАВА4.
  Мне опять снились странные сны. Во сне я уходил с Леной из больницы. Мы были голые, но она уже была моей женой.
- Ты позаботься о нём,- шепнула больница на прощание.
- Не писай на меня,как хотел, - проворчал мне серый забор.
- Хорошо,- пообещал я и спросил: - А как же я теперь?
- Организьм, он тоже, этого требует, - сказала Лена голосом Макара Гусева.
- Макар, не дерзи! - закричал забор вне себя.- А Васька мы вытянем!За ухи, но вытянем! - закричала Лена в ответ.
- Ваанькой!- напутствовала больница на прощание.

 Проснулся в разобранной палате

 Бесцеремонно включили свет
-  Температура.- холодно сказала медсестра и поднесла термометр ко лбу.
- Много там? -  спросил я равнодушно.
- Сорок один.
- А где Лена?
- У нас такие не работают - был ответ.

  А потом она пришла. Как ни в чём не бывало. Раздела меня и стала менять подгузник.
- Мне как-то неловко,- противно упрямился я, но она только улыбалась. Ласково и нежно.
"Зачем  мне запоминать этот взгляд? - спросил я себя.- Ведь однажды я выйду отсюда? Что там будет,за этими безнадёжными окнами?Холодные мостовые с отражением бессмысленных фар. Дорогие и недорогие звонки друзей. Ледяной склеп комнаты и пустые задачи потерянного дня.Будет ли она в том времени? Что ей там делать?"
- Я буду ухаживать за тобой,- внезапно сказала она  и я подумал, что сошёл с ума.

 Утром опять бесцеремонно включили свет
- Да вы понимаете,КТО здесь лежит! - воскликнул я и входящая обомлела
- Так Вы и есть тот самый Городничий? - спросила.
-Представьте себе, да...- вальяжно ответил я
- А Лена про Вас весь вечер рассказывала! Нашла Вашу страничку на "Стихи.ру" Так здорово это у Вас получается!
Я лениво отмахнулся:
- Да бросьте вы! Получается!Это же не редьку съесть!Просто вот, имею дар такой.
  Послышался робкий стук.Затем дверь застенчиво открылась и вошёл бородатый доктор.
-  Возьмите,- протянул он с порога стеклянную зажигалку.
-Зачем это? - спросил я настороженно.
- Подожгите мне бороду! - повелительно сказал врач. - Ну чего Вы так растерялись? Жгите-жгите! В кой-то веке такой человек оказался в отделении и даже пописать толком не сходил
 Потом доктор хлопнул себя ладонью по лбу и растопырил правый карман халата.
- Ну вот, прошу Вас. - гостеприимно  сказал он.
-Чего?
- Да Вы не стесняйтесь. Писайте-писайте!
- Так это же карман!- воскликнул я.
- Ну так и что? - изумился доктор. - Златые капли Мадеры да не осквернят клятву  Гиппократа! Писайте, молодой человек, не стесняйтесь. Мой халат - это как подгузник. Тут можно смело! Да что там, я даже стирать не буду. Так и стану ходить, благоухать Мадерой поэта.
 Я с удовольствием опорожнился и доктор даже разгладил бороду.
- И на бородку -  на бородку мне! - попросил он - Ну хоть две капли! Сестра, снимите видео! Пусть потом вся больница завидует!Ах,эта Мадера!

 Я открыл глаза от облегчения. Облегчился в подгузник.

Утром пришла  сестра и сказала без инсинуаций:
- Сегодня в отделение переведём.
- Это хорошо или плохо? - спросил я спросонок.
-Это на первый этаж, - был ответ.
 "Это инопланетяне! - механически понял я. - Это они во всём виноваты! Устроили мне инсульт, чтобы я вовсе ничего не понимал...
Да, они радуются, когда у меня всё сложно. Я не знаю, насколько они осмысленны в своих целях, но хороших дней у меня не так много..."
  Ещё мой младший брат незадолго до смерти предупреждал:
        "Клубы, бары, рестораны -
         Это всё рассадник зла..."
 Незримо он чувствовал их присутствие, как чувствует его каждый живущий в этом мире...

Инопланетяне. Страшные и странные существа, исподволь влияющие на всё и вся. Говоря проще, общие вредители, влияющие на весь спектр общественной жизни. Массовое оболванивание и оскотинивание - вот главная цель этих существ.Лично я убеждён, что конкретно меня эти твари зареклись похоронить. Не зря же я теперь нахожусь в этой хреновой больнице. Это новый удар, каких было уже тысячи. Только на этот раз,боюсь, моя броня не выдержит. И можно уже не призывать на помощь Егора Летова. Больше мне никто не по может.

- Ты никому не нужен,- зашипели серые стены. - Моча в горшках отравлена, в капельницы заправлен йод. Скоро ты станешь чахлым и обоссаным горожанином и ни одна скорбь тебе не поможет. Ты  вернёшься в рассадник зла и твоё одеяло уже не спасёт тебя от света прожекторов. Твои идеи сгниют на свалке поломанных судеб. Твои рукописи сожгут неудачники и маргиналы. Твоих друзей закопают бульдозеры...
- А Лена? - спросил я в потолок. - Ну санитарка,которая за мной ухаживала.Это ведь вы мне её подсадили?
- Обнадёжиться решил? -спросил ядовитый голос. - Жена,значит ,для тебя?Ухаживать будет после инсульта?

- Трогательным ножичком пытать свою плоть,
Трогаательным ножичком пытать свою плоть,
До крови прищемить добровольные пальцы,
Отважно смакуя леденцы на палочке...
- А ну тебя к чёрту! -  сказала старая бабка и побрела в коридор.

 В палате стоял мрак.

Откровение3.
   Это была не Москва. Скорее не та Москва,в которой я живу.Там работало метро, потому что я приехал на метро.Станция Семёновская была такой же Семёновской,что и в реальном мире.Но это был совсем другой мир и совсем другой город. На улице было грязно и непонятно. То ли ночь,  то ли день,  то ли вечер. Всё было безлюдно и как-будто нарисовано. Ходили трамваи, похожие на квадратные гробы.Пахло медицинской марлей. Трамвай привёз меня к реке. Улица называлась Никольская,но это была совсем не такая Никольская,как в Москве.Не может же улица располагаться на набережной? А здесь могла! Вокруг  стояли неприветливые высотки.
  Не помню, была ли у меня какая-то жизнь здесь, но, видимо, была. Очень непростая жизнь, где всё условно. Перешёл через мостик и оказался у неприветливой новостройки. Только это был не жилой дом - а сумасшедший. Да я и сам был сумасшедшим. Вышел из трамвая с бубном,делая вид, что не в себе.Одинокие прохожие недоумённо отводили глаза, когда я приплясывал и пел непонятные куплеты:
        "Ульма- гельма!
         Ульма-ульма -гельма!"

 Я узнал вдалеке дом. Там тоже была больница и я когда-то лежал в ней. И я понял, что все дома на этой улице - больницы.
 А эта - психиатричка.Она была заброшена и я поднимался туда, не встречая препятствий. Мёртвый охранник не обращал на меня внимания. Было неуютно и горько.
 На сломанном лифте я поднялся на шестнадцатый этаж. Прошёл в комнату с чистым столом и стал ждать. Через 8 минут привели моего младшего брата. Он лежал в этой больнице уже 26 лет.
- Я забираю тебя домой,- сказал я ему.
- Я никому не нужен,- ответил он безразлично.
- А я?
- И ты никому не нужен. Здесь никто никому не нужен. Они построили этот мир просто так!
- А как же ты теперь будешь жить у нас?
- Вещи! Вещи! Мне нужны мои вещи! У меня раньше было много вещей!
- Какие вещи? Мама умерла. Она не может носить твои вещи!
- Мои вещи! Они придумали нам вещи,чтобы мы стали ненастоящими!  Мы сами стали, как вещи, поэтому никому не нужны!
- Какой странный здесь город.Как-будто бы он совсем чужой...
- Это они построили этот город. Заселили его больницами, где никто никому не нужен
- Ну всё же нормально, брат! Трамваи вон ходят. Метро работает
- Здесь работают только бессловесные. У них нет своих слов!Есть только правила и установки.Эти люди - не люди!Это воспитанные роботы.
- Тебе пора собираться. Поехали домой.
- Не выводи меня отсюда! Оставь меня здесь!
- Но здесь же больница!
- Весь мир - это больница! Больница бессловесных андроидов с придуманными мечтами. Головы с заученными постулатами.
  Я уходил прочь и за мной закрывались заборы. На улице вновь танцевал со своим бубном и прохожие шарахались от меня. Я жил в этом мире,но просыпался в другом. Я понимал,что все мои действия неизменно искажаются. Мне некуда было возвращаться на этом метро.Можно было только в очередную больницу за очередным забором.И даже если бы я умер прямо сейчас - это ничего бы здесь не означало. Никто никому не был нужен и бессмысленно падал снег...


ГЛАВА5.
  Лежал в палате, как в тумане. Ничего не болело и ничего не происходило. Я был один.Когда я раньше вставал по утрам на работу -  всегда мечтал вот так вот бессмысленно лежать и ни о чём не думать. Вот, сбылась мечта идиота, и можно даже накрыться с головой, но это ни черта не изменит. Время всё также будет отсчитывать твоё сердцебиение, равнодушно подражая наручным часам. Можно вспоминать, можно мечтать, можно оставаться в покое. Можно даже зажмурить глаза.Это ничего не изменит, потому что из тумана вновь и вновь будут выходить призраки в белых халатах с поставленными задачами.
- Температура, - обозначит свою цель медсестра.
- Мне УЗИ сделать надо, - скажет очкарик в синем халате.
- Я глаза посмотреть, -  извинится свежий пришедший.
 Я ждал Лену,но тени новых призраков выходили из тумана больницы и вновь скрывались во времени. Мне не хватало ручки и бумажки, потому что в голове бредили новые стихи,но они были дурацкие, как и всё моё положение.Никто меня не навещал  и я начал выдумывать себе близких, представляя, как они приходят ко мне, теребят мою руку, говорят дежурные банальности городских буден. Но никто не приходил. Лишь белый свет лампочек никого не ждал и ни во что не верил.
 " И кто это придумал: везде включать этот казённый белый свет?" - спросил я в полузабытье.
" А это чтобы вам всем было холодно и неприятно." - ответил инопланетянин с соседней койки.
- А в советское время таких лампочек не было! - прогундосил я вслух противным голосом Виктора Анпилова
- Действительность сводит меня с ума!- послышался истерический голос Романа Неумоева.
- Все будут жить и работать по придуманным нами директивам - нараспев сказал инопланетянин.-  У  полицейского в голове - уголовный кодекс и свод прав и обязанностей гражданина. У врача в голове - рецептурные нормы и прописанные дозировки. У продавца в голове - накладные и прейскурант стоимости. Всем придуманы права и обязанности. У каждого в голове - свой свод правил, установленный нами.
-Это же  скучно! -  воскликнул я, но воздух не пошевелился.
- Люди- готовые доноры с чистыми мозгами. Любой сантехник может превратиться в цифровую амёбу. Мы населим эту землю новыми людьми с поставленными задачами. В их головах будут только постановления приказы и директивы! Они  уже жили по куар-кодам и загруженным файлам. Они  жрали ханку придуманных идей и вымышленной веры.Виртуальная система воспитания и цифровая тенденция  подчинения нивелирует  их общечеловеческие принципы...
-               Как бежал за солнышком слепой Ивашка,
                Как садился ангел на плечо
                Как рвалась и плавилась последняя рубашка
                Как и что обрёл, объял летящий Башлачов...

Я пропел эти слова тихим шёпотом, но инопланетянин начал протекать под матрас кровати. Я слышал, как его тошнило придворными соплями Русского Рока.
- Мы придумаем вам новый Рок!- пообещал он мне на прощание, пока окончательно не протёк под пол больничной палаты.

 А потом пришла Лена и ничего не заметила. Только Роман Неумоев спрятался под кроватью.
- Действительность сводит Неумоева с ума!

- Тебя переводят в общее отделение, - сказала Лена. - Вот, пришла тебя причесать.
 Она намочила мои волосы каким-то приятным  лосьоном и запахло мятой и геранью.
- Моя мама очень любила герань...- сказал я почему-то.
- Зато теперь ты будешь чистым и опрятным,- тихо сказала Лена и мне показалось, что она плачет.

  Да, эти ангелы всегда плачут,когда уже поздно мечтать. И самый слабый не ценит обретённую защиту и не помнит оказанной помощи...

- Почему ты плачешь? - спросил я моего ангела.
- Потому что ты уходишь. -  грустно ответили мне.
- А ты будешь ко мне приходить?
- Буду... -  Мой ангел опустил голову и стал похож на маленького ребёнка.

А потом пришли санитары и повезли меня по коридорам и лифтам. Вниз-вниз,я покидал мою обитель навсегда. Я оставлял там чужие слёзы и свою боль. Я знал, что ещё вспомню об этом...

 ГЛАВА6

 В общей палате, куда меня привезли, я сразу же осмотрелся. Ничё так. Сидят какие-то голодранцы и смотрят во все глаза.
"Говноеды..- подумал я брезгливо. - Пока мы там в реанимациях вшей кормили,они  тут расселись!Устроились на хребте врача дежурной поликлиники - и жируют!"
 Первого я сразу же окрестил Таганская Черемша. Состоял он из подсолнечных семечек и был прост, как Николай Расторгуев. Вторым обитателем был - Инженерный Корпус. Такой основательный мужчина, который следит за своим здоровьем. Вот все ходят так-сяк, а у Инженерного Корпуса - всё  в порядке! Все системы настроены на правильный лад.Тут у Инженерного Корпуса - сердце, а вот тут - лёгкие. Ровно и стабильно качают насосы и гудят электрические агрегаты. Вот Инженерный Корпус разговаривает, как тихая электропила. А вот Инженерный Корпус идёт в туалет и ноги его исправно работают, как стальные поршни.
 Третий мой сокамерник производил гнетущее впечатление.Это был Лагерник! Он неподвижно лежал и  смотрел на всех голодными глазами. Инженерный Корпус иногда подкармливал его карамельками с руки, а Лагерник сердечно благодарил. А вот Таганской Черемше было явно скучно меж этих двоих. Ей явно пристало быть где-нибудь на Калитниковском рынке, между селёдочных баб и трескучих мужиков. Инженерный Корпус, ему же всё равно, а Лагерник явно мнит себя Солженициным в своих язвах и миазмах. Ну чего с ними делать?.
 Первым делом я громко поздоровался:
- Здравствуйте, говноеды! Меня зовут - Маша Демидова!
 А что такого? Почему бы Маше  не проявить долю самостоятельности?. Вот оказалась Маша в больнице - теперь приспосабливайся!Находи пути сообщения, учавствуй в разговорах, торчи тут с этими оборванацами! Лагерник стонет, Таганская Черемша курит в туалете, а у Инженерного Корпуса - всё в порядке...

 Грустно наступил вечер. Палата затихла. Мужики тайком выпивали, а я пытался заснуть. Началась эпоха моих ожиданий. Я ждал Лену. Ждал каждую секунду, словно брошенная собака на забытом пороге. Волосы мои ещё пахли мятой и геранью, напоминая события прошедшего дня. На сердце было больно и я с головой накрылся хилым одеялом. Соседи тихо разговаривали о своих обывательских делах. Таганская Черемша вспоминал свои белые жигули, свою вольную девку и почему-то раколовку. Девке очень нравились его домовитость и хозяйственность.И на машине он её возит,куда она захочет, и раколовку он поставил, пока готовятся шашлыки. А потом ещё будет пиво с варёными раками! А девка уже ждёт глазами новых впечатлений.Инженерный Корпус вяло поддерживал беседу. Равномерно гудел его спокойный голос.Поговорили об инсульте, помянув сахарный диабет, обсудили домашних баб и автостраховку,зацепили проблемы на работе и прописанные лекарства. Потом Лагерник повернулся и мне запахло старой мочой. Я грустно вспомнил одинокую палату в реанимации и смеющуюся рядом Лену. Где-то в коридоре болтали   медсёстры, но их голоса не походили на неё. Я прислушивался, пытаясь уловить хоть что-то знакомое. Мне было себя жалко.

 Утро началось с отчаянного мата Лагерника. Пока я спал,санитарки взялись его перестилать, а ему что-то было больно шевелиться. Вот  он и начал покрывать их своими  лагерными выражениями.
 Принесли завтрак. Я к нему не притронулся, хотя Таганская Черемша очень расхваливал и то и это. Лагерник ел с руки санитарки, а Инженерный Корпус заправлял свои поршни где-то в углу
- А ты чего не ешь? - спросила меня  жирная санитарка, которую я про себя назвал  Медузой.Мерзкая такая тварь, вечно чем-то недовольная.
- Не хочу - ответил я вяло, надеясь, что однажды всё-таки придёт Лена и покормит меня.
- Если ты не будешь есть - мы поставим тебе зонд -  противно сказала Медуза.
- А у вас других слов для меня нет? -  спросил я  членистоногую тварь.
- Не дождёшься!- визгливо заметила Медуза, а я с удовольствием отметил, что начинаю её бесить.
 Когда Медуза ушла,  я с удивлением заметил, что мой завтрак неторопливо истребляет Лагерник.
- Ешь-ешь,- сказал я ему.- Штрафную пайку ещё не скоро дадут.
В общей палате я как-то сразу понял, что вести себя следует, как Маша Демидова. Дело в том, что у Маши в голове живёт маленький головастик. Он всегда вовремя подсказывает Маше, что нужно сказать и как отреагировать. Я лежал и думал о том, что в сущности я и есть Маша Демидова! А что? Я тоже быстро приспосабливаюсь и умею перестраиваться. Я, конечно, не люблю есть арбуз  ложками и танцевать  не умею. Но в своё время очень хорошо изучил повадки Маши, чтобы понимать, как головастику выжить среди слонов...
- Ну сыграй! - сказал я вслух, имитируя голос Маши.
- Чего ты говоришь? - сразу же спросил Таганская Черемша.
- Не твоё человечье дело, - ответил я ровно и повернулся спиной к Лагернику.
" Наверное, я плохой человек для тюрьмы, - подумал я философски. - Я не умею быть жёстким и держать позицию. И вряд ли я чем-то отличаюсь от этих больничных людей с их убогими параметрами существования."
"Ты будешь как серая масса!"- вспомнилось мне излюбленное высказывание Люцифера.
"Придёт ли ещё Лена?"- спросил я вслед и сердце невыносимо сжалось от  недавних воспоминаний. Я и здесь оказался ненужным барахлом,которое просто выбросили за ненадобностью. И вряд ли кто-то хотя бы вспомнит или просто подумает обо мне. И я ведь не такой плохой человек! На протяжении всей жизни я пытался доказать это всем остальным. Где-то прозой, где-то стихами, где-то поступками.Впрочем, это всегда выглядело как позёрство, но не как настоящая жизнь. Я вспомнил, как противно я выпрендривался в парикмахерской, когда мастер спрашивал как будем стричься?
-  МобЭльная стрижка - отвратно говорил я, считая себя каким- то состоявшимся господином..
"Да что ты вообще такое? - спрашивал я себя теперь. - Кусок дерьма, возомнивший себя невесть кем! Жалкое посмешище, строящее из себя утончённого эстета!"
 Мне вспомнилось, как мерзко я получался на фотографиях, когда стоял в полный рост. Я как-то очень гадостно складывал ручки, не то растопыривая, не то что-то ещё.
-МобЭльная стрижка!- повторил я громко, забыв, что нахожусь здесь не один.
- Слышь, парень, ты вообще в порядке? - испуганно спросил Таганская Черемша.
-Ничего, Черемша, -  ответствовал я.- Просто выпендриваюсь...

 Ночью снилась певица Земфира. Она сидела на подмосковной кухне и сочиняла песню.
"Надо же как-то повыпендриваться перед этими жалкими!- гнусаво думала она.- Итак, что там у меня было? Я иду стричься!"
(МобЭльная стрижка!)
"Что же придумать? Что же придумать дальше? - спрашивала она себя - Надо чтобы в рифму было. Итак, в меня стреляют. Пиши: в левую мышцу!"
 Получалось как-то не в рифму, но Земфира подумала:
"Схавают! И так сойдёт"
 А поскольку она представлялась себе крутой такой девчонкой, то немедленно дописала:
"И не попадают, что тоже бывает"
 Она даже пукнула от радости, что всё так сложилось. Но ведь надо же объяснить всем, почему так бывает?
"Сбиты прицелы" - объяснила Земфира и продолжила писать дальше. Где-то в туалете тошнило рокера Вячеслава Бутусова. Он тоже представлял себя этаким гуру перед поклонниками. Земфире,конечно, до него далеко, но вот ведь, сидит -старается!
- И волосы целые! - прогундосила Земфира и в сотый раз подумала, что и так схавают!
 В соседней комнате корпел над песней сам Сергей Чиграков.Он писал от балды, преедставляясь поклонникам этаким бесшабашным бродягой. Вот  написал он как-то: "А я шёл и смеялся..."И нужно же дальше объяснить, как ты смеялся?
"А-аа, сойдёт и так! Схавают!" - подумал Чиграков и дописал:
"Смеялся о том о сём!"
"Я же для них этакий бродячий песенник! Нечего их баловать!Сойдёт и так!".
- Диатез, ты там закончила? - спросил он у Земфиры.
- Да, Свияга, закончила, - ответила Земфира. - Только я вот волнуюсь, а как воспримут? Я написала: "Сбиты прицелы..."А потом у меня идёт:"И волосы целые..."
- Да схавают, Диатез, не переживай! - заверил её Чиграков. - Потом в интервью как-нибудь выпендришься. скажешь чё-нибудь заумное. Вон и Бутусов тебе подскажет.
Из туалета как раз степенно выходил Вячеслав Бутусов.
- Тут не сложно, - подтвердил он, делая умное лицо. - Эти двуногие тебе и так в рот смотрят! Я вот тоже когда про девушку писал текст, тоже думал: как воспримут? Как же она шагает босиком?. А потом подумал,что и так схавают, ну и дописал: " По скверам и по улицам порхает мотыльком!" И ведь гениально получилось!Так что не парься,Диатез! Всё будет пучком!
 Инопланетяне из окна смотрели на своих новых рок-выкормышей и умилительно молчали...

  Утром снова не притронулся к завтраку.
- Вы можете объяснить, почему Вы ничего не едите?- спросила Медуза.
- Потому что я привык,  что за мной ухаживала другая санитарка. Я привык есть из её рук.
- Какая ещё санитарка? - нахмурилась Медуза.
- Там, в реанимации... Лена...
 Вся палата очень заинтересованно смотрела на меня. Мне почему-то понравились глаза Таганской Черемши. По взгляду я понял,что этот человек прекрасно меня понимает.
- Поймите, если Вы не будете есть, мы будем вынуждены кормить Вас через зонд, - твердила Медуза.
- Ну и кормите!- равнодушно сказал я, вспомнив добрые руки Лены

 Через десять минут в палату вальяжно вошёл какой-то чеченец в белом халате.Он оказался главврачём этой богодельни и сразу же стал допытываться, почему я ничего не ем и кто такая эта санитарка Лена?
- А я и см не знаю, - грустно сказал я ему.- Вот, жду её. Может зайдёт проведать....
- Значит так и не будешь есть? - задал последний вопрос Абдулла
 Я миролюбиво улыбнулся и ответил фразой из любимого фильма:
- Как только стул будет. Первый стул - ваш...
 Абдулла меня не очень понял и ушёл трахать жирную Медузу. А я так и остался лежать среди своих соплеменников. Вообще, только в больнице я понял истинный смысл слова "лежать". Там по сути ничем другим ты вообще не занимаешься. С момента своего прибытия я вполне мог никуда не слезать со своей койки. Так бы и перевозили с этажа на этаж, как Емелю на печке.
- Ещё бы и Лена пусть легла рядом на правах жены - вместе бы и катались! - внезапно сказал Таганская Черемша и я понял, что он читает все мои мысли.
- Не все!- поправил он меня. - Но из того,  что я успел прочесть, я вполне понял, что ты - е..анутый!
- А хочешь, я тебе е..альник разобью? - добродушно предложил я.
 Он очень спокойно посмотрел на меня и ответил вполне с улыбкой:
- Не! Ты не сможешь! Ты бьёшь только тогда, когда тебя очень достанут. Я ведь тебя ещё не очень достал?
- Ну ты -Таганская Черемша! - заявил я ему как есть. - А вон лежит Инженерный Корпус. Ну и Лагерник с нами, конечно...
 Таганская Черемша отсалютовал мне правой рукой и произнёс:
- Библи-библи-гум! Я тебя уважаю!

 Наступала ночь. Ещё одна бессонная вахта моего ожидания. Снова медсёстры будут говорить о своих медицинских делах и смеяться непонятно о чём. Снова палата будет ворочаться и храпеть, исторгая, нагуленные за день, газы. Опять тень на потолке будет походить на блок иностранной жвачки, а проём без двери снова будет оставаться пуст до ночного обхода. Я чутко улавливал каждый звук, доносящийся из коридора. Я надеялся уловить хоть капельку её голоса и мысленно просил:
 "Ну спустись вниз! На первом этаже много палат. Тебе ведь нетрудно узнать,в какую палату меня перевели? Приди, просто хоть в виде шутки, под видом ночного обхода. Сделай вид,  что ты не знаешь и никогда не видела меня. Понимаешь, здесь очень мрачно и совсем неинтересно. Подумай обо мне хоть одну минуту! Нарушь хоть раз в жизни эту всеобщую узаконеность привычных вещей! Я ведь очень жду тебя..."
 Проём оставался пустым, от Лагерника пахло старой мочой,  и незамеченные никем слёзы пряно обжигали лицо...

  Был уже рассветный час, когда я услышал шаги. Я лежал неподвижно, а из бирюзового тумана ко мне вышла моя Елена Ш.
- Леночка, как ты тут? - спросил я растерянно, словно она и вправду была здесь.
- Как видишь, молча, - сказала она ровно. - И ты тоже заткнись.
"Слово полицейского. Защищайте короля."
  Я опять был бессилен перед ней. Да и когда я мог перечить ей? Всю  жизнь я был просто офицером её красоты. Все силы, всё творчество я складывал к её ногам, как бессмысленные знамёна поверженной страны. Она настроила мою душу на волну, которую не берут радиоприёмники моего сердца.  Любил ли я её? У меня никогда не было сомнений по этому вопросу. Я просто говорил:Да!
- А как ты сюда прошла? - только и смог спросить я.
- Также как они охраняли. - Она указала глазами на двух поверженных псов моей совести.
- Я так рад,что ты пришла... -  слащавым голосом начал я, но осёкся, встретив её строгий взгляд.
- Да ни черта ты не рад! -заметила она с сожалением.
- Я просто думал Лена придёт... -  собрался я и наконец сказал правду.
Она рассмеялась.
- Не-е, коза-дереза не придёт. Доярка в отъезде.
- Какая доярка? -  по-идиотски спросил я.
- А кого ты там взрастил в своём оазисе?Кого касаются эти слёзы,кроме самого себя?
- Ну я же страдаю!- вымученно выкрикнул я, хотя знал, что было фальшиво.
- А мне какое слово подчеркнуть: "Я" или "Страдаю"?
- Ты никогда меня не любила... - пожаловался я, как нашкодивший ребёнок.
- А кто ты такой, чтобы это оценить? - Она опять была права, а мои оруженосцы зачехлили ружья.Но был ли  виновен я?
"Был,был... Опять расслабился.Пустил всё на самотёк. Опять выдумал себе химеры существования и заскулил над придуманным горем..."
- Ну видишь, ты же сам всё понимаешь, - улюбнулась Елена. - Устроил кормёжку своему вдохновению, а сам есть отказываешься. Чтоб завтра же поел! - Её голос лязгнул,как забрало ожившего рыцаря.
Долно быть, я был похож на спятившего Пьера Ришара. Пользуясь этим правом, я спросил:
- А ты ещё придёшь?.
- Никто к тебе не придёт! Ты никому не нужен!-  расхохотались Инопланетяне  за гранью сновидения.и Пора было вставать.


ГЛАВА7